После исторической победы AfD в Саксонии-Анхальт, разберемся, означает ли это начало разворота Берлина в сторону Москвы — или речь пока идёт лишь о бунте против правящей власти
43,8 процента. Такой результат «Альтернатива для Германии» никогда прежде не получала на земельных выборах. В Саксонии-Анхальт партия буквально смела конкурентов, ХДС канцлера Фридриха Мерца набрал лишь 17,2%. AfD получила 39 мест из 83 — до абсолютного большинства ей не хватило всего трех мандатов.
Фото: AP
В России новость сразу восприняли по-своему: победила партия, которая требует снять санкции с нашей страны, прекратить военную помощь Украине и восстановить экономические отношения с Москвой. В земельной программе AfD есть и куда более конкретные вещи: возобновить импорт российских энергоносителей, восстановить «Северные потоки», сохранить преподавание русского языка и вернуть школьные обмены с Россией.
Значит ли это, что Германия разворачивается к России? Спойлер: не совсем так. Но и делать вид, что ничего не произошло, Берлин больше не сможет.
Победил протест
Да, российская тема на этих немецких выборах звучала громко, но она не была главной.
— Я бы не трактовал победу AfD в Саксонии-Анхальт как прямое голосование «за Россию», — говорит магистр экономики и психологии Илья Кутнюк. — Российская тема была заметной частью повестки партии, но почти 44% — это прежде всего протест против экономической стагнации, миграционной политики и ощущения, что интересы восточных земель недостаточно учитываются Берлином.
С ним соглашается и профессор Финансового университета при Правительстве РФ Сергей Толкачев: «Избиратели чаще называют экономические и социальные причины, а не геополитику. Но AfD умело использует антивоенную и антисанкционную риторику как маркер «здравого смысла» в противовес истеблишменту».
То есть немцы голосовали не столько за Россию, сколько против того, что происходит у них дома.
Кирилл Казаков из РАНХиГС обращает внимание на цифры: 83% жителей земли были недовольны федеральным правительством, а среди избирателей AfD 65% оценивали собственное финансовое положение как плохое. Главными драйверами стали внутренние проблемы: миграция, экономическая неудовлетворенность, социальная справедливость и недоверие к старым партиям, — говорит Казаков. — Российская тема была значимым, но вторичным фактором.
AfD связывает две темы в одну причинно-следственную цепочку: конфликт с Россией — санкции — дорогая энергия — проблемы немецкой промышленности. И подобная логика на востоке страны находит своего благодарного слушателя.
Восток Германии до сих пор не похож на запад
Есть еще одна причина, по которой именно бывшая ГДР регулярно голосует иначе, чем ФРГ. Здесь все еще помнят Советский Союз. Болезненно пережили объединение Германии. И гораздо тяжелее восприняли потерю собственной промышленности.
— На востоке сохранился иной исторический опыт, — объясняет Илья Кутнюк. — Для части населения важна память о прежних экономических связях и более дешевых российских энергоресурсах. Но дело не только в ностальгии: восточные земли сильнее столкнулись с деиндустриализацией, оттоком населения и разрывом в доходах после объединения страны.
Сергей Толкачев напоминает, что СССР был главным торговым партнером ГДР, а восточно-германская промышленность десятилетиями была связана с советским рынком.
— Для многих восточных немцев идея возобновления торговли с Россией выглядит не фантазией, а возвращением к норме. В массовом сознании осталось представление: раньше мы зарабатывали вместе.
Но списывать нынешний результат только на протестное голосование пенсионеров, которые соскучились по молодости, ГДР и русскому языку в школе, тем не менее, не получится.
— Пик поддержки AfD приходится вовсе не на самых пожилых, — отмечает Кирилл Казаков. — Партия апеллирует уже не столько к социалистическому прошлому, сколько к идее «сильной Германии» и самостоятельной внешней политики.
Юрист-международник, германист Вадим Петров приводит еще одну показательную цифру: по данным сентябрьского опроса ARD, 54% восточных немцев считали военную помощь Украине чрезмерной, тогда как на западе таких оказалось всего 39%.
— Восточно-германскую специфику формирует сочетание исторической памяти о связях с СССР, опыта преобразований после объединения и недоверия к федеральным элитам, — говорит Петров. — Прежние хозяйственные связи поддерживают представление о выгодности сотрудничества с Россией.
Получается любопытная вещь. Сорок лет назад Германия была разделена стеной физически. Стены давно нет. Но некоторые различия между двумя Германиями все равно остались. И, прежде всего, в отношении к России.
