История с угрозой канцлера Фридриха Мерца блокировать принятие семилетнего бюджета ЕС, если все 27 стран союза не станут сдавать деньги на Украину, на самом деле сложнее, чем кажется, и даже не только про Украину. Как уже отмечают в СМИ, ультиматум Мерца создает прецедент, который может использоваться в дальнейшем для достижения самых разнообразных политических целей, в том числе неартикулируемых прямо или разделяемых далеко не всеми гражданами и странами ЕС. Но начать все же стоит с того, что этот бюджетный «ультиматум Мерца» не первый. Началось все в конце августа.

© IMAGO/dts Nachrichtenagentur/www.imago-images.de/ Global Look Press

Тогда Мерц, собрав так называемую «коалицию бережливых», заявил, что блокирует бюджет, если не будет резко, на сотни миллиардов, сокращена его расходная часть — прежде всего за счет субсидий на поддержку отсталых регионов и сельского хозяйства. Коалиция Мерца включает, помимо ФРГ,  5 стран-доноров бюджета ЕС:  Австрию, Данию, Нидерланды, Финляндия и Швецию. В ответ традиционные получатели того, что решил урезать Мерц, создали коалицию «Друзья сплоченности» из 17 стран с Италией во главе. И в этой группе помимо понятного пула стран Южной Европы, также начавшие кое во что въезжать три страны Балтии, а также практически вся восточная Европа, включая  Болгарию, Венгрию, Словакию и Чехию, из-за которых Мерц и придумал свой второй, «украинский», ультиматум. Кто-то удивлен, что четверка в связи со вторым ультиматумом смело дает понять, где она видала таких ультиматчиков? Да, и у коалиции Мелони тоже имеется право заблокировать бюджет. И да, Мерц вытрясает не «кто сколько может», а на покрытие дефицита бюджета Украины, то есть сколько будет надо Зеленскому.   

Развивалось все примерно так: первый ультиматум Мерца, коалиция Мелони дает бой, отбив в основном субсидии, председательствующая в Совете ЕС Ирландия составляет компромиссный бюджет, обе стороны его отвергают, все в унынии и пессимизме, и тут Мерц и выходит под гармошку со своим вторым ультиматумом.  

А теперь главное — украинский прецедент. До Мерца бюджетным вето обычно угрожали страны, недовольные вмешательством Брюсселя в их внутреннюю или внешнюю политику ­— Венгрия, Польша, когда-то Великобритания. Теперь же главный донор ЕС  впервые применяет этот рычаг, чтобы заставить зависимые страны-получатели  присоединиться к общеевропейским расходам на внешнеполитическое направление.  Другими словами, прежними блокадами добивались исключений для себя, а не отмены исключений и принуждения для всех других стран ЕС к участию в некоем проекте в форме и объемах, указанных одной из столиц. Следующий вопрос риторический: а что мешает странам-донорам эту схему шантажа использовать и для других, даже не финансовых проектов?

О том, что будет, когда опытом Мерца в Европе решат воспользоваться другие страны-доноры, МК спросил у Алексея Мухина, ведущего эксперта в области анализа политических процессов,  генерального директора ЦПИ.

— Какие последствия может иметь укоренение такого прецедента? Это не бунт бюджетополучателя Орбана, а демарш финансового донора ЕС. Но доноров или финансово самодостаточных держав с экзотическим хобби и непреодолимыми желаниями в Евросоюзе хватает. У Мерца это борьба с РФ, а кто-то почти столь же рьяно борется с климатом или Израилем, и много еще с кем и чем. Дурной пример заразителен, и заткнуть этот ящик Пандоры угрозами перекрыть дотации не выйдет. 

— Ну, во-первых, прецедента пока нет, поэтому мы не можем сказать, как он на что повлияет. Потом, как показывает практика, европейцы нашли довольно эффективный способ обхода такого уровня проблем. Напомню, во Франции, например, бюджет ещё не принят. И принимать они его, судя по всему, не собираются. А как же, возникает вопрос у обывателя, будет жить государство, если бюджет не принят? Так ведь вот так и будет.

На самом деле бюджет берётся за основу, основные параметры исполняются, но ответственности за это правительство не несёт. Почему? А бюджет не утверждён. Вообще, это распространившаяся в последнее время практика непринятия бюджета, но продолжения денежных трат в любом случае —  социалку нужно оплачивать, жалование госслужащих в любом случае тоже. Правильно? 

Поэтому это такая распространившаяся в последнее время порочная практика, которая и которая ведёт к полной безответственности за траты. Бюджет не утверждён, чиновники тратят деньги фактически по своему усмотрению. Удобно устроились, да, не правда ли?

— Пожалуй, да, более чем.

— И мне кажется, что угроза Мерца в этой связи носит характер как бы несколько саркастический. Хотя, безусловно, будет очень много неудобств. Почему? Потому что в случае, если всё-таки европейская прокуратура либо другие какие-то контрольные органы захотят сделать ревизию трат, они найдут много чего интересного. И прикрыться будет нечем, потому что средства тратятся на страх и риск, что называется, чиновников. 

Да, угроза Мерца отмечена как бы такой улыбочкой, то есть угроза эта такая сардоническая. С одной стороны, страшно, с другой стороны нет.  Но всё-таки боязно. Поэтому Мерц давит на больное место еврочиновников.

— Ну, ясно…

— Самое интересное, что на самом деле ничего никому не ясно. Ясно только то, что дело тёмное. Пожалуй, можно вот так даже охарактеризовать это дело. С одной стороны, чиновники всё равно тратят деньги на свой страх и риск, а с другой стороны, им-то тоже хорошо — тратят, как хотят.

— Тут можно все ж вспомнить, что в той же Северной Европе найдётся немало всяких желающих притормозить бюджет ЕС, скажем, если кто-то не голосует за новые взносы на углекислый газ… Поэтому возникает вопрос, а не разбудил ли Мерц, так сказать, спящую собаку, даже целую стаю спящих собак? 

— Ну, они не спали. Они просто стояли в стороне и ждали, пока Мерц удачно развернётся. Мне вообще кажется, что Мерц уже в какой-то степени такой смертник, которому уже всё равно, на самом деле. Он понимает, что ему и его делу хана. И уже творит вообще непотребные вещи.

— Да, своего рода Макрон, который уже не знает, так сказать, чем бы себя потешить…

— Дембель.

— Можно и так, конечно, назвать…