Одежда — та статья расходов, на которой в кризисные периоды экономят в первую очередь. И сейчас этот процесс идет полным ходом. Покупателей на рынке становится меньше, выручка падает даже у крупных игроков, а небольшие бренды и вовсе балансируют на грани закрытия. При этом цены продолжают расти — парадокс, который эксперты объясняют не спросом, а издержками: налоги, логистика, комиссии площадок. Вопрос уже не в том, подорожает ли одежда, а в том, насколько сильно и кто сможет себе ее позволить. Член Совета ТПП РФ Анна Вовк в беседе с «МК» объясняет, сколько на самом деле стоит зимняя коллекция, почему маркетплейсы перестали быть дешевыми и какие бренды исчезнут с рынка уже в этом году.

Фото: Кузьмичёнок Василий/Агентство «Москва»

Российский рынок одежды столкнулся с системным кризисом: за год количество розничных продавцов сократилось на 6,3%, доля убыточных брендов масс-сегмента достигла 34%, а премиального — 40%. Покупатели уходят в тотальную экономию: 27% россиян сократили траты на одежду, количество покупок упало на 11%, а реальный спрос в натуральном выражении снизился на 8–10%. При этом цены продолжают расти — от 10% до 40% год к году в зависимости от бренда. Эксперты прогнозируют закрытие до 40% магазинов одежды к концу 2026 года.

— Вокруг нас все дорожает, полки пустеют, а цены на шубы и пуховики летят в космос. Чего россиянам реально ждать от зимней коллекции 2026/2027? Это будет шок-ценник или просто легкий рост в пределах инфляции?

— Цены, конечно же, вырастут. Но это связано не с сокращением числа магазинов, а с ростом издержек. Структура цены сейчас меняется: по сравнению с прошлым годом изменилось сразу много параметров. Во-первых, налоги – они, как известно, выросли. Во-вторых, ввоз: раньше можно было завозить товар карго, сейчас все завозится исключительно «в белую», соответственно, нужно оплачивать таможенные пошлины. Следующий этап — если продажа идет не через магазины, а через платформы, онлайн-селлеров, там изменился процент комиссии. Все крупные игроки рынка повысили цены на свое вознаграждение. Причем важно не путать: комиссия самой платформы и логистика — это разные вещи, и выросли оба параметра. Комиссия поднимает цену, и это не имеет отношения к издержкам платформы на логистику, за нее идет отдельная строка. Поэтому да, цены вырастут — я думаю, процентов на 30 по сравнению с прошлым годом.

— Говорят, россияне в массе своей перестали покупать одежду также часто, как раньше — теперь носят старое, пока дырки не появятся. Вы это видите по цифрам? И когда мы начнем снова обновлять гардеробы, если вообще начнем?

— В абсолютном выражении количество покупок снижается. Первая фаза трансформации — перераспределение спроса по сегментам, премиум, средний, эконом, — пришлась на 2023–2025 годы. Сейчас основная тенденция перебазировки спроса в эконом-сегмент закончилась. Теперь идет история про то, что люди удлиняют жизнь вещей, и количество выкупаемых вещей становится меньше. Да, количество покупок сократилось на 10–20% в зависимости от категории.

— У нас сейчас средний сегмент схлопывается — это же правда? А кто переживет этот кризисный период — дешевый ширпотреб или люкс для избранных?

— В наибольшей зоне риска, конечно, средний сегмент. Почему? Потому что в премиальные магазины люди соответствующего уровня состоятельности как ходили, так и ходят. Это последнее, на чем они будут экономить. Рестораны и магазины для этой аудитории — место для постоянного времяпрепровождения. Поэтому премиальный сегмент это вряд ли затронет. Закрытия могут случиться, только если арендодатели поднимут плату в полтора-два раза или если сильно подорожают услуги ЖКХ и резко повысятся налоги. Но пока таких кардинальных изменений нет, премиум не закроется. Что касается дешевого сегмента — он наиболее устойчивый. Есть категории покупателей, которые продолжают делать покупки в офлайне, потому что им так привычнее и понятнее. Это глобальная тенденция: если посмотреть на другие страны, офлайн-ритейл там тоже остается в большей степени эконом-сегментом.

— Мы все привыкли, что одежда на маркетплейсах — это спасение для кошелька. Но продавцы там воют от комиссий, а цены ползут вверх.

— Маркетплейсы — это органическая часть всего рынка одежды. Крупный онлайн-ритейлер, например, изначально был продавцом именно женской одежды, у них, наверное, до 70% покупок — женские. Я еще раз обращаю внимание: комиссия для продавцов на одной из платформ поднялась не из-за роста цен на логистику. Другой крупный агрегатор повысил тарифы в начале года. На определенные категории, например «платья», у одного из игроков комиссия достигает 40,8%, а у другой платформы с 7 июля — уже 43,5%. Это именно то вознаграждение, которое является доходом самой площадки. Дальше идут уже внутренние издержки и прибыль самого маркетплейса. А логистика и реклама — это отдельные платные услуги, которые сами по себе дорожают и не имеют ничего общего с комиссией для селлеров.

Ожидается, что за этот год около 40% селлеров уйдет с маркетплейсов. Причина в том, что у них изменилась структура издержек, а они не умеют правильно и качественно посчитать свои цены. Кто-то занимается быстрым сливом коллекции, чтобы высвободить деньги, кто-то доторговывает по неправильным ценам, а потом осознает, что ушел в глубокий минус. В связи с этим на платформах будет происходить своего рода «каннибализм»: крупные игроки съедят те сегменты, которые раньше занимали мелкие. Может быть, появится немного средних, но в основном крупные съедят весь сегмент «малышей».

Что касается конечного потребителя, я думаю, одежда на маркетплейсах объективно подорожает процентов на 10–15. Опять-таки, все зависит от конкретной онлайн-площадки и от категории — внутри одежды их куча.

— Сокращение розничных продавцов одежды на 6,3% и убыточность трети брендов — это отраслевой кризис или симптом более глубоких проблем в потребительском секторе?

—Кризис в потребительском сегменте действительно есть. Здесь вопрос с реальными доходами населения. На самом деле, у населения есть общий фон тревожности. А когда есть фоновая тревожность, люди больше едят, меньше спят, меньше отдыхают и больше накапливают, чем тратят. Текущая обстановка не располагает к тому, чтобы люди тратили деньги, тем более на одежду. Сейчас в приоритете сохранение ресурсов и снижение трат.

Что касается реальных доходов — все подорожало, и обычная жизнь стала стоить дороже. Зарплату почти никому в сопоставимом размере не прибавили. Тут такая цепочка: больше доходы — тут же растут издержки, из-за них снова требуются доходы повыше, и так до бесконечности. Инфляцию таким образом просто разогнали. Поэтому реальные доходы снизились: чем выше инфляция, тем ниже покупательная способность каждого рубля. Я считаю, что сейчас есть структурный внутренний экономический кризис. Когда он остановится — посмотрим, но пока он еще не достиг своего пика.