Правительство уже в ноябре может повысить пошлину на крепкий алкоголь из недружественных стран – виски, джин, ром —  с €3 до €5 за литр. По оценке участников рынка, бутылка в доступных ценовых категориях при таком раскладе подорожает на 100–200 рублей. Приведет ли рост цен к дефициту ассортимента перед Новым годом, как покупатели могут изменить привычки и кому новые правила дадут преимущество, разбирался «МК».

Фото: Лилия Шарловская

Повышение пошлины на крепкий алкоголь из недружественных стран может увеличить стоимость импортной бутылки на 100–200 рублей, причем наиболее заметным рост будет для покупателей в бюджетном сегменте. Отметим, что официально решение пока не приято. Одни источники, знакомые с ситуацией, утверждают, что постановление примут уже в ноябре 2026 года и изменения вступят в силу сразу. Другие прогнозируют старт новых пошлин с января 2027 года.

По мнению эксперта по маркетингу крепкого алкоголя, члена Гильдии маркетологов Руслана Брагина, пересмотр пошлин может подтолкнуть потребителей на переход к более доступным напиткам, российским аналогам или другим категориям алкоголя, но не приведет к фундаментальным изменениям рынка. При этом сформированные запасы позволят импортерам и торговым сетям пройти предновогодний сезон без серьезных перебоев с поставками.

— Руслан Леонидович, это повышение пошлины – что-то неожиданное для рынка или к нему все шло? Ранее ведь уже анонсировали такие меры, просто сроки все время сдвигались. Сейчас разговоры об этом снова активизировались — значит ли это, что решение практически принято?

— Скорее всего, дыма без огня не бывает, так что, вероятнее всего, повышение введут.

— А почему обсуждение особенно активизировалось перед Новым годом? Есть ли в этом какой‑то скрытый смысл?

— Да, тут есть логика: у крепкого алкоголя в России ярко выраженная сезонность. Рост спроса начинается в сентябре, пик приходится на Новый год, затем следуют подъемы к 23 февраля, 8 марта и майским праздникам — можно сказать, спрос идет такими «гребнями». Это связано и с климатом, и с традициями, и с массой других факторов.

Нормальные импортеры, у которых выстроен горизонт планирования, уже должны были завезти партии крепкого алкоголя из недружественных стран. Так что трагедии не случится: они успеют отторговать запасы и спокойно пережить новогодние праздники.

— О каких суммах подорожания идет речь? И как это отразится на потребителе в разных ценовых сегментах?

— Речь примерно о 100–200 рублях на бутылку — диапазон зависит от того, что еще «набегает» сверху: НДС, акции, наценки импортера, дистрибьютора и розницы. В итоге прибавка превращается в более крупную цифру.

Важно сегментировать рынок: на полке есть напитки до 1,5 тыс. рублей, до 3 тыс., до 5 тыс., свыше 5 тыс. и свыше 10 тыс. рублей. В сегменте за 5 тысяч рублей эти 100–200 рублей практически никто не заметит — чувствительность к цене там уже превышена, психологический порог пройден. А вот для тех, кто покупает напитки за 1,1-1,3 тыс. рублей, такое повышение будет заметным: у потребителя в голове есть свой психологический предел того, сколько он готов потратить на бутылку.

Это вызовет интересные процессы: возможна миграция потребителей либо в сторону более дешевых напитков той же категории, либо в сторону импортозамещения (поиск российских аналогов без пошлин), либо вообще в менее престижную категорию алкоголя. При этом речь не идет о запрете импорта, так что проблема не фундаментальная.

Лучше всего себя будут чувствовать поставщики дорогих позиций: французских коньяков, кальвадосов, однобочковых и коллекционных виски. Для них эта прибавка — как комариный укус, капля в море. Если смотреть на ситуацию с политической точки зрения, можно увидеть замысел перевести часть потребителей на импортозамещение.

— Пару лет назад, когда обсуждали возможные ограничения на алкоголь из недружественных стран, наблюдался ажиотаж: люди активно скупали привычные импортные спиртные напитки, пока те не исчезли из продажи или не подорожали. Может ли нынешнее повышение пошлин спровоцировать такую же волну закупок «про запас»?

— Вы абсолютно правы: стремление делать запасы, пока не подорожало, это у нас почти национальный вид спорта, традиция еще с советских времен. Но есть ли в этом сейчас практический смысл — вопрос отдельный.

С алкоголем ситуация следующая — это более эмоциональная продукция. Мой совет: если у вас есть любимый импортный бренд из недружественной страны, покупка сейчас в каком-то смысле может считаться инвестицией.

Но тут возникает другая психологическая проблема, о которой много говорят борцы с алкоголизацией, — проблема доступности. Если человек знает, что у него на балконе стоит ящик алкоголя или на полке — несколько лишних бутылок, он может рассуждать так: «А чего у меня стоят четыре одинаковые бутылки?» И это частично может спровоцировать всплеск потребления просто за счет повышенной доступности.

Да, кто-то, прочитав в газете или услышав по радио, что повысят пошлины на крепкий алкоголь из недружественных стран, придет в магазин и подумает: «Зарплату мне не поднимают, а тут завтра придется платить на 200 рублей больше. Дай-ка возьму не одну бутылочку, а три — вдруг бренд перестанут завозить». Но это именно эмоциональная реакция, а не рациональное планирование.

— При этом в последние годы в России фиксируется снижение потребления алкоголя. Как это соотносится с такими эмоциональными закупками и общей динамикой рынка?

-Действительно, сейчас говорят, что показатели потребления алкоголя в России — самые низкие за последние 20-30 лет. При этом алкоголь в текущих условиях дешеветь не может и не будет. Одна из причин — упущенная выгода импортеров и производителей: люди стали пить меньше, а часть спроса ушла в домашнее производство, в искусство домашней дистилляции. Поэтому итоговые цифры по рынку выглядят так, как выглядят.