На фоне обострения обстановки в Персидском заливе цена на нефть марки Brent превысила психологическую отметку в $100 за баррель. Практически одновременно курс рубля на рынке Форекс перешел к укреплению: в моменте доллар терял в стоимости более 1,8%. Однако не стоит торопиться с выводом относительно прямой взаимосвязи между двумя этими событиями.

© Marta FernáNdez/ Keystone Press Agency/Global Look Press

Ближневосточный военно-политический кризис продолжает обрастать всё новыми гранями и сюжетами. На днях йеменские хуситы при поддержке Ирана атаковали несколько городов в Саудовской Аравии. В ответ американские военные обстреляли пять иранских нефтяных танкеров, потопив один из них. В свою очередь, Иран ударил по военной базе США в Иордании и предупредил, что суда в портах Кувейта и Бахрейна могут стать целями.

В результате трафик через Ормузский пролив — важнейшую нефтяную артерию мира — рухнул ниже 2 млн баррелей в сутки (с 8-9 млн баррелей до возобновления боевых действий 30 августа). По словам экспертов, сырьевой рынок реагирует именно на новости о геополитической эскалации, и лишь в последнюю очередь — на устойчивое изменение баланса спроса и предложения. С начала августа Brent подорожала примерно на четверть. При этом говорить о непосредственном воздействии её ценовой динамики на курс рубля можно лишь с натяжкой: с июля по начала сентября российская валюта ослабла более чем на 10%, тогда как нефтяные котировки за этот период скорее росли, нежели снижались.

-Скачок выше $100 за баррель стал следствием не фундаментальных изменений на рынке, а очередного витка эскалации в Персидском заливе: в цену закладывается премия за риск, — рассуждает в беседе с «МК» ведущий аналитик «Амаркетс» Игорь Расторгуев. — Значит, при первых признаках деэскалации котировки могут откатиться. Насколько это вообще значимо для рубля сегодня? Ещё лет десять назад связка «дорогая нефть — крепкий рубль» работала почти линейно. Нефть дорожала, экспортная выручка росла, на внутренний рынок поступало больше валюты, нацвалюта укреплялась. К 2026 году эта корреляция значительно ослабла, между ценой барреля и курсом рубля появилось несколько фильтров, каждый из которых забирает часть эффекта.

Первый фильтр — бюджетное правило. Суть его в том, что сверхдоходы от высоких цен на нефть не идут в экономику напрямую: Минфин направляет сверхплановые нефтегазовые доходы на покупку иностранной валюты и золота для Фонда национального благосостояния, не впуская дополнительные рубли в экономику через госрасходы. Цена отсечения для российской нефти Urals установлена на уровне $59 за баррель, всё, что выше, идёт в резерв, а не в свободный оборот. Когда нефть стоит $100, Минфин не выбрасывает дополнительные рубли в экономику — он покупает на них китайские юани и золото.

-Насколько сильно это давит на нацвалюту?

-Достаточно существенно, поскольку на рынке появляется крупный покупатель иностранной валюты. С 7 сентября Минфин сократил ежедневные покупки валюты с 6,5 млрд до 2,5 млрд рублей — это валовый показатель ведомства без учёта операций ЦБ. Мера умеренно поддержит рубль, но не изменит картину. Что касается второго фильтра, это — временной лаг. Центробанк оценивает задержку между изменением нефтяных котировок и поступлением экспортной выручки на внутренний рынок примерно в два месяца. Так, если нефть подорожала в сентябре — реальные валютные потоки от экспортёров пойдут не ранее ноября. Мгновенной реакции курса на скачок цены не бывает, и кратковременный всплеск на геополитических новостях просто не успевает материализоваться в укрепление рубля.

-Какие еще есть фильтры между ценой нефти и курсом рубля?

-Третий — это дисконт на российскую нефть. Brent по $100 не означает, что Urals стоит столько же. Разница между эталонной маркой и российской зависит от логистики, санкций и числа покупателей. Сейчас, в сентябре 2026 года, разрыв составляет $8–15, местами до $20 за баррель — заметно меньше, чем в отдельные периоды прошлого. Дорогая Brent сужает этот разрыв — чем меньше нефти на мировом рынке, тем менее придирчивы покупатели, но полностью он не исчезает. Четвёртый фактор — это действия самого государства. С июля по начало сентября рубль ослаб более чем на 10%, хотя нефть критически не дешевела. Это не сбой, а отчасти сознательная тактика: при высоких ценах на энергоресурсы ослабление национальной валюты помогает наполнять казну, потому что нефтегазовые доходы налогами собираются в национальной валюте. Слабый рубль при дорогой нефти выгоден бюджету, но не потребителю.

…Итак, дорогая нефть остаётся для рубля поддержкой, но уже не главной и не безусловной. Если Brent удержится выше $100, доллар, по оценкам аналитиков, будет колебаться в диапазоне 84–89 рублей. Если котировки вернутся ниже $90 — курс может уйти к $90–92. Бюджетное правило, временной лаг, дисконт на Urals и налоговая тактика государства вместе забирают у связки «нефть—рубль» значительную часть силы.