С 1 июля в России начинается новый этап ужесточения кредитной политики. Банки меняют подход к оценке доходов заемщиков: неподтвержденные заработки будут учитывать с понижающим коэффициентом, а с 2027 года при выдаче крупных кредитов планируется отталкиваться только от официально подтвержденных доходов клиентов. Одновременно Банк России ограничивает долю рискованных кредитов и усиливает требования к заемщикам с высокой долговой нагрузкой. К чему приведет массовое ограничение доступа к кредитам? Помогут ли новые меры экономике или подтолкнут людей к «черным» кредиторам? Об этом на онлайн-конференции в «МК» рассказали эксперты: главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев, директор по стратегии ИК «Финам» Ярослав Кабаков и заместитель руководителя проекта Народного фронта «За права заемщиков» Александра Пожарская.
Фото: Алексей Меринов
«Государство делает доходы граждан максимально прозрачными»
— Банки все сильнее ужесточают требования к заемщикам. Почему именно сейчас государство решило закрутить гайки? Неужели проблема закредитованности действительно стала настолько серьезной?
Пожарская: — На самом деле говорить, что этим занялись только сейчас, не совсем правильно. Тема закредитованности обсуждается уже много лет. Вопрос о необходимости учитывать долговую нагрузку заемщиков поднимался еще 8–10 лет назад. Тогда же президентом были даны соответствующие поручения. Идея была простой: кредит должен получать человек, который действительно способен его обслуживать. Инициатива была направлена против так называемой «вертолетной раздачи» кредитов, когда займы выдавались без полноценной оценки платежеспособности. Последние два года Банк России постепенно вводит макропруденциальные ограничения — как раз в зависимости от степени долговой нагрузки заемщиков. Такой поэтапный подход мы считаем правильным, поскольку он позволяет адаптироваться и банкам, и их клиентам. Особенно заметны проблемы на ипотечном рынке. Значительная часть льготной ипотеки оформлялась не для улучшения жилищных условий, а как инвестиционный инструмент. Некоторые семьи оформляли сразу несколько льготных кредитов, пользуясь государственной поддержкой. Когда программы начали сворачиваться, стало очевидно, что такая практика создала избыточную нагрузку и для бюджета, и для банков, и для самих заемщиков. Мы увидели, что часть собственников была вынуждена продавать квартиры, чтобы расплатиться с долгами. Одновременно банки стали значительно внимательнее относиться к требованиям регулятора, поскольку кредиты заемщикам с высокой долговой нагрузкой требуют формирования повышенных резервов. Поэтому усиление внимания государства к качеству кредитного портфеля граждан мы оцениваем положительно.
Николаев: — Пока ситуация с долгами населения по кредитам еще не выглядит критической, но именно поэтому Банк России, я считаю, действует правильно. Регулятор не должен ждать того момента, когда проблема станет угрожающей. Просроченная задолженность растет, хотя пока и не критичными темпами. С начала года она увеличилась и сейчас приближается к 2 трлн рублей. По отношению к общему объему кредитного портфеля это пока не выглядит опасной величиной, однако гораздо важнее сама динамика. Одновременно экономика заметно замедляется. А если экономика замедляется, неизбежно возникает вопрос: за счет каких доходов люди будут обслуживать уже взятые кредиты? Именно поэтому Банк России действует на опережение, не дожидаясь, пока негативная тенденция станет устойчивой.
— Уже с июля неподтвержденные доходы будут учитывать с дисконтом, а со следующего года для крупных кредитов планируется принимать в расчет только официальные заработки. Что это означает для предпринимателей, самозанятых и фрилансеров?
Кабаков: — Я бы рассматривал эти изменения шире. Речь идет не только об ограничении кредитования. Государство одновременно усиливает контроль за доходами граждан. Есть достаточно большая категория людей, которая получает регулярные доходы вне налогового поля. Очевидно, что государство стремится сделать эти доходы прозрачными. Безусловно, это ограничит возможности части граждан получить кредит. Но одновременно повысит прозрачность экономики. При этом нельзя забывать, что сегодня экономический рост во многом поддерживается бюджетными расходами. Если одновременно сохранятся жесткая денежно-кредитная политика и усиление налогового контроля, экономика будет замедляться быстрее, а социальные риски могут усилиться. Однако пока делать окончательные выводы рано. Очевиден лишь сам тренд — государство делает доходы граждан максимально прозрачными.
Пожарская: — Речь не о том, что кто-то автоматически лишится доступа к кредитам. Все зависит от готовности человека подтверждать свои доходы. Если гражданин рассчитывает пользоваться банковскими кредитами или займами, он должен подтверждать свою платежеспособность. Доходы, которые не видит ни государство, ни финансовая система, невозможно объективно оценить. Если человек не возвращает кредит, проблемы возникают не только у него самого. Риски несет банк, а значит, и вкладчики, за счет средств которых осуществляется кредитование. Поэтому предприниматели, самозанятые, фрилансеры и любые другие категории граждан смогут получать кредиты, если работают прозрачно, декларируют доходы и исполняют налоговые обязательства. За последние годы финансовый рынок стал значительно более клиентоориентированным, было принято множество законов, защищающих права потребителей. Но теперь ответственность лежит и на самом потребителе.
«Возникли целые фабрики банкротств»
— Может ли ужесточение кредитной политики привести к замедлению экономики?
