Когда 1 сентября новый король Норвегии Хокон приносил присягу Конституции перед парламентом, рядом с ним сидела очаровательная молодая девушка.

Фото: AP

Еще несколько дней назад 22-летняя Ингрид Александра была внучкой короля и второй в очереди на престол. Теперь она — кронпринцесса. 28 августа умер ее дед, король Харальд V. Корона автоматически перешла его сыну Хокону. В тот же день Ингрид Александра подписала собственную присягу Конституции. Теперь при необходимости она сможет исполнять обязанности регента.

Что ж, будущее европейских королевских домов сегодня имеет преимущественно женское лицо. И не только Норвегии.

В Бельгии на престол должна взойти принцесса Елизавета. В Нидерландах — принцесса Катарина-Амалия. В Испании — принцесса Леонор. В Швеции сначала королевой должна стать нынешняя кронпринцесса Виктория, а следующей в очереди стоит ее дочь Эстель.

Получается довольно мило: веками королевские семьи молились о рождении мальчика, нервно ждали родов королевы и считали появление очередной девочки династическими проклятьями. А теперь девчонки рождаются одна за другой, и это… прекрасно!

А у нас есть наследник

Ингрид Александра — отличный пример того, насколько сильно изменились правила королевской игры.

У нее есть младший брат, 20-летний принц Сверре Магнус. Когда-то одного факта его рождения было бы достаточно, чтобы сестра подвинулась в очереди на норвежскую шапку Мономаха. Но Сверре появился на свет — и ничего не произошло. Потому что в 1990 году Норвегия перешла к абсолютному первородству: корону наследует старший ребенок независимо от его пола.

Правда, реформу не сделали полностью обратной. Поэтому отец Ингрид Хокон сохранил преимущество перед собственной старшей сестрой Мартой Луизой: он родился еще при старых правилах. Зато для его детей все уже совсем иначе. Ингрид первая — значит, она и будет королевой.  Причем королевой исторической: если всё пойдет своим чередом, она станет первой женщиной на норвежском престоле более чем за шесть веков.

Но придумали это не норвежцы. Пионерами современной королевской эмансипации стали шведы. В 1977 году у короля Карла XVI Густава родилась первая дочь Виктория. Наследницей она тогда не считалась: шведская корона передавалась по мужской линии. Через два года появился долгожданный мальчик Карл Филипп — и младенца немедленно объявили кронпринцем.

Но продержался он в этом качестве недолго. Шведы изменили закон, и с 1 января 1980 года наследовать престол стал просто старший ребенок — неважно, мальчик это или девочка. Так, двухлетняя Виктория получила обратно то, чего при рождении ей вообще не полагалось, а ее младший брат из кронпринца превратился просто в принца. 

Сегодня Виктория остается наследницей шведского престола. А сразу за ней идет ее дочь Эстель. У Эстель тоже есть младший брат Оскар. Но никакой угрозы для ее будущей короны он не представляет. 

Маленькая Шарлотта, которая не уступила брату

В суровой в своих традициях Великобритании до совсем недавнего времени действовал такой же принцип: дочь наследует титул, пока не появляется сын.

Даже будущая Елизавета II росла вовсе не как гарантированная королева. Она родилась дочерью младшего сына короля и первые десять лет была лишь одной из принцесс британского дома. Все изменилось после отречения ее дяди Эдуарда VIII в 1936 году: королем неожиданно стал ее отец Георг VI, а десятилетняя Елизавета оказалась первой в очереди на престол. Но и тогда формально она считалась лишь предполагаемой наследницей. Теоретически король и королева еще могли родить сына, и младенец немедленно обошел бы Елизавету в очереди. 

Елизавета так и оставалась просто принцессой Елизаветой до того самого дня 1952 года, когда умер ее отец, и 25-летняя девушка, которую закон до последней минуты допускал возможность отодвинуть в сторону еще даже не родившемуся потенциальному брату, тут же стала королевой. А ее собственная дочь, принцесса Анна, например, хотя и являлась вторым ребенком, в очереди на престол оказалась после двух младших братьев, Эндрю и Эдварда, хотя ни разу ни в одном скандале в отличие от младшего Эндрю замешана не была — и где справедливость?

