Крымский мост дважды атаковали украинские беспилотники: удары были нанесены 16 и 17 ноября, автомобильное движение остановлено, поезда по мосту едут. Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело о теракте.
Фото: Kremlin Pool/Global Look Press/Global Look Press
Военный аналитик, главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко в интервью «МК» объяснил, зачем противник бьёт по мосту в преддверии встречи «большой тройки» (РФ, США, КНР) и и почему ответ должен быть не «ударом возмездия», а системной работой по уничтожению противника.
— Игорь Юрьевич, почему нанесен повторный удар по Крымскому мосту?
— Здесь два момента. Первый — ожидается открытие саммита в Китае и встреча «большой тройки». Очевидно, что эти атаки призваны создать негативный фон вокруг России.
Второе — Украина точно не сама наносила удары. Это делалось при тесной координации и разведобеспечении со стороны ряда ключевых стран Европы — в частности, Германии, Франции, Великобритания, Цель — не дать реализовать те предварительные договорённости, которые обсуждались в Объединённых Арабских Эмиратах при посредничестве американцев между Россией и Украиной.
— То есть это попытка сорвать переговорный процесс?
— Именно так.
— А какой может быть удар возмездия по Украине за сегодняшнюю атаку?
— Хочу сказать прямо: нам не нужны «удары возмездия», потому что так мы в роли «терпил» каждый раз оказываемся. По нам ударили — у нас удар возмездия.
Нам нужна серьёзная ежедневная работа. Я уже называл ключевое направление — энергетика. Полностью обесточить Украину. Мы не атакуем АЭС, мы не можем атаковать атомные электростанции. Но путём воздействия на подводящую инфраструктуру — подстанции, линии электропередач — мы можем сделать так, чтобы реакторы АЭС перешли в режим аварийной остановки и прекратили выработку электроэнергии на обозримую историческую перспективу. Атомной генерации у террористического киевского режима не должно быть.
Всё остальное надо просто разносить в угли. Теплоэлектростанции — уничтожать. Машинные залы гидроэлектростанций — уничтожать. Задача элементарная, как показывает операция НАТО в 1999 году против Югославии и все другие кампании, которые проводили США и Североатлантический альянс. Не надо ничего изобретать — надо брать за основу те же кальки, по которым противник действует против своих врагов.
— Какие еще выводы надо сделать после терактов Украины?
— Мы должны говорить прямо: в ближайшие 15–20 лет украинский терроризм будет с нами. Независимо от того, сохранится Украина как государство или нет. Поэтому модель реагирования должна быть ужесточена, в том числе в плане подготовки населения к повышению бдительности, нормальному информированию органов безопасности и правопорядка о любых подозрительных людях и моментах, которые настораживают. Нам нужен израильский опыт антитеррористической готовности населения.
Судя по масштабам последних пресечённых действий, в частности, в южных регионах России, где помимо дронов, террористы планировали применять автономные робототехнические мобильные комплексы — противник очень серьёзно относится к масштабированию подобной активности. Эта угроза с нами надолго, на десятилетия.
Надо менять очень многое — и в психологии населения, и в его готовности реагировать. Нужны антитеррористические ролики, которые при просмотре десятками миллионов зрителей элементарно формировали бы навыки безопасности и бдительности. Этот вопрос уже назрел.