С легкой руки Владимира Путина проектируемый экспортный газопровод «Сила Сибири-2» теперь называется «Сила Байкала». Китай, обещающий стать покупателем львиной доли экспортируемых по этой магистрали российских энергоносителей, усматривает в переименовании политическую подоплеку. Новое название подчеркивает национальную идентичность газовой магистрали, создаваемой не только для расширения поставок углеводородов в азиатском направлении, но и для обеспечения «голубым топливом» отдаленных регионов России. Впрочем, повлиять на ускорение реализации проекта ребрендинг не в состоянии — началу строительства трубы мешают разногласия Москвы и Пекина по поводу стоимости будущих поставок.
© Maksim Konstantinov/ Global Look Press/Global Look Press
Инициативу президента относительно переименования трубопровода «Сила Сибири-2» в «Силу Байкала» озвучил министр энергетики Сергей Цивилев в рамках Восточного экономического форума. По его словам, новое, «более правильное» название совмещает в себе экспортные обязательства России перед зарубежными покупателями энергоносителей и необходимость обеспечить «голубым топливом» жителей страны, проживающих на Дальнем Востоке. «Должен быть найден разумный баланс», — подчеркнул министр Цивилев.
Менять имя этому газопроводу не привыкать. Изначально магистраль, маршрут которой начинается на Ямале, а затем через Красноярский край, Иркутскую область и Монголию, достигает западной части Китая получила рабочее название «Алтай».
Хотя документальное сопровождение укладки газопровода от месторождений Западной Сибири до Поднебесной, на потребителей которой в первую очередь были нацелены экспортные ориентиры отечественных производителей углеводородов, прорабатывалось еще со второй половины 2000-х годов, сроки реализации проекта постоянно откладывались и переносились. По сути к обсуждению потенциальной магистрали Москва и Пекин вернулись только в 2020 году после пуска трубопровода «Сила Сибири», за счет которого был налажен стабильный канал поставок в Поднебесную годовым объемом в 38 млрд кубометров. До сих пор давно намеченный маршрут остается лишь на бумаге, точнее «на стадии согласования» и утверждения технико-экономического анализа. Главным препятствием обсуждения конкретных деталей торгового диалога считаются ценовые разногласия. По данным издания South China Morning Post, ссылающегося на знакомые с ходом переговоров источники, Пекин требует приравнять стоимость поставляемых энергоресурсов к субсидируемому внутрироссийскому тарифу для населения в $50 за тысячу кубометров. Максимальная уступка китайской стороны — $120-130, что соответствует промышленному тарифу, распространяющемуся на наши отечественные компании. Москва настаивает на цене в $250-260, что сопоставимо с ценой по действующей «Силе Сибири».
Смену названия проекта, по мнению аналитиков, можно расценивать, как очередную веху в переговорном процессе. «Китайское издание Baijiahao усматривает в переименовании скрытый сигнал Пекину, — рассуждает председатель комитета по работе с Китаем Ассоциации экспортеров и импортеров Андрей Коган. — Байкал — внутрироссийский природный символ, и его выбор смещает акцент с «экспорта в Китай» на «значимость для самой России», включая газификацию Дальнего Востока». Иными словами, Москва подчеркивает российское происхождение проекта и его самостоятельное стратегическое значение, то есть отсутствие полной зависимости от одного покупателя.
«Переименование пришлось на момент, когда переговоры по цене зашли в тупик, — отмечает экономист Виктор Мангазеев. — Встреча Путина и Си Цзиньпина на саммите ШОС в Бишкеке в конце августа не принесла прорыва. На этом фоне смена названия могла быть мягким напоминанием: проект не исключительно экспортный, он связан с внутренней газификацией регионов Сибири и Дальнего Востока, и Россия не будет торопиться с уступками ради единственного клиента».
Эксперт напоминает, что Владимир Путин уже неоднократно предупреждал о стандартной формуле ценообразования — предлагаемые Пекину тарифы будут «абсолютно рыночными», то есть фактически аналогичными, которые применялись в европейских контрактах с привязкой к корзине нефтепродуктов и сохранением «временного лага», позволяющего избежать сиюминутных биржевых вылетов и падений стоимости углеводородов.
«Разница в том, что эталонные цены в Азии отличаются от европейских, — отмечает аналитик. — Это важный нюанс: формула может быть формально одинаковой, но коэффициент, связывающий цену газа с ценой нефти, в азиатском контракте, скорее всего, окажется ниже европейских сделок. В действующем контракте по «Силе Сибири» расчетная цена, по некоторым оценкам, уже ниже эталонных 13%. Вероятно, и в контракте по «Силе Байкала» стороны придут к гибридной формуле с привязкой к азиатским нефтепродуктам, с пониженным коэффициентом и, возможно, с механизмом пороговых цен, ограничивающих падение и рост стоимости энергоресурсов».
Компромиссным решением может быть усредненная тарифная отметка в $180-200 за тысячу кубометров, теоретически устраивающая обе стороны. «Компенсацией для России станет 30-летний контракт на поставки газа в Китай. В свою очередь Поднебесную сможет рассчитывать на возможные дополнительные уступки относительно нефиксированного объема поставок в течении исполнения сделки», — прогнозирует ведущий аналитик Freedom Global Наталья Мильчакова.
Между тем, затягивание переговоров, мешающих началу физической реализации проекта, так или иначе идет на руку Пекину. «Китай наращивает внутреннюю добычу, развивает возобновляемую энергетику и получает газ по действующему трубопроводу у из Туркменистана через Казахстан, достраивая четвертую нитку этого маршрута. К моменту выхода «Силы Байкала» на проектную мощность в середине 2030-х годов китайский рынок может оказаться насыщен и потребность в дополнительных 50 млрд кубометров трубопроводного газа будет не такой острой, как кажется сегодня, — резюмирует Виктор Мангазеев. — В результате даже после постройки новой российской экспортной магистрали фактическая загрузка может оказаться ниже проектной».