Но в 2013 году британцы наконец приняли Succession to the Crown Act. Для родившихся после 28 октября 2011 года пол перестал определять место в очереди. И первым наглядным результатом реформы стала дочь Уильяма и Кейт Мидллтон принцесса Шарлотта.

Она появилась на свет в 2015 году второй у герцогов Кембриджских. За три года до рождения младшего брата Луи. По прежним правилам Луи немедленно перескочил бы через сестру. А сейчас вот нет. Сегодня после Уильяма в очереди идут его дети строго по возрасту: Джордж, Шарлотта, Луи. Шарлотта стала первой британской принцессой, которая сохранила свое место в очереди на корону после рождения младшего брата. 

Мелочь? Но для монархии, веками одержимой производством наследников исключительно мужского пола, — практически революция.

Европа передумала

Дальше процесс пошел быстро. 

Бельгия отказалась от мужского преимущества в 1991 году. Поэтому старшая дочь короля Филиппа, 24-летняя Елизавета, однажды должна стать первой правящей королевой Бельгии.

В Нидерландах старший ребенок наследует независимо от пола, поэтому после короля Виллема-Александра идет его старшая дочь Катарина-Амалия. За ней — еще две дочери, Алексия и Ариана. То есть ближайшая голландская очередь на престол сейчас вообще целиком женская. 

Дания окончательно уравняла сыновей и дочерей в 2009 году — причем изменение одобрили на общенациональном референдуме.  Люксембург перешел к абсолютному первородству в 2011-м. 

А совсем недавно сдался даже один из последних бастионов — консервативный Лихтенштейн. В августе 2026 года княжеский дом объявил, что правила будут изменены: для будущих поколений наследником тоже станет первенец независимо от пола. Правда, нынешнюю очередь перестраивать не будут.

Получается, старая европейская династическая головная боль — «Боже мой, опять девчонка!» — постепенно отправляется туда же, куда кареты, парики и право короля самостоятельно объявлять войну соседу. В музей!

Россия: женщины доцарствовались

У России, кстати, исторический путь оказался прямо противоположным. И это, увы, очень плохо когда-то закончилось.

XVIII век у нас был преимущественно временем женщин на троне, восходящих туда чаще всего на спинах гвардейцев. Екатерина I. Анна Иоанновна. Елизавета Петровна. Екатерина II. Последняя вообще правила 34 года, расширяла империю и вошла в историю как Великая.

А затем воцарился ее сын Павел I. Отношения с матерью у Павла были, мягко говоря, непростыми. Настолько, что в 1797 году он установил новый жесткий порядок престолонаследия, чтобы никаких больше женщин. Сначала сыновья. Потом их мужские потомки. Женская линия могла надеть корону лишь после пресечения всех соответствующих мужских линий династии.  Особенно драматично старые законы о престолонаследии сыграли в истории последней российской императорской семьи. У Николая II и Александры Федоровны одна за другой родились четыре дочери — Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия. Но ни одна из великих княжон не могла стать прямой наследницей отца, пока в династии оставались мужчины, имевшие преимущество по павловскому закону 1797 года. А мальчика все не было. 

Теоретически Николай II мог попытаться изменить этот порядок и сделать наследницей старшую дочь Ольгу. Разговоры о судьбе престола действительно возникали. Однако нерешительный Николай так и не попытался сломать установленный Павлом I порядок. Для этого потребовалось бы столкновение с традицией императорского дома… В итоге семья продолжала ждать сына. И дождалась. 

История, конечно, не знает сослагательного наклонения. Но что было бы, если бы после рождения четырех дочерей Николай II все же изменил закон? Не понадобилось бы любой ценой ждать мальчика. Гемофилия Алексея не превратилась бы в государственную тайну. Возможно, Распутин никогда не получил бы такого влияния при дворе. А Россия впервые со времен Екатерины Великой начала бы привыкать к мысли о будущей императрице…

Кто знает — возможно, тогда и история последней русской царской семьи, а вместе с ней в какой-то мере и история Российской империи пошла бы иначе, не так жестоко и кроваво… Как сейчас современная Европа движется ровно в противоположную сторону.

