Находящиеся сегодня у штурвала власти европейские лидеры усиленно внушают гражданам, что главная угроза благополучию — это нападение РФ лет через несколько. Ну, или завтра, если разговоры идут накануне каких-то учений. Но на самом деле их собственные серьезные опасения связаны с грядущим разрушением консенсуса или сложившегося во властных верхах положения вещей. И потому пока им кажется, что главная угроза с этой точки зрения, причем относящаяся не к отдаленному будущему, а периоду менее чем год, это лидер правой французской партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен, вероятность избрания которой президентом Франции в следующем году весьма высока.
Фото: IMAGO/Alexis Sciard/www.imago-images.de/Global Look Press
Франция — одна из двух крупнейших экономик ЕС, четвертая в мире ядерная держава, политический класс и бизнес, имеющие большое влияние вне границ государства. Ее выход из привычных взаимосвязей и консенсусов, вещь серьезная даже в мировом масштабе. Поэтому то, что происходит и будет происходить в Париже, сейчас очень живо интересует политиков и бизнесменов во многих европейских столицах. И не все из них готовы наблюдать за развитием событий безучастно. Просто потому, что Ле Пен не только бывший политический изгой, но и политик в довольно многом отличающийся от того же Макрона. В чем эти различия могут проявиться, "МК" спросил у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.
Упоминаемый в тексте Эдуар Филипп – предполагаемый кандидат на выборах президента Франции в мае 2027 года, чей рейтинг наиболее близок к рейтингу Марин Ле Пен. Ранее был изгнан из партии голлистов за сотрудничество с Макроном, поручившим ему сформировать первое свое правительство.
— После ухода Макрона и победы, предположим, Ле Пен или Филиппа, каким образом могут поменяться внешнеполитические установки в отношении России и Украины? В обоих случаях чем они будут отличаться от макроновских и между собой?
— Евроскептицизм Ле Пен связан в основном с темами миграции, расширения Евросоюза, тем, что не надо новые страны принимать. А что касается Украины… Если победит Ле Пен, а всё-таки Франция — это одна из ведущих стран Евросоюза наряду с Германией, то встанет вопрос, будет ли вообще Евросоюз дальше расширяться. То есть будут ли актуальны все эти переговоры по вступлению на обозримую перспективу. Готова ли будет Франция поддерживать дальнейшее расширение ЕС? А если не будет, то оно реально остановится. Сейчас стремятся Черногорию побыстрее принять, в том числе, чтобы сделать этот процесс необратимым, чтобы дальше той же Ле Пен было сложно его заблокировать.
Но, кстати, тот же самый Макрон тоже продвигал в Евросоюзе обсуждение темы нового членства, но это не получило развития. Хотя и сделало очевидным, что французский политический класс ищет какие-то варианты, чтобы, с одной стороны, не прекращать евроинтеграцию, а с другой, чтобы придумать для неё какие-то рамки. То есть если уж кого и принять, то без прав, которые есть у нынешних членов ЕС.
Пока они ничего официально не придумали, но при Ле Пен могут и придумать. Её идеи развиваются в этом же направлении фактически, но поддержит ли она эту идею? При этом более сдержанная позиция в отношении евроинтеграции может быть поддержана и при любом другом президенте — Эдуаре Филиппе, например, если он выиграет выборы.
Что касается военной поддержки Киева, то Ле Пен традиционно выступала против любого присутствия французских войск на территории Украины. Это, кстати, весьма популярная идея, что войска не должны быть втянуты в конфликт далеко за пределами французских границ.
В целом с продолжением военной поддержки Украины ситуация такая. Ле Пен выступает за близкие отношения с Соединёнными Штатами, особенно при Дональде Трампе. И здесь политика Франции будет в немалой степени зависеть от того, что будет в 2027 году, какая будет позиция Соединённых Штатов, какая будет позиция НАТО в целом.
