На минувшей неделе в США возрасте ста лет ушел из жизни Алан Гринспен — человек, чье имя почти на два десятилетия стало синонимом мировой финансовой власти. Возглавляя ФРС (центробанк США) в эпоху глобальных потрясений, он обеспечил Америке невиданный экономический подъем, войдя в историю как великий финансовый дирижер. Однако за фасадом этого успеха скрывалась политика сверхдешевых денег, которая в итоге спровоцировала ипотечный «пузырь» и обрушила мировую экономику в 2008 году. О том, какое влияние политика Гринспена оказала на нашу страну — в материале «МК».
© Danita Delimont Stock Photograph/ Danita Delimont/Global Look Press
Вековой маэстро
Выдающийся американский экономист Алан Гринспен ушел из жизни в возрасте 100 лет 22 июня 2026 года. Он дирижировал Федеральной резервной системой (ФРС) США при четырех президентах с 1987 по 2006 год. Споры о его наследии не утихнут никогда. Для одних он — спаситель, подаривший Америке золотую эру роста. Для других — человек, своими руками заложивший бомбу замедленного действия под мировую экономику.
Путь наверх выпускника Нью-Йоркского университета, который сначала преподавал в родном вузе и параллельно руководил консалтинговой фирмой Townsend-Greenspan&Co, затем стал политическим консультантом президента США Ричарда Никсона, а в 1974 году председателем Совета экономических советников, увенчался назначением главой Федрезерва по запросу очередного главы Белого дома Рональда Рейгана. Позднее его переутверждали пять раз, и Гринспен стал вторым по долгожительству главой американского ЦБ в истории США. Его профессиональным «крещением» стал обвал рынка в «черный понедельник» 1987 года, когда индекс Dow Jones упал на 22%. Тогда он просто пообещал влить в систему ликвидность, и паника отступила.
При Гринспене Америка пережила крах СССР и азиатский финансовый кризис 1997–1998 годов, но почти не знала спадов. Цифры его эпохи звучат как макроэкономическое чудо: ВВП США за период его руководством ФРС вырос на 72%, индекс Dow Jones взлетел с 2,6 до 10,8 тыс. пунктов, а в стране за 18 лет появилось 32,1 млн новых рабочих мест.
Но эта безоблачность сыграла злую шутку. После терактов 11 сентября 2001 года, чтобы реанимировать замершую от страха экономику и как-то стимулировать к потреблению боявшихся даже летать на самолетах, а не то, что брать кредиты на длительный срок американцев, Гринспен начал политику низких учетных ставок, что сделало займы очень доступными.
Экономическое чудо и финансовый армагеддон-2008
Банки, почуяв легкую прибыль, начали массово выдавать ипотеку неплатежеспособным гражданам, наивно полагая, что люди, которые не могут купить холодильник, смогут перекредитоваться и получить ссуду на целую квартиру, а то и отдельный дом, а дешевый доллар — это навсегда. Так расцвел рынок subprime — высокорисковых займов.
Разгребать этот гигантский «снежный ком» плохих кредитов пришлось уже преемнику Гринспена Бену Бернанке. «Пузырь» на американском ипотечном рынке лопнул, устроив мировой финансовый кризис в 2008 году.
На слушаниях в Конгрессе по этому кейсу 82-летний маэстро монетарной политики признался шокированным сенаторам, что «пытался предупредить о рискованности некоторых ипотечных кредитов», но масштаб ущерба от лопнувшего «пузыря» оказался гораздо больше, чем он мог себе представить. Впрочем, до конца дней Гринспен отстаивал свою философию, утверждая, что был прав в 70% решений, а низкие ставки не имели отношения к «пузырю». В 2018 году он выпустил книгу «Капитализм в Америке», подводя итог своей эпохе. Гринспен ушел легендой, оставив после себя не только учебники по макроэкономике, но и горькие уроки.
«Главные заслуги Алана Гринспена перед экономикой США и, отчасти, мировой экономикой, заключаются в том, что во время его длительного периода пребывания на посту главы ФРС, он всегда выступал за последовательное снижение процентных ставок в целях поддержки экономического роста, — утверждает ведущий аналитик Freedom Global Наталья Мильчакова. — Напомним, что Гринспен возглавлял ФРС почти 19 лет — с 1987 по февраль 2006 года. Очень важным достижением ФРС под руководством Гринспена было снижение процентных ставок. Гринспен возглавил Федрезерв, когда средняя процентная ставка по федеральным фондам была 6,5%, а на момент, когда он покинул пост главы регулятора, она составляла 4,5%».
