Похоронив свое большое наступление, Киев продолжил делать ставку на террористические удары по мирным городам Донбасса. Обстрелы и гибель людей практически ежедневны. Ни один из населенных пунктов в зоне СВО нельзя назвать на сто процентов безопасным. Но дети ходят в школу, взрослые — на работу, люди смеются, грустят, строят планы. И есть те, кто отвечает за безопасность жителей прифронтовой зоны.
Фото: Лина Корсак
Мой собеседник — оперативный сотрудник одного из подразделений МВД России, откомандированный на освобожденные территории для раскрытия тяжких и особо тяжких преступлений. По понятным причинам ни его имени, ни иных данных мы назвать не могу. Только на таких условиях офицер соглашается рассказать о специфике работы правоохранителей в зоне боевых действий.
— Особенностей здесь много. Своя специфика, объёмы и сопутствующие обстоятельства, — объясняет оперативник.
По его словам, по сравнению с «большой землёй», как здесь называют территории России, не затронутые спецоперацией, категории самих преступлений и их криминалистические характеристики сильно отличаются.
Очень много совершается убийств с использованием огнестрельного оружия или взрывных устройств. Основная причина, конечно же, в том, что за годы боевых действий в свободном доступе оказалось большое количество оружия, и многие умеют с ним обращаться.
Огромное количество непонятного оружия «бродит» среди местного населения. Плюс большое количество людей, имеющих доступ к оружию по служебной необходимости. Это и кадровые силовики, и представители различных добровольческих подразделений…
— Проблема незаконного оборота оружия, взрывчатых веществ и боеприпасов довольна масштабна, — рассказывает мой собеседник. – Бывает, до десяти случаев изъятия оружия из незаконного оборота в день. Масштабы совершенно другие, чем в мирных регионах. Там, как правило, изымаются гладкоствольные ружья, либо различные переделки. Один-два экземпляра и, условно говоря, сто патронов. И это уже считается много.
Здесь же за раз могут изъять 200-300 мин или снарядов и по несколько тысяч патронов. То есть «цинками» буквально изымаются, причём все для крупнокалиберного оружия.
— Подобная ситуация характерна для военных конфликтов, особенно высокий всплеск преступности обычно отмечается на заключительном их этапе. Это обусловлено тем, что многие возвращаются после участия в боевых действиях с измененной психикой, да и в целом с иным отношением к жизни, смерти, имуществу, закону.
А мирные жители за годы боевых действий очень много пережили и переживают до сих пор. Начиная от очень непростой финансово-экономической ситуации. У многих разрушены дома, люди лишились имущества и рабочих мест. Поэтому мы берём эту составляющую массовой безработицы, помноженную на различные способы добычи средств, часть из которых, понятно, будут незаконны.
Это и прямые преступления, и хищения, и какие-то опосредованные методы, которые в обыденном правовом поле считаются преступным деянием, а здесь зачастую воспринимаются вполне себе нормой. Допустим, подобрал чью-то вещь, забрал временно чью-то машину, занял чей-то дом. Зачастую это делается исходя из возникшей жизненной необходимости, поэтому требует все-таки дифференцированного подхода.
Основные сложности как раз и возникают с тем, как дифференцировать. С одной стороны, есть норма закона, а с другой стороны — понятно, что она не всегда применима. Конечно, это не относится к явным преступлениям, таким, как лишение жизни, разбой, мародёрство и так далее.
— Каких преступлений совершают больше: против жизни и здоровья личности или имущественных?
— Имущественных преступлений однозначно всегда будет больше. Таковы законы преступности: человек гораздо чаще просто хочет есть или чем-то обладать, чем желает смерти другому человеку.
Фото: Лина Корсак
— Насколько сложно работать с мирным населением на освобожденных территориях именно как с источником информации? Люди доверяют, идут на контакт?
— У нас, к сожалению, за 90-е и начало 2000-х годов был сформирован настоящий культ недоверия к правоохранительным органам. Здесь это негативное отношение гипертрофировано…
По словам оперативника, сложности раскрытия преступлений в зоне СВО обусловлены еще и давними сроками их совершения. Правоохранители сейчас активно занимаются преступлениями прошлых лет, производство по которым приостанавливалось, а виновные лица не были найдены. К сожалению, пришлось столкнуться с такой проблемой: люди элементарно не верят в то, что им пытаются помочь бескорыстно.
