Уже на протяжении 85 лет 22 июня — это рубежная дата, которая перевернула жизнь нашей огромной страны, миллионов ее граждан. И вновь, как уже было многократно, мы задаемся вопросами: почему столь внезапным, столь трагическим для России оказалось начало той войны? Что знали и чего не знали про агрессивные планы нацистской Германии в советском руководстве накануне Великой Отечественной? О некоторых фактах, приоткрывающих этот секрет, «МК» рассказал специалист-историк, полковник госбезопасности в отставке, эксперт Фонда национальной и международной безопасности Олег Хлобустов.
Первые дни войны.Нападение немцев на СССР. Фото: bundesarchiv.de
«Информация авторитетная»
— В современной исторической литературе нередко приходится встречаться с утверждениями о неосведомленности советского военного и политического руководства насчет приготовлений гитлеровского рейха к нападению на СССР, — подчеркнул Олег Хлобустов. — При этом иногда упоминают, что вот, мол, нас будущие западные союзники предупреждали — и Рузвельт, и даже Черчилль. Я занялся исследованием: какие конкретно сообщения поступали советской стороне от американцев и англичан. Удалось найти весьма интересные документы.
Есть упоминания, что якобы самый первый подобный сигнал последовал 21 января 1941 года от заместителя государственного секретаря США Самнера Уэллеса нашему официальному представителю — послу в Вашингтоне Константину Александровичу Уманскому.
Уэллес как раз курировал тогда отношения с Советским Союзом и потому достаточно активно контактировал с советским полпредом. Но нельзя однозначно говорить, что некое конкретное предупреждение от него действительно было. По крайней мере, официальные стенографические записи переговоров Уэллеса с нашим дипломатом, опубликованные Госдепом, об этом не свидетельствуют. Там есть лишь такой уэллесовский комментарий: «…Посол ответил, что, к счастью, СССР сейчас не ведет ни с кем военных действий. И, по его мнению, в ближайшем будущем не будет. Я заметил, что чрезвычайно оптимистичные настроения посла получат или нет подтверждения в ближайшем будущем, и что мне интересно слышать, что в Москве не видят угроз ее безопасности». Далее в сборнике документов Государственного департамента стоит отточие. Дополнить информацию какими-то данными из нашего архива внешней политики мне не удалось.
3 марта 1941 года в советской столице получили длинную телеграмму от Уманского о встрече с тем же Уэллесом. Полпред сообщил о заявлении, которое сделал высокопоставленный представитель Госдепа. Цитирую:
«По конфиденциальным сведениям, имеющимся в распоряжении американского правительства, германские военные планы заключаются в том, чтобы напасть на СССР, причем планы этого нападения разработаны германским командованием во всех деталях. Американское правительство подчеркивает, что располагает не подлежащими сомнению доказательствами правдивости этой информации, которую она передает Советскому правительству лишь потому, что считает, что те страны, которые отстаивают свою целостность и независимость перед лицом германских планов неограниченной агрессии, имеют моральное право на получение подобной информации и дружественное предупреждение».
Примечательный момент, о котором также упомянул Уманский: «…Чтобы уменьшить возможность сомнения Советского правительства, он, Уэллес, добавляет, что информация не исходит из английских источников подчеркивает, что информация авторитетная и такого характера, что в ней невозможно сомневаться».
Тут можно подчеркнуть вот какие моменты. Во-первых, передача столь деликатных сведений была, конечно, санкционирована самим президентом США, а отнюдь не госсекретарем. Во-вторых, Рузвельт, который действительно питал определенные дружественные чувства по отношению к СССР. И получив сведения, что вроде бы советское руководство никак не реагирует на создание немцами армии вторжения у своих границ, решил предупредить Кремль — на всякий случай. Чтобы иметь потенциального союзника, если придется в будущем воевать в Европе, на Дальнем Востоке или еще где-то.
«Пустышка» от Черчилля
— Ну а что же англичане? Известно, что 3 апреля 1941 года Черчилль отправил письмо Сталину. Это было его первое личное обращение к советскому вождю. Сэр Уинстон дал указание британскому послу Ричарду Стаффорду Криппсу передать послание самому Иосифу Виссарионовичу. Однако тому никак не удавалось выполнить поручение премьер-министра. Глава дипмиссии просил об аудиенции у Сталина, но ее все не было. А поскольку с английским послом работал в Москве замнаркома иностранных дел Андрей Вышинский, то Криппс в конце концов отдал — это случилось 21 апреля — письмо Андрею Януарьевичу. Тот потом подтвердил, что оно передано адресату и Сталин с ним ознакомился.
