Госдума справилась с поправками в бюджет 2026–2028 гг. вдвое быстрее анонсированных Вячеславом Володиным 9 часов. Даже налоговые новации, включая буквально свалившийся на голову депутатам «технологический сбор», особых дискуссий не вызвали, а собственные поправки и критику Минфина озвучили только представители КПРФ и независимый депутат Оксана Дмитриева. Фракция эсеров решила впервые в истории поддержать бюджет во втором чтении. А в ЛДПР его назвали «сложным, но не чужим».

Фото: duma.gov.ru

тестовый баннер под заглавное изображение

Рассмотрение поправок в бюджет 2026–2028 гг. прошло на не самом радужном фоне. Санкции против нефтяников, введенные Трампом, опустили цены на российскую нефть ниже $40 за баррель без особых надежд на скорейшее восстановление. (Напомним, что на днях президент США заявил также о готовности ввести 500%-е пошлины для всех покупателей российской продукции, что вряд ли добавит энтузиазма импортерам энергоресурсов.) При этом федеральный бюджет 2026 года сверстан исходя из средней стоимости нефти $59 за баррель. А $35 фигурируют в рисковом сценарии ЦБ: если средняя цена на российскую нефть зафиксируется на этом уровне, последствия для экономики и бюджета будут катастрофическими.

Казалось бы, ситуация на нефтяных рынках ставит крест на любых дополнительных ассигнованиях, о которых в своих поправках просят депутаты, — дай бог, чтобы средств хватило на уже запланированные расходы. Тем не менее первые 1,5 часа Госдума занималась рассмотрением «хотелок» представителей КПРФ. Предложения они вносили, безусловно, важные и нужные (например, дать дополнительные деньги на лекарства для новых групп сердечников или на жилье для детей-сирот), но, увы, не обеспеченные главным — источниками финансирования. Подавляющее большинство авторов поправок «покушались» на Резервный фонд правительства, предлагая взять из него кто 43 млрд, а кто и 87 млрд руб. Но глава профильного комитета (и основной докладчик) Андрей Макаров всем немилосердно отказывал, объясняя, что в фонде лежит всего 63 млрд руб., и предназначены они совсем на другие нужды.

Любопытный и весьма показательный диалог состоялся между г-ном Макаровым и Ниной Останиной, предлагавшей поддержать рублем жилье для молодых семей. «Мы действительно считаем, что именно молодые семьи являются самыми нуждающимися? Такое ощущение, что дети у нас рождаются, потому что деньги дают, а в брак вступают, чтобы взять ипотеку! Давайте перестанем считать, что деньги все решают!» — не без пафоса заявил г-н Макаров. В итоге Госдума поддержала одобренные профильным комитетом поправки (преимущественно правительственные и немногочисленные фракционные) и отвергла все, что предложили коммунисты.

Примечательно, что эсеры от критики и даже публичных дискуссий с правительством в этом году отказались. Как заявил глава фракции Сергей Миронов, «Справедливая Россия» впервые в истории поддержит предложенный Минфином финансовый план во втором чтении. «Конечно, у нас есть претензии, но объективно с учетом войны нам нужно мобилизоваться», — мотивировал свою сговорчивость Миронов. Когда результат голосования появился на экране, оказалось, что воздержались только коммунисты. Все остальные — «за». И кто-то один против. «А кто у нас против?» — удивленно вскинув брови, поинтересовался у зала Вячеслав Володин. Зал — безмолвствовал. «А почему тогда машина выдает?» — настаивал спикер. Поскольку голосование в любом случае было поименным, пришлось признаваться: оказалось, что вице-спикер Иван Мельников по ошибке нажал не ту кнопку. Ну что ж — бывает, и, кстати, довольно часто. «Настолько скрупулезен, ответственен, профессор, доктор наук, математик. Вот вам и доверие к цифровым технологиям, — пожурил Володин. — У нас нет никого против».

Следом за бюджетом депутаты рассмотрели законопроекты, идущие с ним в одном пакете. Наиболее оживленную дискуссию, как и следовало ожидать, вызвали поправки в Налоговый кодекс, предусматривающие повышение НДС и фискальную нагрузку для малого бизнеса. Андрей Макаров заявил, что нововведения обеспечивают баланс интересов государства и бизнеса. Однако с этим тезисом согласились не все. Представителям бизнес-объединений, правда, слова не дали (свои претензии они публично высказали на заседании профильного комитета, а сейчас молча негодовали на балконе). А депутаты отметили, что отказ от «дешевой упрощенки» и повальный перевод МП на уплату НДС приведет к тому, что предприятия либо закроются, либо уйдут в тень, либо будут дробиться. В итоге власти не получат того эффекта (и доходов), на которые рассчитывают.

Алексей Куринный обратил внимание, что в Налоговом кодексе внезапно появилась ранее не анонсированная Минфином поправка о введении с 1 сентября 2026 года «технологического сбора», который будет взиматься как с импорта готовой электронной продукции (ноутбуков, планшетов, смартфонов и т.д.), так и компонентов для ее производства. «Как объяснить появление этих дополнительных поборов плюсом к повышению НДС? Почему ко второму чтению родился этот побор фактически с населения?» — спрашивал депутат, справедливо полагая, что свои расходы бизнес в данном случае заложит в стоимость товара. Антон Силуанов к этому времени уже ушел, а его зам пояснил, что платеж будет взиматься в целях развития производства отечественной высокотехнологичной продукции. Предельный размер сбора составит 5 тыс. руб. за единицу товара. Однако правительство будет устанавливать такие ставки, чтобы «это не привело к критическому росту цен» для населения, пообещал замминистра. В итоге поправки в Налоговый кодекс были приняты хоть и с большим скрипом (75 воздержавшихся против 53 при голосовании за проект бюджета), но тоже практически безболезненно для Минфина. Впереди третье чтение, которое носит технический характер.