Социальная изоляция и одиночество оставляют след не только на психике, но и на теле. Утверждается, что наиболее изолированные взрослые биологически старше примерно на четыре месяца, одинокие — на три, а у тех, кто одновременно изолирован и одинок, разрыв наибольший. При этом связь с одиночеством была сильнее среди мужчин, людей до 60 лет и тех, кто мало спит. Авторы подчёркивают важность не только количества контактов, но и наличия отношений, в которых человек чувствует поддержку.
© IMAGO/Zoonar.com/Dmitrii Marchen/www.imago-images.de/Global Look Press
Согласно исследованию с участием более 300 тысяч человек из Великобритании, социально изолированные и одинокие взрослые, как правило, имеют биологический возраст старше хронологического и сталкиваются с более высоким риском смерти; у людей, одновременно изолированных и одиноких, разрыв наибольший. Биологический возраст измеряет физиологическое состояние клеток и органов; когда он превышает хронологический, это называют ускорением старения, предсказывающим риск хронических заболеваний и ранней смерти.
Поясним: изоляция — объективное отсутствие контактов (проживание в одиночестве, редкие встречи с близкими, неучастие в группах), одиночество — субъективное ощущение оторванности или отсутствия кого-то, кому можно довериться, которое можно испытывать даже среди людей. Обе формы связаны с хроническим стрессом, вредными привычками и нарушением иммунитета.
Исследование провели Руи Мао и Синь Мэн с коллегами. Они проанализировали данные 309 746 взрослых. Изоляцию оценивали по шкале от 0 до 3 (проживание в одиночестве, редкие визиты, неучастие в мероприятиях), одиночество — от 0 до 2. Биологический возраст измеряли по формуле на основе биомаркеров крови, а также рассчитался полигенный риск.
В моделях с учётом демографии, образа жизни и болезней обе формы разобщённости были связаны со старшим биологическим возрастом. Так, каждое увеличение на балл по изоляции соответствовало +0,17 года, по одиночеству — +0,15 года. Наиболее изолированные были биологически старше на 0,33 года (около четырёх месяцев), одинокие — на 0,24 года (около трёх месяцев).
«Это скромные средние различия, а не прогнозы для отдельного человека, — пояснили исследователи. — Их значимость в том, что они могут рассказать о здоровье большой части населения», — отмечают авторы. По их словам, полностью скорректированные оценки занижают связь, поскольку курение, недосып и болезни сами могут быть путями, связывающими разобщённость со старением.
При совместном изучении обнаружилась аддитивная закономерность: одновременно сильно изолированные и одинокие имели наибольшее ускорение. Однако генетические данные не показали значимой взаимосвязи риска и разобщённости, но риски накладываются: при высоком генетическом риске и высокой изоляции участники были старше примерно на 1,7 года, при риске и одиночестве — на 1,85 года.
«Важным открытием стала связь между ограниченной эмоциональной поддержкой и ускорением старения, — отметили Мао и Мэн. — Отсутствие кого-то, кому можно довериться, показало связь, сопоставимую с чувством одиночества. Это подчёркивает важность не только количества контактов, но и отношений, в которых человек чувствует поддержку».
Связь одиночества с ускорением старения была сильнее среди мужчин, людей до 60 лет, с низкими доходами, никогда не куривших и с нездоровым сном; связь изоляции существенно не различалась по полу, ИМТ или пребыванию на солнце. Чтобы исключить обратную причинность, провели менделевский рандомизационный анализ. Исследователи заключили, что генетическая склонность к одиночеству была положительно связана с ускорением старения, а тенденции к посещению тренажёрного зала или религиозной группы — с меньшим ускорением.