Каково же содержание упомянутого послания? Текст позднее опубликовал сам Черчилль в своих мемуарах. Фактически это всего лишь коротенькая записка:
«Я располагаю достоверными сведениями от надежного агента, что когда немцы сочли Югославию пойманной в свою сеть, то есть после 20 марта, они начали перебрасывать из Румынии в Южную Польшу три из своих пяти танковых дивизий. Как только они узнали о сербской революции, это продвижение было отменено. Ваше превосходительство легко поймет значение этого факта».
С точки зрения оценки важности стратегической военной информации весомость этих сведений невелика, поскольку не содержит никакой значимой для Кремля конкретики. Действительно, 27 марта 1941 года в Югославии случился госпереворот, последовавший после подписания прежним руководством протокола о присоединении страны к Берлинскому пакту. Те, кто пришел к власти в результате «революции» (как выразился Черчилль), данное политическое решение дезавуировали, что взбесило Гитлера. Он решил, что нельзя иметь такое недружественное государство у себя в тылу, а потому нужно быстро оккупировать Югославию. Ради этого и был отменен прежний приказ о переброске танковых дивизий в Польшу, к границам с СССР.
Еще раз подчеркну: те сведения, которые Сталин единственный раз получил лично от Черчилля, в военном отношении абсолютно незначительны. Между тем англичане в ту пору обладали куда более важными данными. Ведь их спецслужбы уже проводили операцию «Ультра» — перехват и дешифровку радиообмена германских вооруженных сил, благодаря тому, что удалось поднять с затонувшей немецкой подлодки одну из шифровальных машин «Энигма». Но хотя Черчилль обладал реальной информацией о том, какая ударная группировка вторжения создается на границах с Советским Союзом, и знал о «Барбароссе» — плане нападения на СССР, однако, как мы видим, он по существу никак об этом не предупредил Сталина.
Впрочем, имелся другой источник сведений с английской стороны. В Великобритании до сих пор считают, что тогдашний их посол Стаффорд Криппс был просоветски настроен, симпатизировал СССР. Этого человека назначили на пост главы британской дипмиссии в Москве в конце 1940 года. А 6 марта 1941 года во время беседы с Вышинским этот британец, как он выразился, совершенно конфиденциально сообщил: ходят слухи, что Германия готовится направить свой удар против Советского Союза и что все действия Германии на Балканах в настоящее время имеют целью лишь защитить свой балканский фланг в предстоящем нападении на СССР.
Подобные заявления даже конфиденциального характера в практике международных отношений расцениваются как жесты доброй воли или как зондажные предложения. Свое сообщение Криппс завершил словами: «Что нужно делать сейчас тем, кто против расширения сферы войны? Нужно, очевидно, создать достаточно сильное сопротивление Германии».
Напомню, это сказано 6 марта 1941 года. Понятно, что озвученное господином послом предложение Сталин (ему Вышинский, конечно, о состоявшемся разговоре доложил) воспринял именно как стремление Великобритании спровоцировать СССР на конфликт с Германией.
Информатор НКВД поможет
— Далее последовал еще более интересный и, скажем так, нетрадиционный ход. После аудиенции у Вышинского Криппс собрал в своем посольстве пресс-конференцию, пригласив только английских и американских корреспондентов. Всего там присутствовали 6 человек, и он предупредил при этом, что его информация носит конфиденциальный характер и не подлежит обнародованию в печати. Впрочем, советским спецслужбам все эти закрытые сведения очень быстро стали известны благодаря четко работающей агентуре.
Вот сообщение Криппса в изложении информатора НКВД: «Советско-германские отношения определенно ухудшаются. Советско-германская война неизбежна. Германия планирует нападение на Советский Союз в этом году, вероятно, летом. В германском Генеральном штабе имеется группа, отстаивающая немедленное нападение на СССР. До сего времени Гитлер пытается избежать войны на два фронта, но если он убедится, что не сможет совершить успешное вторжение в Англию, то он нападет на СССР, так как в этом случае он будет иметь только один фронт. С другой стороны, если Гитлер убедится, что он не сумеет победить Англию до того, как Америка сможет оказать ей помощь, он попытается заключить мир с Англией на следующих условиях: восстановление Франции, Бельгии и Голландии и захват СССР. Эти условия мира имеют хорошие шансы на то, чтобы они были приняты Англией. Потому что как в Англии, так и в Америке имеются влиятельные группы, которые хотят видеть СССР уничтоженным».
