Телеведущая Арина Шарапова вот уже десятки лет будит всю страну по утрам на телеканале, заряжая позитивом на весь день. Но это далеко не единственное ее занятие. Когда-то она преподавала студентам, а теперь помимо работы с подрастающим поколением еще и снимает документальные фильмы! Как призналась звезда «МК», в какой-то момент она точно поняла, что кино для нее — один из самых сильных видов искусства. Шарапова снимает кино… Звучит неожиданно. Мы решили выяснить, откуда вдруг взялось это увлечение. А заодно и узнали, как ей удается вообще практически не меняться с годами, как поживает ее семья и при чем здесь культурный код?
Фото: Из личного архива
тестовый баннер под заглавное изображение
«У нас сейчас нет какой-то объединяющей идеи, кроме самой России»
— Арина, ну вы в очередной раз нас всех удивляете. Уже и кино начали снимать! Почему вдруг такое неожиданное занятие?
— Дело в том, что в какой-то момент возникает потребность у человека — поделиться. Накопил знания, понимание жизни, внутренние возможности — делись. Я ведь педагог по образованию, и вот это ощущение, что надо отдавать, наступает в жизни у каждого созревшего человека. После такой работы я вдруг осознала, что один из самых сильных видов искусства, который особенно на нас влияет, это кино. Кино дает возможность донести до человека суть, как говорил Луначарский, имея в виду безграмотных. Ну, это он, конечно, махнул — все мы умеем читать и писать. Но он был прав в том смысле, что до человеческого сердца проще достучаться, когда ты работаешь с картинкой. Я, кстати, помню, в советское время был третий канал, на котором шли образовательные проекты. Помню, на уроке истории учительница говорила: «А сейчас нам покажут, как Александр Невский дрался с врагами». Она включала телевизор, и мы, открывши рот, смотрели на протяжении 20 минут. Я всегда это вспоминала, и у меня была мечта спустя годы что-то подобное сделать. И я подумала, что беседа в формате «Разговоры о важном» будет самой подходящей. В общем, мы с командой стали создавать документальные фильмы-дискуссии «Культурный код. Россия», которые фактически заставляют людей размышлять. Это мое новое занятие в жизни.
— О чем же вы размышляете в кино?
— В первой части нашего цикла принимал участие Андрей Кончаловский, и в одном из наших фильмов он задался вопросом: «Что такое культурный код? Это наши общие ценности, это то, что нас объединяет». И действительно: в последнее время люди все больше стали задумываться, что же их объединяет? И ответ, кажется, очевиден: это вера, понимание справедливости, потому что мы в своем большинстве неравнодушные люди. Нам важнее такие чувства, как любовь, верность. Мы все в основном очень сострадательны, милосердны. И это все и есть наш культурный код. Почему нас победить-то никто не может? Потому что мы можем сначала посидеть на кухне, поругать всех, а потом понять для себя, что мы любим нашу страну. И вот эта потрясающая любовь к Родине скрывается в сердце у каждого, ее просто надо немного разбудить. Я думаю, что у нас сейчас нет какой-то объединяющей идеи, кроме самой России. Деньги не могут быть таким мерилом твоего счастья, к сожалению, хотя кто же против? Выясняется, что, оказывается, мы очень любим жить в семьях, для нас семья как воздух. Люди, которые приходят к какому-то одиночеству, к сожалению, приходят к нему вынужденно. Но, по сути, мы все люди семьи. Так сложилось. Правда, семья — это большой труд, работа, а работать никто не хочет. Люди занимаются какими-то внутренними физическими удовольствиями, и союз разваливается.
— А откуда взялась сама идея изучения нашего культурного кода?
— Она была на поверхности на самом деле. Вот вышел фильм «Любовь Советского Союза», многие к нему по-разному отнеслись. Это фантастическая сказка для взрослых, где говорится, что любовь — это наш фундамент, что русские женщины жертвенны, в том числе во имя любви. И это все далеко не присуще Европе. Я из таких женщин даже никого и не знаю в Европе, кроме Жанны Д’Арк, но она жертва военной идеи. Так что если взять и сложить русские ценности, то получится такой фундамент, на котором можно строить дом, который не развалится, в котором будет уютно жить. И сейчас Россия пытается объединиться хотя бы в этих понятиях. Это тоже своего рода идея, которая дается нелегко. То, что сейчас происходит, СВО, это повод сильно задуматься над мироощущением. Мы понимаем, насколько жертвенны и насколько фантастически сильны наши солдаты, ведь на сегодняшний день русская армия — номер один в мире. И это признают уже наши враги. Все это происходит не только благодаря грамотному руководству, а потому что наши люди осознали необходимость, они понимают, за что они идут, почему. Потому что Москва за нами. В общем, эта тема поиска общей идеи, культурного кода глубока и бесконечна, она не могла не заставить о ней размышлять. Поэтому сначала мы сняли 4 документальных фильма на темы театра, кино, литературы, искусства и традиций. А теперь начали работать и над второй частью «Культурный код. Россия. 2.0: киномозаика традиционных духовно-нравственных ценностей» — об уникальных людях и великих именах России. Вообще, те, кто снимает фильмы, часто стараются о таких темах говорить, у нас уже тренд появился в России. А вот деньги, бизнес и ЛГБТ-сообщества (признаны экстремистским движением и запрещено в России) не являются нашими трендами.