Сейчас часто вспоминают, как Шарль де Голль вывел Францию из военной организации НАТО. Будет ли это делать Ле Пен — большой вопрос. Потому что есть отношения с Соединёнными Штатами, отношения с Трампом. А он заинтересован в том, чтобы Европа больше тратила на военные цели, но не заинтересован в том, чтобы какие-либо страны выходили из военной организации. Потому что в таком случае снова увеличатся расходы Соединённых Штатов на финансирование натовских проектов. Поэтому повторит ли Ле Пен такой шаг де Голля — большой вопрос. Хотя она стремится перехватывать многие идеи, в том числе о роли Франции в Европе, например. Но опять-таки, де Голль в шестидесятые годы мог позволить себе вывести Францию из военной организации НАТО — у него был большой проект самоутверждения Франции после Алжира. В той ситуации он предложил обществу альтернативу — то есть Франция как ядерная держава, Франция как сильный, самостоятельный центр в Европе. И эта инициатива была поддержана обществом.
Сможет ли Ле Пен предложить такую идею, которая бы воодушевила людей? На сегодняшний день она скорее выдвигает идеи, так сказать, отрицательного характера. Что, допустим, если Европейский союз ликвидировал границы, мы их восстановим. А если евроинтеграция зашла слишком далеко, её надо притормозить, а в каких-то вопросах и развернуть обратно. И это скорее даже не отрицание, а реакция на еврооптимизм, на глобализм, на экологизм и так далее.
Сможет ли она сформулировать некий набор идей, в котором будет и повышение самостоятельности Франции в мире, а значит и дистанцирование от Америки, на самом деле? Вопрос. Мы видим вот на примере Джорджи Мелони, что при ней Италия, пожалуй, даже сблизилась с Америкой. То есть в Италии пришли к власти правые силы, и вот что произошло.
Сможет ли Ле Пен сформулировать какую-то идею, которая была бы сопоставима с тем набором идей, который предложил де Голль? Если не сможет, тогда в значительной степени будет сохраняться инерция, в том числе и в отношении Украины. То есть поддержка может быть не такой демонстративной, но она в каких-то формах останется. Другое дело, что это не будет поддержка скорейшего приёма Украины в Евросоюз, но поддержка, в том числе и за счёт роли Франции в НАТО, вполне может остаться. Инерция, которая запущена, на самом деле очень сильная. И захочет ли Ле Пен перебить эту тенденцию? Захочет ли она искать в нынешней ситуации какую-то альтернативу? Очень большой вопрос. Нужно учесть и ситуацию в самой её партии, потому что более молодые ее соратники, в том числе Барделла, настроены в этом смысле ещё более умеренно. То есть, если её курс на продвижение партии к центру всё-таки в значительной степени, по крайней мере, изначально это политтехнологии, чтобы получить поддержку избирателей, чтобы вырваться вот из своего электорального гетто, то для молодых представителей её окружения это уже в большей степени стратегический выбор.
Если в 2022 году перед президентскими выборами, скажем, Ле Пен говорила о том, что Франция может выйти из системы Объединённого военного командования НАТО, как при де Голле, то что она будет говорить в 2027 году, в ситуации, когда для неё важны отношения с Америкой? Всё-таки де Голль был масштабной фигурой, национальным героем, и за ним большая часть политического класса Франции была изначально.
— А можно ли сказать, что тот же самый Филипп будет просто буквальным продолжателем линии Макрона? Или в этом тоже какие-то нюансы возможны?
— Нюансы могут быть, но, если Филипп станет президентом, он в основном будет продолжателем — по крайней мере во внешней политике. Во внутренней у него может быть более правая позиция. То есть Филипп — это, пожалуй, самый правый из премьер-министров Макрона. Самый первый и самый правый из них. Поэтому и в контексте миграционной политики там может быть дополнительное ужесточение, и так далее. И Филипп будет продолжать прежнюю внешнюю политику, где Франция — член военной организации НАТО, без вопросов, продолжение поддержки Украины, без вопросов. Продолжение расширения Евросоюза возможно с оговорками. У Макрона была своя позиция и предложения про два уровня членства и так далее. Может быть, и у Филиппа что-то вроде этого будет, но изменения здесь могут быть заметны, может быть, экспертам по Франции но не широкой аудитории.
— Макрон кроме своей позиции известен многими очень амбициозными инициативами, но будет ли Филипп и в этом смысле его последователем?
