На Финансовом конгрессе в Санкт-Петербурге развернулась содержательная дискуссия между председателем Банка России Эльвирой Набиуллиной и главой Сбербанка Германом Грефом. Опытнейшие профессионалы обсуждали вопрос о ключевой ставке. Сегодня она составляет 14,25%. Для обывателя за этими процентами маячат более понятные ему вопросы: откроется ли новый магазин у дома, сможет ли завод модернизировать производство, не подешевеют ли сбережения? Мы попытались понять, что стоит за подходами к управлению денежно-кредитной политикой.

© Alexander Kulebyakin/ Global Look Press/Global Look Press

Регулятор не является «фанатом высоких ставок» и выступает за доступность кредитов, подчеркнула Эльвира Набиуллина. Ключевая ставка — не самоцель, а один из инструментов борьбы с инфляцией. Эксперименты со снижением ставки при высокой инфляции могут завести экономику в стагфляцию, когда рецессия сочетается с быстрым ростом цен, акцентирует глава ЦБ.

«Совершенно очевидно, мы переохладили уже экономику», — считает, в свою очередь, Герман Греф. Он предлагает снижать ставку более решительно, т.к., по его мнению, запускать экономику из стагнации значительно сложнее и дороже, чем не допустить переохлаждения. Глава Сбербанка полагает, что при высоких ставках экономика долго существовать не может.

Набиуллина же обратила внимание на то, что термин «переохлаждение» требует аккуратного использования. Переохлаждение — это когда спрос недостаточен для предложения и не задействованы ресурсы, прежде всего трудовые. Сегодня мы этого не видим: рынок труда по-прежнему напряжен. Кроме того, инфляцию подстегивают внешние факторы, например, ситуация на топливном рынке.

«Позиция регулятора понятна… сейчас нужно придерживаться жесткой экономической политики, в том числе и денежно-кредитной, то есть более высоких процентных ставок со всеми вытекающими последствиями», — отметил Лазарь Бадалов, доцент экономического факультета РУДН.

В то же время глава Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин прогнозирует, что рост цен на топливо в ближайшее время вряд ли позволит ожидать снижения инфляции. «Через топливо проходит очень многое, в частности — уборка урожая», — сказал он. По его мнению, повышать ставку из-за временных проинфляционных факторов было бы неправильно.

Надо понимать, что инфляция зависит не только от учетной ставки, но и от ожиданий. Многие, как только получают зарплату, спешат ее потратить, опасаясь, что завтра цены будут выше. По данным опроса Банка России, инфляционные ожидания населения в июне составили 12,4%. Это раскручивает инфляционную спираль, и даже жесткая денежно-кредитная политика оказывается бессильна перед психологией масс.

Не стоит сбрасывать со счетов и внешние факторы. Ситуация на Ближнем Востоке, перекрытие Ормузского пролива, колебания цен на нефть — все это мгновенно отражается и на стоимости топлива в России. Это транспортные издержки, себестоимость продуктов, стройматериалов и других товаров. И к этим процессам финансовые власти страны не имеют прямого отношения. Как справедливо отмечала Набиуллина, главное — чтобы не возникло вторичных эффектов, и инфляционные ожидания не закрепились на высоком уровне.

Выгоден ли государству слабый инфляционный рубль? В краткосрочной перспективе — скорее да, потому что за один нефтедоллар при переводе в дешевеющие рубли бюджет получает больше рублевой массы, которую направляет на социальные программы. Но в долгосрочной перспективе стабильную социальную политику могут обеспечить только налоговые поступления от работающей на полную мощь промышленности и торговли, которым для этого нужны доступные кредиты.

Сейчас же, как говорят эксперты и бизнес, кредитное плечо подъемно не для всех. Особую чувствительность к этому демонстрирует малая торговля. Когда невыгодно брать дорогие краткосрочные займы, чтобы закупать товар, проще свой магазин закрыть…

Осторожность Центробанка понятна и заслуживает уважения. Регулятор отвечает за стабильность национальной валюты и не может позволить себе рискованных экспериментов.

Но и запрос бизнеса на более доступные кредиты — это не каприз, а объективная реальность. Если промышленность и торговля не будут развиваться, откуда возьмутся налоги для социальных программ завтра?

В одном из своих выступлений Греф охарактеризовал ставку, как «ключ в замке инвестиционной активности предприятий». По его оценке, инвестиции в 2026 году могут снизиться на 2-3%, а это означает, что экономика может недосчитаться определенного потенциала для будущего роста.

Удастся ли найти «золотую середину» между борьбой с инфляцией и поддержкой реального сектора? Ответ на этот вопрос может дать заседание ЦБ, назначенное на 24 июля. Оно станет важным индикатором того, какой путь выбран.

Точка зрения

Сергей Толкачев, профессор Финансового университета при правительстве РФ

— Центральные банки используют ключевую ставку как основной инструмент денежно-кредитной политики для достижения макроэкономической стабильности. Основная цель – контроль над инфляцией. Снижение ключевой ставки слишком быстро или слишком заметно может стимулировать потребительский спрос и инвестиционную активность, что, в свою очередь, может привести к новому витку роста цен. ЦБ стремится избежать сценария, когда инфляция выйдет из-под контроля.

Михаил Делягин, д.э.н., зампредседателя Комитета по экономической политике Госдумы

— При средней рентабельности обрабатывающей промышленности не выше 6% Банк России делает кредит – этот двигатель рыночной экономики — запретительно дорогим.

Поскольку единственным фактором поддержания конъюнктуры остались расходы федерального бюджета, Банк России сигнализирует о намерении компенсировать их влияние ужесточением финансовой политики. На деле ее смягчение, в частности, снижение ключевой ставки – условие выживания. Смягчая острейший денежный голод, оно не только поддерживает развитие, но и снижает инфляцию, так как деловая активность восстанавливается быстрее роста денежной массы (как было после дефолта 1998 и в конце 2022 года).

Резкое снижение ключевой ставки приведет к перетоку денег на валютный рынок и сначала к болезненной девальвации, как в августе 1992 года, а потом и к ее политическим последствиям, как в октябре 1993. Доступность кредита и обеспечиваемое ею развитие требуют ограничения финансовых спекуляций: без него все ресурсы будут уходить в них из реального сектора. Ограничение спекулятивных операций и отделение их от реального сектора — единственный метод финансирования развития, защищенный от девальвации и инфляции.