«Общение с моими друзьями для меня лекарство»
— А каково ваше отношение к подобным меньшинствам?
— Я к этому отношусь так: живите как хотите, это личное дело каждого, но не надо делать из этого тренд, умышленный, деструктивный перебор. Ну, вам врежут, и таких случаев достаточно много, накостыляют — и рожать будет нечем, так что зачем это надо? Я вот сейчас начинаю осознавать, что европейское сообщество так долго не протянет, потому что Римская империя накануне своего падения погрязла в свальных грехах. У нас в России действительно сейчас большая демографическая проблема, и если так пойдет, через какое-то время населению будет туговато. Так что сейчас надо делать все, чтобы рождались дети в семьях. Дальше, конечно, следует вопрос, что их надо обеспечивать, что нужны квартиры. Но тут тоже надо понимать, что мы так долго были в зависимости и менять путь очень трудно. Но я уверена, что мы победим. Через боль, но мы победим.
— Многие ваши коллеги признаются, что потеряли немало друзей и даже родственные связи после начала СВО. У вас происходило что-то подобное?
— Нет, конечно. Я представитель того поколения, которое живет с мыслью о том, как хорошо общаться. Бесконечное общение с моими друзьями для меня лекарство, воздух. Что касается молодых ребят, там такое бывает, это правда. Вообще со мной все просто: я живу в стране, которую люблю. Если и происходят какие-то издержки или какие-то несправедливости, естественно, я это понимаю и подмечаю. Но тогда надо что-то делать! Ты не можешь просто лежать на кровати и говорить: «Вот это мне не нравится, это я не хочу и не буду». Ты встань, сделай что-то, покажи, что ты умеешь. Я очень не люблю всяких театральных и телевизионных критиков. Это смешные люди: они никогда не играли в театре, не стояли на месте актеров, режиссеров, но сделали критику своей профессией. Они позволяют себе критиковать, а мне кажется, что делать это может только тот человек, который это попробовал. Знаете: собака лает — караван идет.
— В нашем интервью несколько лет назад вы рассказывали, что работали преподавателем, сейчас вы продолжаете эту деятельность?
— Я сейчас совсем не преподаю, а управляю образовательными проектами, продюсирую. При этом я знаю столько молодых ребят, с которыми мы общаемся, показываем им фильмы.
— На ваш взгляд, отличается нынешнее поколение от того, что было раньше?
— Мне нравится нынешнее поколение. Знаете, они так рассуждают! Сейчас у ребят какая-то просто массовая глубина. Возможно, благодаря развитию Интернета. Я говорю о тех ребятах, которых я знаю. Естественно, есть дети более сложные, с ними мы тоже работаем. По сути, ребята классные, просто я вообще хорошо отношусь к людям. Мне вот учителей жалко искренне. При такой нагрузке и количестве детей в классах такая зарплата… Но это уже другая история.
«Мама до 91 года не пользовалась кремами, была молода»
— Как вам удается не меняться с годами?
— Честно говоря, когда я отвечаю, что это все мама с папой, мне никто не верит. У меня мама до 91 года не пользовалась кремами, она была молода, у нее не было морщин. Она просто как-то сама кулачками растирала свои щечки. Я считаю, что это ДНК, потому что те, кто видел мою маму — а ее многие видели, даже в передаче Елены Малышевой, — говорят, что она хороша: худая, талия в юности была 56 см. В общем, наследственность.
— Но к специалистам по красоте удается сходить, например?
— Надо обязательно ходить к косметологам! Массаж, какие-то уколы, новые, современные процедуры — я все это люблю. Мне, кстати, посоветовала клинику Елена Малышева, и в ней доктора, которые улучшают качество моей жизни. Просто когда ты взрослеешь, надо больше сопротивляться возрасту, и такие процедуры помогают.
— Попадали к нерадивым специалистам?
— Да, но это было давно. Делали какой-нибудь ботокс, и сделали неправильно. Помню, это было ужасно, и я даже один раз из-за этого в эфир не пошла. Ну просто невозможно было: не так укололи. Да все было, как и у многих. Наверное, поэтому я и пошла к специалистам уже по совету профессионалов.
— Спорт — это про вас?
— Я всю жизнь занималась йогой, бегала, а в последнее время что-то у меня нет времени, да и лень бывает. Зато у меня есть собака Лея, я с ней гуляю утром и вечером по часу-полтора. Считала, что это своего рода замена спорту, но, к сожалению, как сказали специалисты, это не так. (Смеется.) Надо действительно бегать по дорожке и вести еще более активный образ жизни.