Может ли AfD отменить санкции?
Это главное заблуждение, которое возникло после выборов. Земельный парламент не распоряжается внешней политикой Германии. Санкции, отношения с Россией и помощь Украине решаются на федеральном уровне и во многом — совместно с Евросоюзом.
— Победа в одной земле не дает партии полномочий отменять санкции или менять внешнеполитический курс, — объясняет Вадим Петров. — Отношения с иностранными государствами относятся к ведению федерации. Ландтаг не может и самостоятельно прекратить федеральную помощь Украине. Победить выборы и получить власть — в Германии далеко не одно и то же. У AfD 39 депутатов. Для большинства нужно 42. А остальные партии пока сохраняют вокруг нее так называемый «брандмауэр» — принципиально отказываясь вступать с ней в коалицию.
— AfD остается в политической изоляции, — говорит доктор экономики, советник ректора РГСУ Константин Поздняков. — Результат в одной земле не дает ей рычагов непосредственного влияния на внешнюю политику страны.
Но 43,8% невозможно просто взять и не заметить. Если подобные результаты начнут повторяться в других регионах, традиционным партиям придется задаваться неприятным вопросом: почему их собственные избиратели уходят к AfD?
— Политическое давление может усилиться, — считает Илья Кутнюк. — Тогда ХДС и федеральному правительству придется учитывать причины утечки избирателей к AfD.
Иными словами, партия не может сама изменить российскую политику Германии. Но способна заставить менять ее тех, кто находится у власти, — хотя бы ради спасения собственных рейтингов.
Хорошая ли это новость для Москвы?
Конечно, в России за происходящим следят особенно пристально. Тем более сегодня, когда отношения именно с Германией ухудшились донельзя. Для России появление голоса внутри Германии, открыто выступающего за реанимацию отношений с Москвой, само по себе существенно. Но эксперты призывают не торопиться открывать шампанское.
Сергей Толкачев считает, что выигрыш России пока скорее политический: «Этот успех создает в немецком обществе фон, который способствует дискуссии о необходимости компромисса. Но влияние AfD на политику Берлина пока косвенное».
Кирилл Казаков идет еще дальше: «Мы можем фиксировать успех AfD как позитивный для России сигнал, однако переоценивать ее возможности не стоит. Наша страна получает влиятельного оппонента нынешнего курса Берлина, но пока не реального партнера у руля».
То есть Москва получила не друга в немецком правительстве. Но серьезную силу, хотя бы готовую вести с нами диалог. Пусть это и не одно и то же.
Вернутся ли «Северные потоки»?
До 2022 года немецкая промышленность во многом опиралась на российские энергоносители. AfD предлагает попробовать вернуть эту модель. В ее программе записано вполне конкретно: добиваться прекращения энергетических санкций, нормализации российско-германской торговли и восстановления газопроводов.
— Германия — индустриальная держава, которой нужны доступные энергоносители, — говорит Сергей Толкачев. — AfD традиционно выступает за восстановление энергетического сотрудничества с Россией, ссылаясь прежде всего на экономическую целесообразность.
Но воскресить 2021 год простым поворотом вентиля уже невозможно. За прошедшие годы Германия перестроила энергетическую инфраструктуру и нашла других поставщиков. Россия, в свою очередь, также переориентировала значительную часть торговли на другие рынки. Изменилось законодательство ЕС. Наконец, изменилось и само отношение двух стран друг к другу.
— Даже при выходе AfD к федеральной власти восстановление энерготорговли потребует изменения европейского законодательства, восстановления инфраструктуры, новых договоров и гарантий исполнения обязательств, — объясняет Вадим Петров. — Воспроизведение прежней модели отношений представляется маловероятным.
Кирилл Казаков обращает внимание еще на одну сторону вопроса: изменилась не только Германия. Изменилась Россия.
— За годы санкций в России сформировались новые логистические цепочки и произошла переориентация на Азию. Максимум, о чем сегодня можно говорить, — о попытке частичной нормализации.
Так что в любом случае санкции завтра не исчезнут, а газ по «Северному потоку» послезавтра не пойдет. Тем не менее, партия, чья программа еще несколько лет назад находилась на периферии немецкой политики, дала о себе знать, и с огромным преимуществом. И это, скорее, сигнал о том, что значительная часть немцев больше не считает прежний курс власти единственно возможным. Она не согласна оплачивать его без видимого улучшения собственной экономической и социальной ситуации.
Нет, Восточная Германия не призналась России в любви. Но и тупо следовать за официальным Берлином она больше не желает.