С 1 сентября в России официально можно перерабатывать вдвое больше — лимит сверхурочных поднимут со 120 до 240 часов в год. Это нововведение совпало с другим процессом: компании массово перестают повышать зарплаты. Да, сварщикам готовы платить свыше 200 тысяч, но офисным сотрудникам предлагают вакансии с суммами в два-три раза ниже, чем год назад. Прибыль бизнеса тает — сальдированный финансовый результат за январь-май вырос лишь на 1%. Работодатели нашли выход: не нанимать новых людей, а больше нагружать старых. Ненормированный график стал нормой для многих компаний, премии урезают, а тех, кто не тянет, заменяют новичками за меньшие деньги. Рынок труда впервые за несколько лет перестал быть рынком работника — теперь решения принимает работодатель. Что будет дальше, рассказали эксперты «МК».
Фото: Олег Макаров
За последние три года на российском рынке труда сформировался своеобразный «диктат работника». Из-за сложившегося дефицита кадров, работник привык к тому, что его перекупают: предложил на 30% больше — и специалист твой. В 2026-м эта механика ломается. Теперь увольнение не аргумент, а риск. В новой реальности выигрывают не те, кто громче просит, а те, кто умеет работать за двоих и молча.
Ключевой вопрос — есть ли у бизнеса ресурсы продолжать платить больше. Главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев советует смотреть на сальдированный финансовый результат — попросту говоря, прибыль компаний. «Итоги за январь — май: плюс 1%. То есть, фактически пошло снижение тех финансовых возможностей, которые были у бизнеса для поддержания гонки зарплат. Нельзя сказать, что ресурсов нет, — но их становится меньше», — поясняет эксперт. В экономике важна тенденция, а она пока не меняется. Поэтому корректнее говорить, что гонка зарплат не закончилась, а заканчивается.
В каких отраслях еще остались деньги на повышение окладов, а где их уже нет — видно по прибыли. В плюсе, по словам Николаева, фармацевтика: рост сальдированного финансового результата за полтора месяца около 35%. Производство электроники и электротехники — плюс 45%. Нефтедобыча, благодаря ближневосточной конъюнктуре — больше 70%. Специалисты из этих секторов еще могут приходить к работодателю и просить прибавки. В минусе — добыча угля, деревообработка, пассажирские железнодорожные перевозки. Там рассчитывать на щедрость не приходится.
Руководитель HR-проектов Алевтина Андреева так описывает происходящее: «Предложения идут с меньшими суммами — фактически в два-три раза. Экономический спад налицо, компании должны доказывать свою эффективность». Работодатель теперь охотится только за так называемыми сотрудниками хайпа — высокоэффективными, которые приносят прибыль или выводят бизнес на новый уровень. За них по-прежнему конкурируют, их готовы удерживать точечно. А вот «среднячки» попали под экономию. Их заменяют новичками с рынка — «более эффективными, но с меньшими зарплатами». В итоге человек вынужден устраиваться на более скромные деньги и работать при этом за троих.
Рабочие специальности пока вне этой логики. Сварщики летом 2026 года стали самыми высокооплачиваемыми рабочими специалистами со средней зарплатой более 215 тысяч рублей. В топе также механики, гипсокартонщики, автомеханики, плиточники. По мнению Андреевой, автоматизация и искусственный интеллект этим специалистам не угрожают: «Они остаются уникальными, никакая цифровизация их не заменит. Это дефицитные люди на рынке».
Этот тренд, вероятно, сохранится, но с оговоркой. Ведущий научный сотрудник ИНИОН РАН Сергей Смирнов напоминает: там, где приходит современная техника и цифровая технология, живого труда нужно меньше, зато оставшиеся работники получают больше. Молочное производство он приводит как пример: технологии заменили людей, но зарплаты оставшихся выросли.
Отдельная история — офисные сотрудники и искусственный интеллект. Компании активно внедряют ИИ, но эффект пока обратный. «Люди не могут пробиться к работодателю, боты закольцовываются, отправляют приветствие по десять раз», — рассказывает Андреева. Если не прописать техническое задание правильно, ИИ не помощь, а дополнительная нагрузка. Рекрутеру приходится тратить больше времени, а не меньше. Поэтому разговоры о том, что нейросети массово заменят офисных сотрудников, пока преждевременны, делает вывод эксперт.
Зато у бизнеса появился другой инструмент. С 1 сентября 2026 года лимит сверхурочной работы поднимается со 120 до 240 часов в год. По словам Николаева, это реакция на запрос работодателей: «Больше работать за те же деньги — это у нас законно, и это будет трендом». При этом оплата сохраняется: первые два часа — в полуторном размере, дальше — в двойном. Но Смирнов обращает внимание на отсутствие социальной рекламы, которая объяснила бы работнику, что он получает взамен. «Здесь только возможность конкретного работодателя, которая зависит от его финансовой ситуации», — замечает эксперт. Работник хочет работать меньше и получать больше, работодатель — наоборот. В борьбе этих «противоположностей» теперь и живет рынок.
Андреева фиксирует еще один сдвиг: ненормированный рабочий день фактически стал нормой для всех. «Если раньше он был у ограниченного числа должностей, то сейчас эта опция фактически для всех. Люди перерабатывают за три дополнительных дня отпуска», — говорит она. Сотрудники соглашаются, потому что выбора нет: нужно на что-то жить. Работодатель же, по словам собеседников «МК», зачастую путается в правах и обязанностях — или вовсе не хочет их признавать.
Что ждать на рынке труда в 2027 году — эксперты в прогнозах единодушны. Николаев напоминает: экономика балансирует между минусом и плюсом, промышленное производство практически не растет. В условиях высокой неопределенности работодатель предпочтет не повышать зарплаты, а сохранить резерв на случай худшего сценария. «Какое там повышать зарплату — просто не закрыть бы бизнес!», — описывает он типичную логику предпринимателя. Андреева еще жестче: «Ситуация в 2027 году не будет лучше, чем в 2026. Сокращение фонда оплаты труда продолжается, урезаются премии, идут сокращения».
Ну а как быть наемным сотрудникам: стоит ли менять работу сейчас? Этот вопрос без универсального ответа. Николаев советует оценивать перспективы конкретного предприятия, куда собираешься уходить, а не только предложенную сумму. Андреева рекомендует десять раз взвесить: если переход сулит более спокойный режим и как-то балансирует возможные проблемы с семьей, это одно дело; а если гонишься только за деньгами — риск высок. Смирнов добавляет в уравнение фактор финансовой подушки: средняя продолжительность поиска работы — около пяти месяцев, и не у всех есть сбережения на этот срок.