— Расскажите нам о вашем прекрасном питомце…
— О, это потрясающая собака! У меня раньше был самоед, он умер в апреле прошлого года. Мы привезли его хирургу, хирург совершил врачебную ошибку, в общем, долгая история… И сын мне сказал: «Что ты так страдаешь? Вот тебе такой же самоед, только девочка». И вот этот самоед-девочка ходит со мной на работу, с мужем на работу. Потому что у нас нет мамок и нянек, а с ней сидеть особо некому. Сегодня у меня ночные эфиры, у мужа тоже работа, поэтому я ее на один день отдам в гостиницу. Мы страдаем от этого, конечно, ну а что делать? Мы ее так любим; она веселая, дружелюбная…
— А зачем брать ее с собой?
— Просто она еще маленькая и уже поела тот прекрасный ремонт, который мне сделала программа «Идеальный ремонт». И так хорошо поела, что оставлять ее одну дома пока еще рано. Еще месяца три-четыре — и вырастет. А пока живем без плинтусов, стулья уже чинили, все ножки подраны. Но главное, что ей так хорошо! (Смеется.)
«В отношения сына не вмешиваюсь»
— В Интернете утверждают, что вы работали вместе с сыном, у вас похожий род деятельности…
— Что вы! Он большое кино снимает, а я — маленькие обучающие документалки. Он такой столп… Я смотрю на него снизу вверх — дети должны перерастать родителей.
— Материнского совета просит?
— Нет, это я у него прошу. Он такой образованный, человек глубоких энциклопедических знаний, большой профессионал. И у него почти всегда есть ответы на все вопросы, и мне это нравится. Мы с ним обсуждаем фильмы, когда у кого что выйдет, разные вопросы. В основном даже больше бытовые.
— А как часто вам удается видеться?
— Ну, мы вчера, например, виделись. Были все вместе на дне рождения, потому что так получилось, что друзья моих детей стали еще и моими друзьями. И мы теперь уже вообще запутались, кто с кем первый познакомился. (Улыбается.) У меня есть друзья разных возрастов: и 30-летние, и 50-летние.
— Ваши внуки все тоже очень талантливые…
— Не знаю, насколько они талантливые… Вроде люди как люди. (Улыбается.) Старший в университете учится на экономическом факультете, младший — в лицее. Они серьезно относятся к образованию, их основная цель — трудиться, и это главное, что они делают в жизни. Конечно, у них есть и хобби: они отлично катаются на водных лыжах, на вейкборде, играют в теннис. Они поспортивнее меня.
— Вы проводите с ними время?
— Сейчас уже поменьше, потому что они живут в своем темпе, но раз в неделю, в субботу-воскресенье, мы видимся, конечно. Мы можем посидеть где-нибудь в кафе, поболтать, погулять, друзья к ним, опять же, приходят, и на дачу можем поехать.
— Трудолюбие от вас перешло?
— Сын у меня очень большой трудоголик, это правда. Ну и невестка Алинка такая же. Этот трудоголизм — просто зараза в нашей семье, которая пристает ко всем. (Смеется.)
— Признайтесь, какая вы свекровь?
— Я даже не знаю, какая я. Мы же все дружим. Для меня Алина как дочь, как член семьи, я ее знаю с 13 лет. Они подружились с моим сыном еще в школе и с тех пор вместе.
— То есть ситуация, когда мама не сразу принимает невестку, это не про вас?
— Конечно, нет. Если это любовь, то как ее можно разрушать, разваливать? Наоборот, ее надо поддерживать, защищать от всяких посягательств разных людей. «Ромео и Джульетта» — это мое любимейшее произведение. Я думаю, его надо дать в руки каждой маме. Я не вмешиваюсь в их отношения, считаю, что это вообще неправильно. Опыт как старое ношеное платье — редко кому впору. Конечно, ты наблюдаешь за происходящим, но главное, просто чтобы все были здоровы.
— После пандемии многие переехали за город, да так там и остались. А вы загородный житель или любите проводить время в центре?
— Я обожаю бывать за городом, но сейчас мне некогда туда ездить, поэтому я остаюсь в городе. К тому же могу таким образом с кем-то повидаться на выходных. А еще сейчас такая погода дурацкая бывает — никуда не хочется ехать, только в Москве оставаться.
Я, конечно, очень люблю природу, у меня на участке море роз, которые я сама посадила, есть сад. Выросло еще так много деревьев, часть которых я неправильно посадила, пришлось их выкорчевывать спустя 20 лет. Они все мешают друг другу. Я думаю, что надо просто заканчивать специальные курсы, а потом уже сажать, а еще пользоваться советами других знатоков. Но иногда же хочется все делать самой. Розы, кстати, не так давно уже укрывали, но не мы, потому что на дачу просто некогда съездить.
— Вот слушаю вас и думаю: у вас столько разных занятий и работы, а как вы восстанавливаетесь, чтобы радовать нас с экранов телевизоров?
— Честно говоря, ничего не делать не умею. Мне многие говорят: «Ну ты что, не можешь полежать на диване, книжку почитать?» Я читаю, но сидя. А так чтобы валяться — не получается. Ну, если только сериал посмотреть, это я могу. Сейчас много фильмов, но шедевров совсем мало, и это видно сразу. Пыталась смотреть «Лихие», но там столько крови, что я не смогла. Кажется, я поняла: мне нужны мудрые сериалы…