Обнаружен ген, связанный с риском болезни Альцгеймера, он способен иммунными клеткам мозга сдерживать токсичные бляшки. Исследование показало, что у мышей без этого гена накапливались более крупные и рыхлые бляшки, сильнее повреждались нервные волокна и возникали трудности с адаптацией при изменении учебной задачи.
Фото: Zhou Mu/XinHua/Global Look Press
Учёные выяснили, что делает загадочный ген болезни Альцгеймера. Выяснилось, что удаление гена CASS4 у мышей ухудшает способность иммунных клеток мозга окружать и сжимать токсичные белковые бляшки. Без этого гена у животных с патологией, подобной болезни Альцгеймера, накапливались более крупные и рыхлые бляшки, сильнее повреждались нервные волокна и возникали трудности с адаптацией при изменении учебной задачи. Болезнь Альцгеймера характеризуется скоплениями бета-амилоидного белка и спутанными тау-волокнами, а генетические исследования всё чаще указывают на микроглию — постоянные иммунные клетки мозга. Многие связанные с болезнью вариации ДНК расположены рядом с генами, активными в микроглии.
Поясним: микроглия — практически единственные клетки мозга, активирующие этот ген, однако его функция оставалась неизвестной. CASS4 принадлежит к семейству каркасных белков, действующих как стыковочные узлы для сборки сигнальных молекул.
Исследования опухолевых клеток показывают, что CASS4 образует очаговые спайки, опорные точки из актиновых волокон на мембране, позволяющие захватывать поверхности и ползать. Параллельно нейробиологи обнаружили, что микроглия ограничивает повреждение бета-амилоидом, накапливая бляшки и образуя плотный клеточный барьер.
Исследователи создали мышей без CASS4 и скрестили их с мышами с болезнью Альцгеймера, несущими пять человеческих мутаций. В пятимесячном возрасте у мышей без гена было больше бляшек в гиппокампе и коре, а микроскопия указала на более серьёзное повреждение нервных волокон вблизи отложений — больше белка-предшественника амилоида и повышенный уровень ATG9. Секвенирование РНК из 33 985 клеточных ядер подтвердило, что микроглия — основные клетки, экспрессирующие ген, однако почти три тысячи генов сдвинулись в возбуждающих нейронах, а более 200 — в тормозных.
В водном лабиринте Морриса мыши с дефицитом CASS4 нормально обучались, но после перемещения платформы уплывали дальше от нового места и задерживались в старом квадранте, тогда как однопометники с CASS4 приспосабливались. Различия в скорости плавания и тревожном поведении не были значимыми. В контрольном тесте на мышах без мутаций удаление гена не вызвало дефицита, что указывает на нарушение когнитивной гибкости именно на фоне амилоидной патологии.
Различия в количестве микроглии, клеточном делении и поглощении бета-амилоида не были значимыми; дефект заключался в физическом контакте по краям бляшки — у мышей с дефицитом CASS4 было меньше ответвлений микроглии рядом с бляшками, а отложения были менее плотными и окружены большей долей рыхлого диффузного бета-амилоида.
Условная линия мышей, у которых CASS4 отключался в более позднем возрасте только в микроглии, соответствовала нокаутированным по всему телу, демонстрируя больше бляшек и плохо уплотнённые отложения. Поскольку нейроны не вырабатывают CASS4, авторы предполагают, что из-за плохой защиты ткани мозга подвергаются воздействию более рыхлого и токсичного бета-амилоида. Секвенирование РНК показало более низкую активность путей, создающих сократительные актиновые нити. А скрининг 1318 белковых участков выявил 93 изменённых белка, причём около 17 процентов относились к очаговым путям адгезии (прилипание одного материала к другому).