Политика снижения процентных ставок помогла американскому Минфину добиться не только уменьшения бюджетного дефицита США, но даже обеспечить на четыре года, при президенте Билле Клинтоне, временный профицит госказны. Гринспену приписывают большие заслуги в том, что обвал американского фондового рынка в октябре 1987 года не перерос в масштабный внутренний и тем более мировой экономический кризис, благодаря щедрым кредитам крупным американским банкам и инвестиционным структурам от ФРС. Кроме того, он был одним из инициаторов политики масштабного снижения процентных ставок ФРС в 1998 году, чтобы предотвратить бегство капитала из стран Латинской Америки в США и возможный экономический кризис, который грозил охватить весь южноамериканский континент. Безусловно, самой сильной стороной политики Гринспена было его твёрдое стремление снижать процентные ставки и смягчать денежно-кредитную политику (ДКП) в целях поддержки экономического роста, но одновременно до такого уровня, который не позволил бы слишком наращивать инфляцию в США.
Были у Гринспена, конечно, и ошибки, причём некоторые из них оказались «сопутствующим ущербом» сильных сторон его курса. Как у политики высоких процентных ставок, так и у низких, есть свои критики и даже «хейтеры». Так, Гринспен и его стратегия низких ставок подвергались резкой критике во время кризиса «доткомов» начала XXI века и даже ипотечного кризиса 2008 года, перешедшего очень быстро в первый в текущем веке мировой финансовый кризис (несмотря на то, что в 2008 году Гринспен уже два года как покинул пост главы ФРС). Однако политика Гринспена как раз позволила экономике США и особенно банковской системе создать запас прочности в период мирового кризиса, поэтому США и преодолели в 2008-первой половине 2009 года этот кризис очень быстро.
«Опыт Гринспена в последовательном снижении процентных ставок и одновременном строгом таргетировании инфляции мог бы быть весьма полезным для ЦБ РФ, — утверждает Мильчакова. — Важно также отметить, что на посту главы ФРС Алан Гринспен всегда был «вперёд смотрящим» и поэтому на возникавшие в период его работы в Федрезерве внешние вызовы у него всегда уже был готов ответ и соответствующий комплекс мер по борьбе с этими вызовами». В последующие годы ФРС при других руководителях стала «пожарной командой», которая не слишком большое внимание уделяет тому, что будет завтра и в долгосрочном периоде, а просто принимает чрезвычайные меры, причём с большим опозданием. Вот такой опыт российским монетарным и финансовым регуляторам совсем не нужен, заключила аналитик.
Тучные «нулевые»
Как решения главы ФРС влияли на кошелек каждого жителя планеты, в том числе и россиян, почему его называли «дядей Грином», а его политика создала для нашей страны экономический бум 2000-х и чем обернулась его любовь к свободному рынку, «МК» рассказал независимый инвестиционный аналитик Александр Разуваев.
— Гринспен возглавлял ФРС с 1987 по 2006 год — это второй по длительности руководитель американского монетарного регулятора! Чем он запомнился миру?
— Гринспен — это целая эпоха в мировой экономике. Именно при нем родился термин «пут ФРС» (от англ. put option — опцион пут). Если объяснять простым языком, это негласное правило: если на фондовом рынке начинается обвал, ФРС бросается его спасать, вливая деньги в систему. Это как бесплатная страховка для инвесторов.
Гринспен первым начал применять эту практику. Например, в 1998 году он решительно спас гигантский хеджевый фонд LTCM, который рухнул и мог потянуть за собой всю экономику США. Регулятор вмешался, и системного кризиса удалось избежать. Также стоит вспомнить его работу с администрацией Билла Клинтона: именно при Гринспене США в последний раз имели стабильный профицит бюджета, то есть тратили меньше, чем зарабатывали.
— Но ведь за все хорошее в этом мире приходится платить. Говорят, что именно его политика заложила мину замедленного действия под мировую экономику?