Остались несогласные

Впрочем, полное равноправие наступило еще не везде. В Испании будущая королева Леонор является наследницей потому, что у короля Филиппа VI и королевы Летисии две дочери. Если бы после Леонор родился сын, по действующим правилам он обошел бы старшую сестру. Просто сына не случилось. Поэтому 20-летняя Леонор готовится стать первой правящей королевой Испании со времен Изабеллы II в XIX веке.

Схожее предпочтение мужчин пока сохраняется в Монако. А Ватикан вообще представляет отдельный случай: там монарха не рожают — его выбирают кардиналы. Но общий европейский тренд совершенно очевиден. И самое интересное — он возник одновременно с удивительным совпадением. В королевских семьях действительно рождается сегодня очень много девочек.

Королевский женсовет в мессенджерах 

Ингрид Александре — 22. Катарине-Амалии — 22.

Елизавете — 24. Леонор — 20.

Они одного поколения. Они знают, какая жизнь их ожидает. Причем знают это с рождения. И, конечно, они знакомы между собой. Более того, у будущих королев существует собственный закрытый чат в мессенджерах. О нем рассказывали журналистам сами принцессы. Подтверждено участие, как минимум, Елизаветы, Катарины-Амалии и Ингрид Александры. Они обсуждают вещи, которые обычному человеку могут показаться несколько экзотическими: как жить, когда заранее известно, кем ты будешь до конца своих дней, как сохранить друзей и частную жизнь, когда за тобой следит пресса, и как вообще быть двадцатилетней девушкой, если одновременно приходится готовиться стать главой государства. Наверное, это один из самых эксклюзивных девичьих чатов в мире. «Ты как?» «Нормально. Завтра принимаю премьер-министра»

В каком-то смысле им действительно проще друг с другом: объяснять контекст не приходится. Причем новое поколение наследниц довольно мало напоминает сказочных принцесс, основной обязанностью которых было удачно выйти замуж.

Елизавета получила образование в Оксфорде, затем училась государственной политике в Гарварде. Леонор проходит военную подготовку. Ингрид Александра отслужила 15 месяцев в инженерном батальоне норвежской армии, после поступила в Сиднейский университет изучать международные отношения и политическую экономию. Осенью 2026 года она учится по обмену в Университете Осло — среди ее предметов сравнительная политика и разрешение конфликтов.

  Последнее для будущей королевы, пожалуй, особенно пригодится. Потому что корона в современной Европе означает уже не столько власть, сколько необходимость десятилетиями разговаривать с людьми, которые друг друга терпеть не могут, улыбаться тем, с кем государство только что поссорилось, и представлять свою страну независимо от того, какое правительство сегодня победило на выборах. То есть выполнять работу, где умение улыбаться и договариваться оказывается гораздо полезнее умения командовать.

Королевы вместо королей

Разумеется, было бы слишком спорно предполагать, что женщины обязательно будут править лучше мужчин. История знает разные примеры. Женщина на троне совершенно не обязана быть мягче, миролюбивее или справедливее мужчины. Достаточно вспомнить ту же российскую Екатерину II или английскую Елизавету I, чтобы понять: дамы при необходимости прекрасно умели вести войны, плести политические интриги и проявлять железную волю.

Но кое-что все-таки изменилось. Впервые девочки, родившиеся в европейских королевских семьях, в таком количестве растут без ощущения, что являются лишь временным вариантом — до появления «настоящего» наследника. Им не нужно ждать, родит ли мама наконец мальчика. Не нужно уступать младшему брату только потому, что он брат. Не нужно становиться королевой по случайности — потому что мужчины в очереди закончились. Не нужно страдать как принц Гарри от того, что они «запасные».

Они с детства знают: корона предназначена им. И где-то в их телефонах существует маленький чат, участницы которого, вполне возможно, через несколько десятилетий будут поздравлять друг друга уже не с экзаменами и днями рождения, а с восшествием на престол.

Так что будьте готовы, Ваше Высочество!