Вашингтон одобрил новые ограничения против нефтегазового сектора России. Санкции, еще не принятые американскими законодателями до конца, предусматривают ввод надбавочной пошлины в размере 500% на всю продукцию, поставляемую из нашей страны в Штаты. Еще одна пошлина в 100%  коснется товаров, идущих в США из государств, продолжающих покупать российские энергоносители. Эксперты сдержанно оценивают последствия очередной экономической атаки на отечественных экспортеров сырья, называя дополнительные рестрикции лишь модификацией старых претензий. Однако предупреждают при этом, что сохранить нынешних зарубежных энергетических партнеров Москве позволят лишь серьезные финансовые преференции.

Фото: Ольга Шуклина

Разработанный в Вашингтоне новый перечень антироссийских санкционных мер пока находится в статусе законопроекта. Документу еще предстоит пройти финальное согласование в Сенате, затем он направится на голосование в Палату представителей, а после этого поступит на подписание к Дональду Трампу. При отсутствии задержек на каждом этапе очередные американские рестрикции вступят в силу не ранее середины сентября. Но в любом случае оценить риски для российской экономики имеет смысл уже сейчас

По мнению аналитика Freedom Global Владимира Чернова, первая часть санкционных требований, затрагивающая российских экспортеров до сих пор сохраняющих контракты на прямые поставки своей продукции на внутренний рынок Соединенных Штатов, не представляет серьезной угрозы. «Весь американский импорт товаров из нашей страны в 2025 году составил около $3,8 млрд, — отмечает эксперт. – Это мизерный объем и даже запретительная пошлина в 500% не станет значимым ударом для российской экономики в целом».

Для отдельных поставщиков металлов, удобрений, химической продукции американский рынок может фактически закрыться, но основная часть этих объемов, вероятно, будет перенаправлена в Азию, на Ближний Восток и другие «дружественные» рынки, хотя и с дополнительными скидками и транспортными расходами.

В свою очередь, инициатива, предусматривающая ввод кратных пошлин в отношении стран-покупателей российских энергоресурсов, по мнению аналитиков, представляет собой лишь очередную модификацию уже знакомого санкционного давления. «Назвать эти меры принципиально новыми векторными направлениями нельзя: это тот же самый инструментарий, но с более высокими ставками и повышенными мерами ответственности, — считает президент Ассоциации экспортеров и импортеров Артур Леер. — В условиях, когда отечественный бизнес и наши международные партнеры давно выработали механизмы нивелирования предыдущих ограничений и продолжают эффективное взаимодействие, говорить о каком-либо критическом влиянии новых рестрикций однозначно не приходится».

Стоит отметить, что список государств, остающихся крупными энергетическими контрагентами России, которым Вашингтон собирается предъявить дополнительные ограничительные пошлины, пока определен лишь только условно. Согласно положению, содержащемуся в американском законопроекте, для попадания под 100-процентную таможенную надбавку, «провинившимся» в нефтегазовых связях с Россией странам необходимо нарушить сразу несколько условий. Во-первых, санкции затронут только пять крупнейших импортеров углеводородов из нашей страны за последний год. Во-вторых, объем поставок покупателю должен оказаться выше 15% от совокупного российского экспорта. В-третьих, импортер не только должен стабильно покупать российские нефть или газ в течение последнего месяца, но и не предпринимать в это время никаких усилий для отказа от «токсичных» энергоносителей.

«Основными потенциальными адресатами вторичных мер являются Китай и Индия, как крупнейшие покупатели нефти из нашей страны», — полагает Чернов. В зоне риска также могут оказаться Турция, Япония, Венгрия, Словакия, продолжающие импортировать российские нефть, газ или нефтепродукты.

Эксперты сходятся во мнении, что ключевые импортеры российских нефти и газа — Китай, Индия, страны Центральной Азии и Ближнего Востока, а также представители Глобального Юга — однозначно не откажутся от закупок. С одной стороны, суверенные государства этих регионов не привыкли действовать под давлением со стороны. С другой, практика показывает, что как только на мировом рынке возникает угроза физического дефицита энергоносителей, санкционные ограничения тут же смягчаются, что демонстрирует непоследовательность подобных решений.

Многое будет зависеть от финальной формулировки закона и от того, какие исключения сделает администрация Трампа. По словам главы финтех-платформы SharesPro Дениса Астафьева, для большинства наших контрагентов поставки остаются критически важными из-за дисконта к мировым ценам и соображений энергетической безопасности, поэтому логичнее ожидать не разрыва закупок, а попыток выбить исключения, смену схем расчетов, усиление переработки и реэкспорта. Тем не менее, некоторая часть покупателей «второго эшелона» — менее крупных и более уязвимых к вторичным санкциям импортеров сократит закупки, чтобы не рисковать доступом к американскому рынку.

«Реальный ущерб для России определит фактический объем выпадающего экспорта. Согласно ориентировочным расчетам, при цене нефти в $60 сокращение поставок на 500 тыс. баррелей в сутки означает потерю около $11 млрд валовой экспортной выручки в год. Снижение экспорта на 1 млн «бочек» грозит привести к утрате доходов в $22 млрд, а потеря 2 млн баррелей может обойтись в сумму до $44 млрд, — считает Астафьев. — На деле часть выпавших объемов будет переориентирована на другие рынки, но с более глубоким дисконтом, удорожанием логистики и повышенными рисками для доходов бюджета».

Основной задачей нового комплекса американских санкционных мер является далеко не первая попытка Вашингтона перекрыть обходные схемы экспорта российских энергоносителей через третьи страны. В ответ отечественные поставщики, судя по всему, задействуют уже хорошо отработанный набор контрмер: посулят дополнительные скидки ключевым покупателям для сохранения физических объемов поставок, сконцентрируют усилия по дальнейшему развитию «теневого флота»; прибегнут к расчетам в национальных валютах в обход долларовой системы, страхованию через независимую от западных институтов инфраструктуру, а также углублению энергетического и торгового партнерства с Китаем, Индией, Турцией и странами Ближнего Востока.

«Более долгосрочный вариант — это увеличение переработки нефти внутри страны и экспорт продукции с большей добавленной стоимостью, включая нефтепродукты, нефтехимию, удобрения и полимеры, — рассказывает Чернов. — Бюджетные потери можно частично компенсировать за счет более гибкого управления расходами, использования ликвидной части Фонда национального благосостояния и изменения налоговой нагрузки на сырьевой сектор». При этом полностью нейтрализовать вторичные санкции будет сложно. Их главный эффект проявится через рост скидок, а также стоимость перевозки, поэтому даже при сохранении объемов экспорта чистая выручка российских компаний, скорее всего, будет снижаться.

«Здесь заложен характерный парадокс: чем жестче становятся санкции, тем активнее Россия жертвует маржой ради сохранения физических объемов экспорта, то есть теряет в прозрачности сделок, эффективности бюджетных поступлений и цене реализации, но удерживает долю рынка за счет все более заметных скидок», — резюмирует Астафьев.