Причём так считают все участники драматических событий — и обвиняемая сторона, и потерпевшие, и даже свидетели. Причина, по мнению офицера, кроется в том, что люди просто не привыкли к объективной бескорыстной работе.
— Многие спрашивают: «А что мне надо сказать?» Да скажи ты правду, никто ведь от тебя не просит иных слов, кроме правды. Но только правду надо говорить всю.
Еще одно отличие от привычной работы на мирных территориях — необходимость соблюдать повышенную бдительность. Надо осторожнее работать, передвигаться, жить. Скрывать свои данные, стараться не афишировать принадлежность к правоохранительной системе.
— А местные коллеги как к вам относятся? Нет такого, что, мол, приехали нас тут учить жизни?
— Мы особо никого не учим. Если есть местный коллега, который умнее и лучше знает эту работу, я только рад. У меня с коллегами складываются нормальные отношения. Потом, здесь люди-то в основном все-таки идейные и в большинстве своем пришли на службу, как бы это пафосно ни звучало, по зову сердца. Поэтому и отношения друг с другом, и к делу, и к результату соответствующие.
При всех положительных качествах местных стражей правопорядка нехватка сотрудников органов внутренних дел на освобождённых территориях ощущается большая.
В сотрудники правоохранительных органов либо набирают из числа местных, либо привлекают на постоянной основе специалистов с «большой земли». Опять же, продолжает собеседник, если мы говорим о постоянной основе, не слишком много тех, кто хочет все оставить в родных краях и ехать сюда.
— Что им здесь дают, по большому счёту? – рассуждает мой собеседник. — Людей же надо чем-то привлекать и мотивировать. Слышать лозунги о «патриотизме», «альтруизме» и всем остальном — это замечательно. Но вот когда у нас в Конституции будет записано, что мы — социалистическое государство, я с полной готовностью подпишусь под каждым из этих слов, а пока мы являемся страной пусть не очень развитого, но все же капитализма. И мотивация людей должна иметь какую-то материальную основу. Повышенные зарплаты, предоставление жилья и так далее.
Еще один момент — бытовые сложности. Найти и арендовать жилье в крупных городах, таких, как Донецк, Луганск, Мариуполь — огромная проблема. Все либо неописуемо дорого, либо условия такие, что жить там практически невозможно. Служебные условия тоже зачастую оставляют желать лучшего. Кабинеты, автотранспорт — их либо нет, либо опять же состояние убитое.
— Вот у нас не так давно был обстрел кассетными боеприпасами, — приводит пример офицер, — пробило крыши у большей части служебных машин. Как дальше быть? Осень, дожди.
Говоря про сложности набора в МВД выходцев с освобожденных территорий, собеседник называет две объективные проблемы. Первая из них — это опасение работать в правоохранительной системе. Вторая причина банальна, но, к сожалению, она налицо: многие из числа желающих просто не подходят под существующие требования. Они не знают ни законодательства, ни специфики работы российской правоохранительной системы.
— Человек ведь не может прийти работать следователем без знания уголовного и уголовно-процессуального кодексов. Значит, надо учиться. А люди зачастую как рассуждают: зачем я буду учиться, если можно заняться чем-то иным за плюс-минус те же деньги.
Оперативник признается, что все происходящее в зоне СВО словно перенесло его в начало 2000-х годов, когда он только начинал свою карьеру. В то время в регионе, где служил офицер, были такие же объёмы преступлений против личности. Постепенно их количество, конечно же, существенно сократили, а здесь время словно остановилось.
— Повторюсь, здесь наложилось все — и боевые действия, и специфика соседнего государства — Украины. Многие преступления или прямо инициируются украинской стороной или совершаются с участием киевских спецслужб.
Фото: Лина Корсак
Та же служба безопасности Украины очень часто для реализации преступных замыслов использует мирное население освобожденных территорий. Вербуют людей обманным путем, с помощью угроз, давления, шантажа. Часто дают заведомо невыполнимые обещания. Зная, что для непосредственного исполнителя наступят негативные последствия, все равно подталкивают его к преступным посягательствам.
