Какой бы смысл ни вкладывал Папа Лев IV в свой апостольский визит во Францию, сторонники и противники президента Эммануэля Макрона и в Париже, и в Брюсселе довольно жестко вписали его речи в свою политическую повестку. Естественно, все находили в сказанном понтификом для себя либо своих политических кампаний некую поддержку свыше, однако большего внимания, наверное, заслуживает здесь Макрон как радушный хозяин, как отчасти виновник торжества, и его разношерстные друзья.
© IMAGO/VATICAN MEDIA/ Catholic Pr/ www.imago-images.de/ Global Look Press
Стараниями последних, например, из соответствующей парижской и брюссельской прессы можно было узнать, что едва ли не единственной целью приезда Льва IV оказалось предать анафеме правую партию «Национальное объединение», кандидаты которой, к неудовольствию промакроновской части истеблишмента, могут выиграть через полгода президентские выборы.
В статусных французских медиа в основном все было довольно сдержанно. Папа в своем обращении к верующим говорил о снисхождении к мигрантам? Правые настроены к мигрантам непримиримо – значит, Папа против них. Папа выказал неприятие к популистам? Из этого делались уверенные предположения, что правые популисты ему особенно противны. И практически везде в этих текстах были указаны ровно одна партия и ее лидеры.
Но зато в Брюсселе, где «НО» откровенно травят, в СМИ, близких к начальству ЕС, была просто жесть. Все что надо оказалось связано накрепко. Politico: «Папа Лев XIV призвал Францию к диалогу и многообразию, сделав завуалированный выпад в адрес популистов… Его обращение прозвучало за семь месяцев до президентских выборов во Франции, когда кандидат от крайне правых Марин Ле Пен лидировала в опросах общественного мнения в поддержку Национального собрания».
Одним словом, доверившись сторонникам Макрона, ошибиться насчет целей, с которыми он пригласил Льва IV, наверное, трудно. Да и вариантов нет. Ну не для того же он его позвал, чтобы сделать докладчиком на своей конференции «К корням Европы во имя мира и единства». Кстати, от чести принять участие в этом форуме отказались Джорджа Мелони, Фридрих Мерц, Урсула фон дер Ляйен, нидерландский премьер Роб Йеттен…
О том, в самом ли деле Макрон вписал папу римского Льва IV в свои игры против оппозиции, «МК» спросил у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.
– Судя по всему, Макрон позвал Папу в надежде, что тот повлияет на электорат правых и сделает их менее правыми, что ли. Но насколько обоснованы эти его ожидания, и, кстати, насколько это все хорошо для самого Папы?
– У нас сейчас не 50-е годы XX века. Тогда позиция Папы Пия XII сильно влияла на политические решения католиков. Уже после Второго Ватиканского собора, который был при Иоанне XXIII, в 1962-1965 годах, церковь практически отказалась от того, чтобы учить паству, как ей голосовать.
Поэтому если в пятидесятые церковь в той же Италии или во Франции выступала против коммунистов, коммунистической угрозы и так далее, то уже с 60-х годов она свернула эту свою политическую деятельность. Тому было несколько причин, но одна из них – падающая эффективность. То есть верующие продолжали ходить в храмы и в то же время голосовали в соответствии со своим разумением, а не с рекомендациями церковных деятелей даже самого высокого уровня. В то же время в тех же самых Франции и Италии и коммунисты начали демонстрировать лояльность, умеренность в отношении католиков. Поэтому церковь не претендует на то, чтобы втягиваться в конкретные избирательные кампании.
И эффект для Макрона в любом случае мог бы быть только очень опосредованным. И никакой прямой агитации со стороны Папы против одного из кандидатов или одной из партий быть просто не могло.
Что касается опосредованных каких-то вещей. Здесь можно обратиться к опыту Италии при Папе Франциске. А Италия – страна, где особое отношение к католицизму, более трепетное, чем во Франции. Все-таки Франция – страна светская. Там, в ходе целого ряда исторических процессов, политическое влияние католицизма оказалось уже к середине XX века серьезно подорвано. Там можно много о чем говорить, но, в общем, влияние церкви применительно к политическим решениям не очень высокое.
А вот в Италии традиционно оно было выше. Можно вспомнить, что там, например, была целая история лет пятнадцать назад – процесс в Европейском суде правам человека по поводу распятий в классах, которые одна истица хотела удалить, потому что они смущали ее ребенка. И Италия отбилась, распятия сохранили как историческую и культурную традицию. И здесь позиция абсолютного большинства итальянцев была в пользу сохранения этого важного символа.
И вот на этом фоне Папа Франциск выступает в поддержку миграции. Это был пятнадцатый-шестнадцатый год, когда люди в лодках приплывали. И вот Франциск, один из самых либеральных Пап – Лев по своей стилистике более умерен, – конечно же, однозначно мигрантов поддержал. А как проголосовали итальянские католики? Они в большинстве своем проголосовали за антиэмигрантские партии.
На этом поднялись Джорджа Мелони с партией «Братья Италии», Маттео Сальвини, который сейчас у нее вице-премьер, из партии «Лига». В общем, нынешние итальянские лидеры пришли к власти под антиэмигрантской повесткой, прямо противоположной курсу скончавшегося в прошлом году Папы Франциска.
То есть итальянские католики ходят в храмы, молятся, но разделяют политику и религию. И то же самое в еще большей степени, в связи с историческими особенностями, относится и к Франции.