Другая причина, по которой война между СССР и Германией должна начаться в 1941 году, как объяснил Криппс корреспондентам, — заключается в том, что Красная армия неуклонно крепнет, тогда как мощь вермахта, если война с Англией затянется, будет ослаблена. Поэтому Гитлеру выгодно сломить Красную армию до того, как русские закончат ее реорганизацию. Судя по донесению информатора НКВД, посол далее заявил: Генштаб Третьего рейха убежден, что Германия в состоянии захватить Украину и Кавказ вплоть до Баку за 2–3 недели.
В чем же смысл данного «засекреченного» выступления Криппса? Я полагаю, что он рассматривал эту пресс-конференцию как еще один способ передать важные сведения советскому руководству. Дипломат-англичанин вполне мог предполагать, что у Вышинского, с которым он прежде уже побеседовал, сложились непонятно какие взаимоотношения с его «шефом» Молотовым, со Сталиным: может, он что-то утаивает от них, не рискует сообщать… Поэтому Криппс решил подстраховаться и организовать еще дополнительный канал, скажем так, направленной утечки информации для доведения ее до наркома внутренних дел Берии, а уже через него — до Сталина. Судя по всему, посол прекрасно понимал, что все сказанное на устроенном им закрытом брифинге непременно станет известно советским органам. И этот его замысел полностью сработал, доказательством тому — процитированное мной сообщение источника НКВД.
Однако советский вождь лишь укрепился в мысли, что Британия хочет нас столкнуть лбами с Германией и ухудшить положение СССР.
Летом 1942 года английский премьер приехал в Москву для обсуждения военно-стратегических планов. 15 августа состоялся неофициальный прием на Ближней даче Сталина. И во время этой встречи сэр Уинстон посетовал: вы же помните, что я вас в 41-м году предупреждал насчет Германии, а вы мне не поверили? Сохранилась запись ответа Сталина: «Мистер Черчилль, я прекрасно знал, что Германия готовится к нападению на Советский Союз, но не хотел спровоцировать это нападение раньше времени. Я полагал, что нападение Германии будет подготовлено не ранее чем к весне 1942 года, и поэтому моя задача была в течение года выстроить оборону Советского Союза».
Метеор, Старшина и Корсиканец
— Теперь давайте обратимся к реальной осведомленности Сталина и советского военного руководства о планах гитлеровской Германии.
Через несколько дней после утверждения Гитлером Директивы №21 (плана «Барбаросса»), 9 января 1941 года, исполняющий обязанности резидента нашей военной разведки полковник Николай Дмитриевич Скорняков отправил в Центр следующее донесение из Берлина: «Альта сообщила, что Ариец от высоко информированных кругов узнал о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 года. Дано задание о проверке и уточнении этих сведений. Метеор».
Метеор — псевдоним Скорнякова.
Генерал-лейтенант Голиков, начальник Разведывательного управления Генштаба, направил это сообщение Сталину, наркомам обороны и иностранных дел, а также в Генеральный штаб. На шифротелеграмме от Скорнякова — его резолюция: «Кто эти высоко информированные военные круги? Надо уточнить. Кому конкретно отдан приказ? Потребовать более внятного освещения вопроса. Затем приказать проверить».
21 января 1941-го уже Берия отправляет в ЦК ВКП(б), то есть Сталину, и в Совнарком агентурное сообщение Старшины. Старшина — это обер-лейтенант ВВС, достаточно близко стоящий к руководству люфтваффе — к Герингу и офицерам его штаба. Вот текст этого сообщения: «Геринг все более и более склоняется к заключению соглашения с Англией и Америкой в силу создавшихся трудностей в войне с Англией и ухудшения дальнейших перспектив войны. Основные трудности заключаются в том, что в связи с затяжкой войны значительно ухудшается экономическое положение Германии. Попытки немцев договориться с американцами выразились в том, что на завтраке, устроенном для американского посольства в Берлине ближайшими помощниками Геринга Эрхардом Мильхом и генерал-полковником Эрнстом Удетом, последний в беседе с американским военным атташе Пейтоном дал понять ему, что Германия желала бы договориться с Америкой».
По указанию Сталина эти сведения на следующий день отправлены начальнику Разведуправления Генерального штаба Голикову.
6 февраля 1941-го осуществлена реорганизация наших органов безопасности: из НКВД был выделен Народный комиссариат государственной безопасности, который возглавил Всеволод Меркулов. Уже через день, 8 февраля, в качестве наркома ГБ он направляет Сталину, Молотову, Микояну агентурное сообщение Корсиканца. Под таким псевдонимом фигурировал сотрудничавший с советской разведкой Арвид Харнак — советник министерства экономики Германии. В шифровке говорится: «Ряд фактов указывает на то, что германское военное командование проводит систематическую подготовку к войне против Советского Союза». Донесение датировано 2 февраля. Свое резюме Корсиканец основывал на известных ему мероприятиях по мобилизации экономики, народного хозяйства Третьего рейха, составлению экономических планов Германии на ближайшую перспективу. А там уже шла речь о зерне, угле, нефти из СССР, поэтому Харнак и сделал такой вывод.