— Нельзя сказать, что это существенно дестабилизирует работу каких-то органов, — говорит мой собеседник. — Меня всегда поражало: вот человек совершил поджог военкомата. Поджигают двери или окна. И что? Какой непоправимый ущерб этим нанесён армии?
Или взять часто показушное участие в покушениях, которые, как правило, совершаются с помощью взрывных устройств. Чаще всего погибают как раз сами исполнители. Потому что, эти скажем так, адские машины — далеко не совершенны. Зачастую они взрываются на стадии подготовки, перевозки или в результате неправильного обращения, когда люди не понимают, что и как с ними делать.
Или взять недавний случай покушения на министра внутренних дел ЛНР. Тогда погибли совершенно посторонние, ни в чем не повинные люди.
Украина представляет эти территории своими и уверяет, что скоро вернет их, но при этом организовывает здесь террористические акты. Как мне кажется, весьма и весьма глуповато. Потому что покушаются они в основном не на тех, кто приехал из внутренних регионов России. Допустим, подрыв танка еще можно представить, как элемент боевых действий. Но когда спецслужбы противника убивают своих же бывших соотечественников, возникает много вопросов. По сути, Киев убивает людей за их убеждения и взгляды в целях устрашения основной массы граждан. Ни больше ни меньше. Завернув все это в красивую обертку борьбы за какую-то демократию и свободу.
Жители Новороссии сделали свой демократический выбор, они захотели быть с Россией. Но тут же появилось слово сепаратизм. Тогда вопрос, а к Тайваню почему оно не появилось? Ведь де-юре это часть Китая по всем международным нормам и внутрикитайским кстати тоже.
Собеседник рассказал о деталях одного из характерных преступлений, организованных украинской спецслужбой с вовлечением местных жителей. Это подрыв министра внутренних дел ЛНР, совершенный в барбершопе, куда генерал неоднократно приходил подстригаться.
Сотрудники спецслужб Украины смогли внушить молодому парикмахеру, что анонсируемое контрнаступление ВСУ завершиться успехом, и все территории, вошедшие в состав России, вернуться в состав Незалежной. Те же, кто уже сейчас активно сотрудничает и помогает украинской власти, не будут считаться изменниками и не понесут никакого наказания.
Параллельно с этим юноше постоянно показывали фотографии счастливой и успешной жизни его школьных друзей, переехавших на территорию Украины. Красивые дорогие машины, пляжи, кафе и дискобары. Все это манило и влекло. И парень поддался. Однако, даже согласившись сотрудничать с СБУ, он так до конца и не был посвящен в планы своих кураторов. Это тот самый пример использования человека вслепую, абсолютно не беспокоясь за его жизнь.
Сотрудники спецслужб передали парикмахеру взрывное устройство, сказав, что это всего лишь прослушка. А четкую инструкцию по установке объяснили необходимостью правильного расположения динамиков. Далее молодому человеку было приказано ввести в рабочем ноутбуке определенную команду, позволившую украинским спецам получить доступ в камерам видеонаблюдения. Когда они дождались появление министра, взрывное устройство было приведено в действие.
К сожалению, высокопоставленный чиновник и еще один человек погибли на месте. Исполнитель теракта с ранениями был госпитализирован, после чего и рассказал сотрудникам правоохранительных органов все обстоятельства покушения.
— Сотрудники спецслужб Украины не дорожат ни своими кадрами, ни конфидентами, никем, — резюмирует офицер. — Используют наивную молодёжь, которая живет в медиапространстве, в соцсетях. По сути, для СБУ эти люди всего лишь орудие, а после выполнения своей миссии, они — отработанный материал.
По мнению оперативника, и здесь, и в других регионах нашей страны, сейчас как никогда, должна проводиться работа с населением, особенно с молодежью. На предприятия, в вузы, иные организации необходимо приглашать представителей правоохранительных органов, которые будут рассказывать, как не попасться на уловки вражеских спецслужб и не оказаться замешанным в преступной деятельности. Средства массовой информации, в свою очередь, должны активно принимать участие в этой работе, раскрывая населению коварство и подлость нашего противника. Только так мы сможем уберечь наших сограждан от непоправимых ошибок.