Кстати, визит Льва IV был весьма успешен, очень большое количество людей собралось его приветствовать, но эти люди будут голосовать по-разному. Они будут голосовать так, как им подскажут их собственные политические приоритеты. Поэтому влияние Папы на будущие французские выборы на самом деле небольшое.
Я бы еще сравнил знаете с чем? Ведь Макрон восстановил Нотр-Дам де Пари. Там был спор по поводу шпиля: делать ли его модернистским или традиционалистским. Шпиль в результате остался привычным, Нотр-Дам был очень быстро восстановлен. Ученые, когда прогнозировали сроки восстановления, даже не рассчитывали на такое время. Некоторые говорили, что, может быть, он даже и десятилетиями будет стоять в центре Парижа сгоревшим… Но на рейтинге Макрона это не сказалось. Хотя католики, безусловно, были рады тому, что восстановление произошло в такие короткие сроки. Они были рады еще и до того, когда были спасены все основные святыни. То есть люди здесь разделяют все-таки религию и политику. Поэтому я думаю, что визит Папы вряд ли окажет какое-то политическое влияние.
Даже сейчас, когда перед потенциальным вторым туром внимательно смотрят, как могут проголосовать два-три процента избирателей, которые могут качнуться в ту или другую сторону, понятно, что на их мнение визит Папы вряд ли как-то окажет влияние. Потому что они воспринимают его визит как сугубо религиозное мероприятие, не политическое.
– Тем не менее, судя по части прессы, есть явная попытка притянуть Папу к борьбе против «Национального объединения» и Ле Пен. Все всё понимают, но тем не менее и Макрон, и его сторонники тянут Папу в эту историю. Или это какая-то попытка схватиться за соломинку?
– Ну, может быть, соломинка. А может быть, речь идет вот о чем, если уж подходить рационально. Речь может идти о первом туре. Наблюдатели сейчас обращают внимание в основном на второй тур, но есть интрига первого тура. Интрига в том, что, с одной стороны, точно выходит во второй тур представитель «Национального объединения», вне зависимости от того, разрешат ли Ле Пен продолжать участвовать или нет, но в любом случае представитель «Объединения» выходит. И, скорее всего, все-таки это будет Марин Ле Пен. Но кто против?
И вот здесь, наверное, есть желание, и оно, в общем-то, политтехнологически может быть понятно, привлечь умеренных католиков, которые побаиваются «Национального объединения». Там в основе давняя парижская история. В конце 70-х годов так называемые католики-интегристы, которые поссорились с Ватиканом из-за Второго Ватиканского собора, захватили храм, который находится рядом с бульваром Сен-Жермен. Туда ходил старый Жан-Мари ле Пен, это был такой центр крайне правых. Он не подчинялся ни Ватикану, ни Парижской архиепископии и так далее. Отношения там были сложные. Они пытались и другой храм захватить, но там отбились. Это, в общем, на самом деле вроде уже история, но отношение мирных католиков к семье Ле Пен из-за этого не очень благожелательное.
Но кто выходит во второй тур против Марин Ле Пен? Для французской элиты самое страшное, если выходит Меланшон. Это для них катастрофа. Это значит, что тут же минимум две трети избирателей проголосуют за Марин Ле Пен точно. Французский средний класс, французский буржуа боится Меланшона, считая его слишком левым, слишком радикальным. Коммунистом практически.
И, наверное, есть желание, чтобы умеренные католики как-то проголосовали в первом туре за центристского кандидата. Сейчас, допустим, рейтинги Филиппа и Меланшона сопоставимы, и в данном случае, скорее всего, речь об Эдуаре Филиппе. И вот здесь один-два пункта могут решить всё. Как они решили в 2002 году. Тогда ситуация, правда, была противоположная, когда во второй тур не попал премьер-министр от социалистов Лионель Жоспен, а попал Жан-Мари Ле Пен. Тогда он получил всего 20% во втором туре, и победил Ширак с 80%. Но это была другая Франция…
Но случайности всякие могут быть, и если разрыв будет один-два пункта, то тут дополнительно один-два пункта могут чего-то решить. И поэтому здесь, наверное, задача, может быть, не лобовая, чтобы ослабить Ле Пен. С моей точки зрения это выглядело бы несколько странным. Задача эта – привлечь умеренных католиков именно к центристскому кандидату, потому что там же будет еще и правоцентрист Брюно Ретайо от Партии республиканцев, и католические голоса могут уйти ему.
И вот здесь очень важно и для Макрона, и в целом для французской элиты, чтобы голоса умеренных католиков были в первом туре, а не во втором, когда Меланшон уже вдруг свалится на голову. Политтехнологическая игра, на мой взгляд, в этом. И дальше, уже перед вторым туром, привлекать меланшоновских избирателей против Ле Пен под антифашистскими лозунгами и так далее. Но сначала надо во второй тур еще выйти. А сейчас это не гарантировано совершенно. При этом Эдуар Филипп – правоцентрист и может вполне демонстрировать уважение к церкви в рамках, так сказать, современных представлений французской элиты о том, какие могут быть государственно-церковные отношения.
Поэтому вот этот момент может быть для них немаловажен – один-два пункта. То есть там никто, включая Макрона, не верит, что все католики, или большинство католиков, вдруг изменят свои взгляды из-за визита Папы, это было бы совершенно странно. Но вполне вероятно, что какие-то люди могут пойти голосовать именно за центриста в первом туре. И он таким образом окажется во втором туре, и игра продолжится.
На мой взгляд, такая сложная игра может быть, потому что сейчас будет идти борьба не за второй тур, а за выход центристского кандидата во второй тур.