Еще через месяц, 6 марта 1941 года, Меркуловым было направлено Сталину, наркому иностранных дел Молотову, наркому обороны Тимошенко и Берии агентурное сообщение Корсиканца следующего содержания:
«В высших руководящих немецких инстанциях серьезно обсуждается возможность поворота фронта на восток против Советского Союза. Эти планы якобы в значительной степени обоснованы чрезвычайно серьезным продовольственным положением Германии и оккупированных областей. Расчеты министра земледелия Дарре на то, что продовольственные запасы Германии достаточны, оказались неправильными, и положение со снабжением настолько серьезно, что в феврале месяце предполагалось снизить нормы потребления продуктов. Начальник Генерального штаба сухопутной армии генерал-полковник Гальдер рассчитывает на безусловный успех и молниеносную оккупацию немецкими войсками Советского Союза — и прежде всего Украины, где, по оценке Гальдера, успешным операциям будет способствовать хорошее состояние железных и шоссейных дорог. Тот же Гальдер считает легкой задачей также оккупацию Баку и нефтяных его промыслов, которые немцы якобы могут быстро восстановить после разрушения от военных действий. Гальдер считает, что Красная армия не в состоянии будет оказать надлежащего сопротивления молниеносному наступлению немецких войск…»
В январе–марте 1941-го Сталин, нарком обороны и нарком иностранных дел получили 17 разведывательных сообщений о военных приготовлениях Германии, включая и доклады отдельных агентов: 2 от НКВД, 4 от НКГБ, о чем мог и не знать руководитель Разведуправления Генштаба Голиков. Донесения сотрудников других спецслужб ему могли и не направлять.
Данное обстоятельство важно учитывать при анализе доклада Голикова в ЦК ВКП(б) и Совет народных комиссаров от 20 марта. Генерал в этом документе писал: «Большинство агентурных данных, касающихся возможности войны с СССР весной 1941 года, исходит из англо-американских источников, задачей которых на сегодняшний день несомненно является стремление ухудшить отношения между СССР и Германией. Вместе с тем краткое изложение всех имеющихся агентурных данных за период июль 1940 — март 1941 года заслуживает в некоторой своей части серьезного внимания. За последнее время английские, американские и другие источники говорят о готовящемся якобы нападении Германии на Советский Союз».
Завершается доклад словами: «По сообщениям нашего военного атташе из Берлина, по данным вполне авторитетного источника, начало военных действий против СССР следует ожидать между 15 мая и 15 июня 1941 года». А вот дальше следуют, я бы сказал так, ошеломляющие выводы начальника военной разведки: «На основании всех приведенных выше высказываний о возможных вариантах действий весной этого года считаю, что наиболее возможным сроком нападения и начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира». И далее: «Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, быть может, германской разведки».
Самое интересное, что позднее, уже весной 1963 года, когда Филипп Иванович Голиков писал свои мемуары, он попросил дать возможность посмотреть этот свой доклад, хранящийся в архиве Министерства обороны. Разрешение дали, и вот после прочтения документа, при всей парадоксальности содержащихся там выводов, ветеран сказал: информация, поступавшая из зарубежных источников, изложена правильно. А в отношении выводов, сделанных в докладе, заявил, что они значения не имеют.
Тут можно с ним поспорить. Ведь раз он руководитель военной разведки, то понимал: к его мнению, к его выводам, безусловно, советское партийное руководство прислушается. Хочу подчеркнуть, что доклад Голикова датирован 20 марта 1941-го. Тогда у нас уже практически имелась картина того, какая армия вторжения создается на границах Советского Союза. А в числе трех вариантов наступления вермахта рассматривался и план «Барбаросса». Причем именно его считали наиболее вероятным. То есть сам по себе стратегический замысел ведения первого этапа военной кампании против СССР фактически оказался разгадан советским Генеральным штабом. Но выводы из этого сделаны не были.
В общей сложности за январь–июнь 1941 года по линии нашей военной разведки получено из-за рубежа 56 донесений о приготовлениях вермахта. И 37 из них направлены Сталину, Молотову, наркому обороны и другим высшим руководителям Советского Союза.
Увы, советский вождь, располагая этой информацией об агрессивных планах Германии, так и не предпринял адекватных мер.