Второй кассационный суд общей юрисдикции оставил в силе судебные решения, которыми Михаил Хачатурян был посмертно признан виновным в преступлениях против своих дочерей. Заседание проходило в закрытом режиме. Однако сестра убитого Марина рассказала «МК», как семья восприняла это решение и почему считает, что главное дело — об убийстве Михаила — теперь могут попытаться прекратить, не доводя до суда.
Фото: Наталья Мущинкина
Как стало известно «МК», кассационная инстанция не удовлетворила жалобу стороны погибшего. Ранее Бутырский суд признал Михаила Хачатуряна виновным в насилии посмертно и прекратил дело в связи с его смертью. Это решение затем оставили в силе в Мосгорсуде.
— Для нас это не правосудие, а повторение того, что уже было раньше, — рассказала Марина «МК». — По существу ни один эпизод нормально не исследовался. Когда представители Михаила пыталась задавать вопросы об обстоятельствах якобы имевшегося насилия, эти вопросы снимались. Объясняли это тем, что нельзя лишний раз травмировать девушек. Но как тогда устанавливать истину?
— Если человеку нельзя задать вопрос, откуда вообще могут появиться противоречия? А без противоречий нельзя огласить прежние показания, данные на следствии. Получается замкнутый круг: вопросы снимают, прежние показания не оглашают, а потом говорят, что все доказано, — говорит Марина.
Отдельно родственники указывают на спор вокруг экспертиз. По словам Марины, заключения специалистов, представленные стороной Михаила, суд расценил как «частное мнение», хотя специалисты работали с теми же материалами, что и эксперты, выводы которых легли в основу обвинения.
Но специалисты указывали на противоречия: исследовательская часть, по их мнению, не соответствует итоговым выводам, — пояснила сестра убитого.
Главное опасение семьи теперь связано уже не только с посмертным приговором Михаилу, а с судьбой основного дела — об убийстве, в котором обвиняются его дочери.
По словам Марины, после того как судебная коллегия удалилась для вынесения решения, в перерыве она услышала реплику представителя прокуратуры в адрес представителей сестер Хачатурян, которая ее насторожила.
— Прозвучал вопрос: «А дело еще не прекратили?» Я была в шоке. Как это — прекратили? Человека убили, дело об убийстве восемь лет идет, и теперь оно может просто закончиться? У меня сложилось впечатление, что вопрос о прекращении уже кем-то обсуждается, — рассказала Марина.
Собеседница опасается, что после вступивших в силу решений по делу против Михаила следствие может прийти к выводу о необходимой обороне и не направлять материалы в суд, опасаясь провалиться, если сестры Хачатурян будут настаивать на суде присяжных.
С версией о самообороне родственники погибшего категорически не согласны.
— Самооборона — это когда есть непосредственная угроза. А здесь был спящий человек. Мы считаем, что это было убийство, а не защита, — заявила Марина.
По ее словам, сторона погибшего настаивает: мотив преступления был связан не с внезапным нападением Михаила, а с другими обстоятельствами, в том числе семейным конфликтом, потраченными деньгами и опасением последующих разбирательств со стороны отца. Эти детали, считает Марина, так и не были исследованы должным образом.
Еще одной странной деталью собеседница называет кадровые изменения в следствии.
— Нам известно, что накануне принципиальных решений по делу следователь… уволился. Может быть, это совпадение, но для нас это выглядит очень тревожно. В таком деле каждое подобное обстоятельство имеет значение, — сказала Марина.
Адвокаты родственников Михаила Хачатуряна намерены обжаловать решение кассации в Верховном суде РФ. Но главная интрига теперь в другом: дойдет ли дело об убийстве Михаила Хачатуряна до суда или будет прекращено еще на стадии следствия.
МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА
Комментирует Алексей Лобарев, руководитель Ассоциации профсоюзов правоохранительных органов:
«Меня тревожит не только сегодняшнее решение по делу Хачатуряна, а то, что теперь всерьез обсуждается возможность прекращения дела об убийстве.
Каким бы ни был погибший, главный вопрос остается прежним: можно ли убивать спящего человека и потом объяснять это прошлым поведением жертвы? Закон не дает права на расправу. Необходимая оборона и самосуд — разные вещи, и эту границу обязан четко установить суд.
Если дело просто прекратят, общество получит крайне опасный сигнал: родителя, человека, любого члена семьи можно убить, если затем предъявить ему тяжелые обвинения. Такого прецедента быть не должно. Все обстоятельства должны быть разобраны по существу, а не закрыты процессуальным решением, которое оставит ощущение, что правосудие подменили эмоциями и общественным давлением.
Напомню, что кроме всего прочего показательное в этом деле то, что в самом начале, при задержании, сестры обманывали следствие: инсценировали нападение отца, сами себе нанесли порезы, чтобы выдать убийство за самооборону, и лишь потом признались, что это была ложь».