— Абсолютно верно. У медали есть обратная сторона. Гринспен провел две ключевые реформы, которые изменили мир. Во-первых, при нем отменили акт Гласса-Стигалла 1933 года. Раньше этот закон разделял коммерческие банки (которые хранят вклады) и инвестиционные (которые рискуют на бирже). После отмены банки смогли совмещать эти деятельности. Во-вторых, он дал зеленый свет свободной торговле деривативами — сложными производными финансовыми инструментами.
Это дерегулирование запустило рост огромных финансовых «пузырей». Первый лопнул в 2000 году (крах интернет-компаний, известный как кризис доткомов), а второй, гораздо более страшный, рванул в 2008–2009 годах — ипотечный кризис в США, быстро ставший мировым. Мы в России этот кризис 2008 года помним прекрасно: обнуление цен на нефть, падение фондового рынка… Тогда нашу экономику спасло только чудо — вернее, стабилизационный фонд, который по инициативе тогдашнего главы Минфина Алексея Кудрина начали создавать еще в «тучные» нулевые годы.
— Если говорить о России, то многие читатели помнят 2000-е как время невероятного экономического чуда: росли зарплаты, укреплялся рубль, появлялись социальные программы. При чем тут глава американского ФРС?
— Это самый интересный момент! Экономическое чудо России 2000-х было во многом построено на фундаменте, залитом дешевыми американскими деньгами. Гринспен, конечно, о России не думал. Он просто пытался реанимировать экономику США после краха доткомов и терактов 11 сентября 2001 года.
Что он сделал? С конца 2000-го по середину 2003 года ФРС снизила ключевую ставку с рекордных 6,5% до 1%. Это были самые дешевые деньги в истории США! Американцы набрали дешевых кредитов и пошли в магазины. Они скупали электронику, одежду, игрушки — всё то, что производилось в Китае.
Китай, чтобы удовлетворить этот бешеный спрос, начал строить заводы и инфраструктуру, а для этого требовались ресурсы: уголь, железная руда, медь. И, конечно, нефть с газом. Глобальный спрос потащил вверх цены на сырье. В начале 2000-х баррель российской нефти Urals стоил около $20, а к 2008 году улетел за $140!
Получилась красивая монетарная цепочка: США → Китай → сырьевые рынки → Россия. Дешевый доллар создал спрос, Китай трансформировал его в потребность в ресурсах, а Россия оказалась в нужное время в нужном месте с ее нефтью и газом.
— Другими словами, достижения российских «тучных нулевых» — это побочный эффект политики Гринспена?
— Именно так. Рост ВВП, наполнение бюджета, социальные программы, первые стабфонды — всё это стало возможным благодаря сверхдешевому доллару. Кстати, Гринспен также утвердил мандат центральных банков на борьбу с инфляцией. Сегодня инфляционное таргетирование (это политика, когда ЦБ ставит четкую цель по уровню инфляции) используют более 40 крупных стран, включая Россию, США и государства ЕС. Двадцать лет назад акции дорожали не по дням, а по часам, ставки снижались. Все понимали: во многом это заслуга «дяди Грина».
Конечно, российские власти много сделали для успеха 2000-х годов: закрыли внутренние офшоры и провели бархатную национализацию нефтяного сектора, то есть вернули природную ренту в казну. Тогдашний глава Минфина Алексей Кудрин и руководители другие руководители экономического блока добились значительных успехов, и все россияне должны сказать им спасибо. Но определенный вклад Гринспена в полученный ими эффект тоже есть.
— А как к нему относились в самой России, особенно в лихие 90-е, когда у нас были дефолты и тяжелейший кризис?
— Я могу рассказать вам историю из личного опыта. В девяностые годы я работал и защищал диссертацию в Центре финансово-банковских исследований Института экономики Российской Академии наук. Там, естественно, много времени уделялось экономической теории. И американцев у нас по политическим причинам тогда не очень любили. Было модно и удобно делать «заокеанского дядю» виноватым за все провалы наших рыночных реформ.
Но Алан Гринспен был исключением. В академической и финансовой среде его все глубоко уважали. Многие в научной среде чуть ли не вслух сожалели, что в момент болезненного перехода нашей страны к рынку у нас не было своих финансистов такого высокого, гринспеновского уровня. Ну а сейчас остается сказать только: светлая память великому финансисту: его уроки будут актуальны для финансового мира еще очень долго.