В МИД РФ послу Южной Кореи Ли Сок Пэ было заявлено о «недопустимости превращения Республики Корея в фактическую соучастницу процесса качественного и количественного перевооружения НАТО, открыто провозгласившей подготовку к войне с Россией». Встречавшийся с послом замглавы ведомства Андрей Руденко также, как принято говорить, «высказал серьёзную озабоченность» очевидной активизацией «военного и военно-технического сотрудничества» Сеула с НАТО. 

Фото: Maksim Konstantinov/ Global Look Press/Global Look Press

Речь шла, вероятно, не о перевооружении обладающей на сегодня одной из крупнейших армий Европы Польши и об активном участии в этом ВПК Кореи. Это уже почти случилось. Скорее имелось в виду, например то, что чуть более месяца назад, 10 июня, Брюссель посетила представительная делегация РК с президентом Ли Чжэ Мёном во главе. Там все было очень серьезно: встречи и переговоры с фон дер Ляйен, Кубилюсом и другими сильно заинтересованными лицами. Корейцев обещали даже принять в Европейский оборонный союз, учитывая роль, которую они, как надеются в Брюсселе, могут сыграть в ускоренном перевооружении Европы, собравшейся в 2029-30 годах приступить к «сдерживанию» РФ. При этом в ЕК уже обдумывают, как обойти собственные запреты на финансирование неевропейских поставщиков вооружений.

Впрочем, речь на встрече могла идти и о каких-то других, прямо не называемых вещах. Учитывая бюджеты европейских программ перевооружения, отказаться от участия в них Сеул вряд ли сможет. То есть Брюссель имеет хорошие шансы получить фирменное корейское качественно-быстрее-дешевле, во всяком случае, по каким-то видам оружия. Что можно противопоставить очарованию огромных денег? Об этом мы спросили у Александра Жебина, ведущего научного сотрудника Центра корейских исследований Института Китая и Современной Азии РАН.

— Есть ли у России рычаги, чтобы удерживать Сеул хотя бы от слишком активного участия в решении натовской «проблемы 2030-го  года»?

— Корейцы поставили задачу выйти из экономических трудностей за счёт наращивания мощностей ВПК. Дело в том, что, как показывает опыт, южнокорейское оружие — танки, гаубицы, некоторые самолёты — в принципе вполне современны и не столь дороги, как американские. К тому же американцы особенно не спешат делиться технологическими секретами. И Европейский союз, если будет финансировать южнокорейское военное производство, получит неплохое оружие за существенно меньшие деньги. А Южной Корее это выгодно, потому что она переживает экономические трудности, связанные с крайней нестабильностью мировой торговли, давлением США, которые требует существенно поднять расходы на содержание американских войск. 

Здесь, кстати, можно отметить — хотя, наверное, южнокорейцам это будет не очень приятно слышать, что их, на мой взгляд, готовят на роль пушечного мяса для будущих возможных конфликтов с Китайской Народной Республикой, и в том числе в Тайваньском проливе. Южная Корея — самое ближайшее к Китаю государство-союзник США, которое обладает достаточно квалифицированной и вооружённой армией. На территории Южной Кореи почти тридцатитысячный экспедиционный корпус США. Более того, командование южнокорейскими вооружёнными силами в случае вооружённого конфликта переходит к американскому генералу, хотя южнокорейцы, уже который год добиваются передачи командования им, но вряд ли американцы пойдут на то, чтобы отдать руководство, в частности своими войсками в Южной Корее, полностью. На что рассчитывает Южная Корея, готовясь к такому конфликту, непонятно…

— Да, им может казаться, что они могут не слушать предостережений. Но неужели у нас совсем не найдется аргументов, которые склонили бы их все же принять в расчет нашу позицию? 

— Во-первых, сейчас нынешний президент Южной Кореи стал носиться с идеей Северного морского пути. Каждый южнокорейский президент, приходя к власти, выдвигает какую-то новую программу, новое направление взаимодействия с Россией. Для них это важно — и с точки зрения развития технологий, и торговли, и так далее. Здесь мы имеем возможность оказать определённое давление, особенно в свете того, что южнокорейцы не выполняют свои обязательства. Они, например, обещали поставить суда для перевозки сжиженного газа, но всё это под давлением американцев рухнуло. 

У нас, конечно, рычагов немало, но мы, конечно, должны работать, напоминать южнокорейцам о той опасности, которая грозит их стране, если, не дай бог, случится вторая корейская война. Там плотность населения такая, что бомбе некуда упасть. Их руководство нынешнее, правда, старается как-то избегать острых углов, но, тем не менее, уступает шаг за шагом давлению Вашингтона, Запада и потихоньку втягиваются в эти западные антироссийские планы.

— Хорошо, а хотя бы соображения возможного расширения военного сотрудничества России с КНДР могут быть для них сдерживающим моментом?

— Это является, возможно, одним из самых серьезных сдерживающих моментов. Они прекрасно понимают, что если они действительно начнут, например, что-то поставлять напрямую на Украину, и это приобретёт какие-то значимые масштабы, то мы, наверное, тоже что-то будем делать с Северной Кореей. Может быть, поставлять какую-то технику и вооружение, чего они очень боятся. Однако особенно они боятся даже не поставок вооружений, а передачи технологий — технологий наведения ракет, технологий разделяющихся боеголовок и других суперсовременных технологий. В принципе ведь не видно, как ты их передаёшь. А вот когда КНДР испытает успешно, например, ракеты с разделяющимися боеголовками, южнокорейцы очень серьёзно будут задумываться. 

Так что, конечно, наше военное сотрудничество с КНДР это серьёзный фактор сдерживания — один из самых серьёзных, который остался ещё в нашем арсенале. И я думаю, что нам надо перестать стесняться в условиях, когда Запад фактически развязал тотальную войну против России, и тоже предпринимать те меры, которые мы считаем нужными для укрепления нашей обороноспособности и обороноспособности наших союзников. Которые, кстати, не только заявляют, что готовы сражаться вместе с Россией, но и подтверждают эти слова делом.