— Вполне возможно. Любой французский президент будет предлагать инициативы. Эту планку задал в своё время Шарль де Голль — отец Пятой республики. Помните, какую роль Ширак играл, когда Франция отказалась войти в антисаддамовскую коалицию с США, когда заговорили даже об оси Париж-Берлин-Москва. Но из этого мало что получилось. Или Саркози, который приезжал мирить сразу после военных действий на Южном Кавказе в 2008 году. То есть любой президент Франции будет позиционировать себя как масштабная фигура во внешней политике. У Макрона, может быть, это было более наглядно, потому что у него амбиций было побольше, особенно на первом сроке. И его сравнивали с королём, с Людовиком Пятнадцатым, или Четырнадцатым, скорее — такие апелляции к прошлому тоже были.
Де Голль задал очень высокую планку, и с тех пор любой французский президент стремится как-то ей соответствовать. Разница будет вот в чём: если Филипп будет выдвигать идеи в рамках существующего внешнеполитического курса Франции, это будет в рамках того, что Франция — лояльный член НАТО, Франция — лояльный член Евросоюза, Франция — хотя уже и более умеренно, но всё-таки еврооптимистичная страна и так далее.
А у Ле Пен есть развилка. Она уже много от чего прежнего отказалась в ходе своей кампании по смещению к политическому центру — она меняла свой образ и становилась более приемлемой для среднего класса. Единственное, она точно резко ужесточит миграционную политику. Это безальтернативно. А развилка в том, как она будет вести себя в отношении военной организации Северо-атлантического блока. Решится? Либо да, либо нет, и в последнем случае будут какие-то паллиативные меры, но не более того. А в остальном понятно, что Франция из Евросоюза не выйдет — Ле Пен уже этого не обещает, из НАТО как из организации тоже не выйдет — и при де Голле из политической организации НАТО она не выходила.
Но если Ле Пен решится, понятно, что дальше будут новые парламентские выборы, и тогда её партия тоже выигрывает. Во Франции это, можно сказать, традиция. И таким образом возможности вывести Францию из военной организации Североатлантического блока у нее появляются. Но де Голль принимал свое решение идти на конфликт с Америкой при Линдоне Джонсоне, когда США увязли в войне во Вьетнаме. А Ле Пен решится? Или предложит Трампу что-то вроде углубления двустороннего сотрудничества в военной сфере, или что-то ещё.
Но если она решится на выход, тогда поддержка Украины уменьшится. Потому что эта поддержка идёт через структуры Североатлантического блока.
Но если Франции в военных структурах НАТО не будет, то возникает вопрос: а кто там остаётся? И это вопрос тоже очень серьезный. Потому что Германии тоже будет очень сложно брать на себя слишком большие обязательства. Там тоже будут приближаться выборы, там будет продолжать натиск «Альтернатива для Германии», выступающая даже с более радикальных позиций, чем Марин Ле Пен. И Германии брать на себя эту ответственность, эту дополнительную ношу в такой ситуации будет значительно сложнее. Поэтому, если Франция выходит, сама НАТО может начать расслаиваться: кто-то будет ориентироваться на Германию, кто-то на Великобританию.
То есть вопрос в том, решится ли Марин Ле Пен запустить этот процесс, или, скажем, такой катаклизм. Решится ли? Вот это на самом деле главная интрига. Пока официальная позиция «Национального объединения» и Ле Пен в том, что французская армия должна быть под французским командованием и надо повторить шаг Шарля Де Голля. Когда голлисты при Николя Саркози в значительной степени эволюционировали от традиции Де Голля и даже бренд сменили — они теперь «Республиканцы», Ле Пен перехватила этот флаг. В том числе и в контексте концепции «Европы Отечеств», а не Европы как некоего единого квазигосударства.
Но решится ли Ле Пен? Это большая ответственность: в XXI веке ни одна страна не выходила из военной организации НАТО, и сама Франция, наоборот, в неё раньше вернулась. Решится ли Ле Пен на такой шаг, из-за которого её будут обвинять в том, что она ударила в спину Западу, что она этим решением содействует России и так далее? Хотя она как раз наоборот очень сильно смягчила свою позицию в отношении Запада и ужесточила позицию в отношении России. Когда подобный шаг совершал де Голль, его патриотизм был абсолютно очевиден для большинства.
В свою очередь Филипп, скорее всего, будет продолжать курс Де Голля на субъектность Франции в мире, но скорее, в большей степени, виртуально, не идя на какие-то резкие шаги, выдвигая инициативы, которые могут не получить развития, либо будут носить всё-таки достаточно локальный характер. Не заметно, чтобы у него были такие масштабные амбиции, как у Макрона в 2017 году.