Николаев: — Конечно, может. Если предпринимателю или самозанятому становится сложнее получить кредит, возникает вопрос, где брать средства не только на развитие бизнеса, но даже на поддержание текущей деятельности. Безусловно, это будет сдерживать экономический рост. Но Банк России отвечает не за темпы роста экономики, а за устойчивость банковской системы и стабильность рубля. Поэтому с точки зрения его полномочий выбор очевиден: лучше ужесточить требования, чем допустить накопление чрезмерных рисков.
Кабаков: — Да, ограничение кредитования снижает деловую активность. Но проблемы бизнеса со временем превращаются в проблемы банков, а затем — в проблемы Центрального банка. Сегодня экономический рост во многом поддерживается государственными расходами и различными программами субсидирования. Без этих мер экономика могла бы оказаться значительно слабее. Поэтому влияние кредитной политики нельзя рассматривать отдельно от бюджетной политики. При этом нельзя забывать и о другой проблеме. После появления механизма банкротства физических лиц в некоторых регионах возникли целые «фабрики банкротств». Некоторое время назад можно было встретить рекламу, фактически призывавшую набрать как можно больше кредитов и затем пройти процедуру банкротства. Это ухудшает качество кредитных портфелей банков. Поэтому наведение порядка на рынке потребительского кредитования действительно необходимо.
— Не приведут ли новые ограничения к росту теневого рынка кредитования?
Кабаков: — Такой риск существует. История показывает, что любое ужесточение требований создает спрос на альтернативные источники финансирования. Если человеку отказали в банке, он начинает искать другие варианты. При ухудшении экономической ситуации спрос на такие услуги будет только увеличиваться. Мы уже наблюдали подобные процессы раньше, когда часть организаций пыталась обходить требования законодательства, меняя свой статус или используя другие схемы. Поэтому риск роста нелегального кредитования вполне реален.
Пожарская: — Теневой рынок существовал всегда, независимо от того, усиливалось регулирование или нет. Проблема в другом: уровень финансовой грамотности населения пока остается недостаточно высоким. Когда человеку срочно нужны деньги, он далеко не всегда проверяет, является ли организация, к которой он обращается за кредитом, легальным участником финансового рынка. Этим активно пользуются мошенники. Мы регулярно сталкиваемся с различными схемами — возвратным лизингом, обратным выкупом недвижимости и другими конструкциями, которые фактически являются нелегальным кредитованием. Сегодня мы выступаем за введение уже не административной, а уголовной ответственности для лиц, занимающихся подобной деятельностью. Это необходимо для защиты граждан, которые зачастую оказываются бесправны перед лицом мошенников.
Николаев: — Резкого всплеска интереса к нелегальным кредиторам я пока не ожидаю. Но рост спроса на их услуги вполне закономерен. Рыночная экономика устроена просто: если человеку нужны деньги, а официальная система ему отказывает, он начинает искать альтернативные способы финансирования. Насколько серьезным окажется этот рост, сейчас сказать сложно.
«Качество кредитного портфеля улучшается»
— Сегодня многие россияне с полностью официальными доходами и вообще без кредитной истории также получают отказы даже по небольшим займам. Может ли это усилить интерес к микрофинансовым организациям и ломбардам?
Николаев: — Такая вероятность существует. Если число отказов будет расти, интерес к альтернативным способам получения денег неизбежно увеличится. Государство может бороться с нелегальными кредиторами, но если сохраняется устойчивый спрос, предложение все равно будет возникать. Пока ситуация еще далека от критической, однако за этой тенденцией необходимо внимательно наблюдать.
— Насколько вообще опасен нынешний уровень долговой нагрузки населения?
Николаев: — По данным Банка России на 1 апреля 2026 года, объем просроченной задолженности составляет около 1,8 трлн рублей, но пока ситуация остается относительно безопасной.
Пожарская: — Наш мониторинг показывает, что по итогам первого квартала долговая нагрузка населения даже немного снизилась. Одновременно уменьшился и уровень просроченной задолженности. Изменения пока небольшие, но тенденция положительная. При этом уровень закредитованности населения России остается одним из самых низких в мире. Российская модель кредитования в целом достаточно безопасна. Например, у нас невозможно многократно закладывать один и тот же объект недвижимости, как это происходило в других странах. Конечно, остаются нерешенные вопросы, связанные с рынком рассрочек, особенно на маркетплейсах и в жилищном строительстве, где информация не всегда попадает в бюро кредитных историй. Но в целом качество кредитного портфеля постепенно улучшается. Кроме того, государство все активнее занимается финансовым просвещением. Мы рассчитываем, что со временем уровень финансовой культуры населения будет расти.
— Как, на ваш взгляд, будет выглядеть рынок кредитования через несколько лет? Станут ли кредиты привилегией только граждан с полностью прозрачными доходами?
Пожарская: — Финансовая система постоянно развивается. Банки заинтересованы в расширении клиентской базы, поэтому будут искать новые способы оценки заемщиков и помогать клиентам формировать положительную кредитную историю. Мы рассчитываем, что качество кредитного портфеля продолжит улучшаться, а добросовестные граждане сохранят доступ к финансовым услугам. При этом сегодня важно говорить не только об ограничениях, но и о повышении благосостояния населения. Чем выше доходы людей, тем ответственнее они пользуются финансовыми инструментами.
Николаев: — Заглядывать на два-три года вперед сейчас сложно. Если говорить о ближайших месяцах, то, скорее всего, ситуация существенно не изменится. Просроченная задолженность может еще немного увеличиться, но пока ее уровень далек от критического. В обозримой перспективе я не вижу факторов, которые могли бы создать серьезные проблемы для банковской системы или заемщиков. Главное сейчас — внимательно следить за динамикой и не допустить ухудшения ситуации.