Сразу после своего рандеву с посланцами Трампа Уиткоффом и Кушнером Владимир Путин провел посвященное результатам переговоров оперативное совещание с членами Совета безопасности. Это явно указывает на достижение — или хотя бы возможное достижение — неких важных договоренностей. Но что именно это за договоренности? Сам Уиткофф заявил, что Кремль согласился на непосредственное участие Европы в переговорном процессе. На момент написания этого текста Москва данную новость не подтвердила — но и не опровергла.
© Kremlin Pool/ via Global Look Press/Global Look Press
Некоторые российские наблюдатели сразу высказали мнение о том, что Уиткофф и Кушнер не так поняли и не так интерпретировали позицию Путина. Не верю в эту версию. Хозяин Кремля и личные представители Трампа встречаются уже не в первый раз. Между ними установлен рабочий контакт, который исключает подобные «недоразумения». Я полагаю, что Москва ведет более тонкую игру и пока осознанно впрямую не говорит ни да ни нет участию Европы в процессе переговоров.
Зато не впрямую на эту тему говорится очень даже много. Путин на открытой для прессе части своего общения с эмиссарами Трампа: «Мы с самого начала говорили, что присутствие любых иностранных войск на украинской территории для нас абсолютно неприемлемо…Европейцы знают об этом. Что мы слышим от них? Что после заключения мира они сразу же введут войска на территорию Украины. Что это означает? Мы уже об этом говорили: для нас это законная цель, то есть война тут же возобновится».
Это явное обозначение пределов возможного компромисса — или, вернее, пределов того политического пространства, где Москва ни на какие компромиссы не пойдет. Внимание на себя обращают также слова ВВП «то есть война тут же возобновится». Считаю неправильным искать в этой формулировке то, чего в ней нет.
Тем не менее она может косвенно указывать на то, что переговоры о прекращении военных действий находятся на грани перехода в практическую плоскость. Ведь для того, чтобы что-то могло «возобновиться», оно сначала должно приостановиться. Впрочем, давайте будем считать этот филологический экзерсис «лирическим отступлением» и вернемся к тем заявлениям Путина, которые не допускают двойного толкования.
Президент РФ часто посылает очень важные политические сигналы с помощью такого «низкого» жанра как анекдот. Так было и на встрече с Уиткоффом и Кушнером: «Допустим, какого-то жулика, который построил какие-то коттеджи под Киевом, пригласили в следственные органы, в то же НАБУ. Его спрашивают: «Где взял деньги?» Он отвечает: «В тумбочке». – «Хорошо. А кто положил деньги в тумбочку?» – «Жена». – «Откуда взяла жена?» – «Я ей дал». – «А ты откуда взял?» – «Из тумбочки». Круг замкнулся».
И не просто какой-нибудь там абстрактный круг. Путин несколько раз подчеркнул, что речь идет о замкнутом круге, созданном и упорно поддерживаемом европейцами: «Президент Трамп предлагает: давайте договоримся об инструментах обеспечения безопасности в Европе в целом. Что мы слышим от европейцев? Говорят: нет, только после мира на Украине. Но после мира на Украине они собираются вводить войска на территорию Украины. А это продолжение войны. Круг замкнулся».
И разомкнутся, по мнению ВВП, он может только в случае, если европейцы под давлением Трампа возьмутся за ум: «Нам бы очень хотелось, чтобы вы, уважаемые господа, и американская администрация в целом поработала с вашими европейскими союзниками, чтобы они в конце концов определились с вопросом, чего они хотят: мира или войны на Украине».
Та же самая мысль была продолжена и в заявлении правой руки Путина в вопросах внешней политики Юрия Ушакова, которое было сделано уже после того, как Уиткофф и Кушнер покинули Кремль: «С нашей стороны исчерпывающе охарактеризована позиция европейцев. Они всячески стремятся подключиться к переговорам, но, как сказал наш президент, должны определиться, хотят ли они мира либо продолжения войны. Пока все их практические действия свидетельствуют именно о последнем».
Вкупе с заявлениями самого Уиткоффа интерпретировать это можно примерно так: в Кремле дали понять, что в принципе они не против присоединения европейцев к содержательным переговорам. Но это принципиальное согласие наталкивается на многочисленные практические трудности. Таким образом политический мяч отослан европейцам, а интригу нельзя считать полностью — или даже в основном — раскрытой.
А вот интригу, вызванную комментарием Зеленского после его собственной встречи с Уиткоффом и Кушнером по следам их рандеву с ВВП, следует считать нераскрытой полностью. Киевский начальник заявил, что последние переговорные события «дают надежду на то, что мы закончим эту войну». Как это сочетается с тем, что сам Зеленский в своих других публичных комментария упорно требует того, что ему точно не дадут — например, вступления Украины в НАТО — лично мне решительно не понятно.
Зато мне понятно, что перед вроде бы теперь уже согласованной встречей Путина с Трампом на скором саммите в Китае Москве важно демонстрировать свой конструктивный настрой и сохранять быстрое движение «колес» переговорного процесса. О степени КПД этих самых «колес» можно будет с уверенностью говорить чуть позже. Пока же интрига — или, если точнее, интриги — сохраняются.