Президент Финляндии Александр Стубб заявил на проходившей в Хельсинки конференции по энергетике, что ЕС нужно срочно позаботиться об увеличении своей численности — с 27 стран до 40. При этом в ряду упомянутых  Стуббом государств — кандидатов на вступление в ЕС оказались  как те, кто давно безуспешно стучится в его двери вроде Турции или Черногории, так и те, кто внятного желания вступать не изъявлял, вроде Исландии или Норвегии. В числе последних оказалась  и Канада. Почему?

© Yauhen Yerchak/ Keystone Press Agency/ Global Look Press

Если в целом необходимость расширения ЕС финский президент объяснил тем, что «лучшей за всю историю европейской политикой было расширение», потому что геополитическое влияние и самостоятельность ЕС якобы основываются на размерах и масштабе блока, то по поводу Канады было дано специальное разъяснение. «Разве не было бы прекрасно, если бы Канада стала 28-м государством ЕС вместо того, чтобы становиться 51-м штатом США», — обосновал упоминание им Канады Стубб. 

При этом он, явно рассчитывая придать своим неожиданным заявлениям серьезности, привязал их к актуальной повестке: надо, мол, ловить момент, то есть пользоваться якобы появившимся «довольно коротким» окном возможностей, которое может и закрыться, «когда закончится война на Украине и, возможно, когда в США сменится администрация». 

Поскольку Алекандр Стубб, как и, скажем, Марк Рютте или Эммануэль Макрон делает много ярких заявлений, на основании которых очень соблазнительно строить далеко идущие выводы, мы решили выяснить у экспертов, много ли и чего может стоять за такими заявлениями. Ну, хотя бы в этом случае.  На наши вопросы мы попросили ответить Павла Анисимова, заместителя директора Института международных отношений и политических наук РГГУ.  

— Он думает, что кто-то может отнестись к этому серьезно?

— На мой взгляд, это заявление Стубба это, конечно, никакой не реальный план вступления Канады в ЕС. Это скорее демонстративный политический жест. Он продвигает такую идею в условиях, когда ЕС находится на практически кризисном этапе.  Стубб пытается пробудить какую-то внутреннюю повестку через идею расширения Евросоюза, показывая, что, по сути, Евросоюз является самостоятельным полюсом силы. И в какой-то степени, на мой взгляд, он одновременно троллит США на фоне разговоров о том, что Канада станет 51-м штатом.  При этом, на мой взгляд, это достаточно интересно, потому что Стубб же играл в гольф с Трампом, и  даже говорили, что у него с Трампом неплохие отношения, ну, в той мере, в которой они могут быть. 

Но эта мысль отчасти, на мой взгляд, ещё исходит из той идеи, которую предлагали в том числе, немцы — идеи ассоциированного членства Украины в ЕС. Ведь когда Стубб рекомендовал на этом форуме мыслить о ЕС как о союзе двадцати семи-сорока государств, он предлагал гибкие форматы членства, в том числе для находящихся за пределами Европы.

И, исходя из того, что вроде бы в названии ЕС слово Европа, а предлагается уже выйти за ее рамки, Стубб пытается показать, что Европейский Союз — это какой-то современный полис. Это как бы ответ на доктрину Донро Трампа .

Конечно, Субб приглашает всех мыслить более масштабно. Но по сути, тут чисто антиамериканский подтекст. И в какой-то мере он показывает, что будет условно говоря, три центра силы — это США, ЕС и Китай. И, как бы, наверное, ни было это для нас неприятно, но в видении того же самого Стубба Китай идёт в связке с Россией.

И здесь интересно еще посмотреть, как внутри Канады на это отреагировали, конечно.

— Его заявление о Канаде как о 28-государстве ЕС выглядит почти троллингом и на фоне того, что оно появилось, когда Мерц с Макроном срочно едут на специальный психотерапевтический саммит утешать Черногорию, которая 20 лет стоит в очереди, да и других… 

— Здесь нужно рассматривать ситуацию ещё с точки зрения экономического, да, геополитического значения. При всём уважении к Черногории, сравнивать ее с Канадой невозможно. Во-первых, Канада — это арктическое государство, которое обладает достаточно большой территорией, развитой экономикой, плюс ко всему закрывает отчасти. Арктические позиции. А вклад Черногории всё-таки весьма более умеренный. С учётом того, что там до сих пор ещё и действует какой-то облегчённый вид сотрудничества с Россией.

Но почему еще это, на мой взгляд, отчасти троллинг?

Несмотря на то что идея ЕС в Канаде, в принципе, на уровне общественного мнения может быть и популярна, есть важная деталь. Там были опросы, и если мне не изменяет память, порядка 50% опрошенных говорили, что идея эта могла быть хорошей, если ее рассматривать как гипотетический сценарий, а не как конкретную политическую повестку или как политический план. Да и сам премьер Марк Карни в интервью ещё в 2025 году отвечал коротко, что Канада под его руководством не рассматривает членство в ЕС.  

Исходя из этого, нужно понимать, что если рассматривать это серьёзно, получается, что Стубб, формулируя вопрос именно так,  ставит в неудобное положение Карни. И здесь складывается ситуация, обратная той, что  имеет место  с Гренландией, когда США говорят, что Гренландия должна вступить и стать штатом США. Гренландцы этого не хотят, и датчане против. То есть получается, Стубб предлагает Канаде вступление в членство, хотя сами премьер Канады этого не хочет.

Стубб сам по себе типичный северовропейский атлантист, который продвигает концепцию ЕС как глобального центра силы, такого демократического клуба — от Британии и Норвегии до Канады.

Поэтому это скорее яркие метафоры, чтобы выбить Евросоюз из привычной рамки, и ещё один пакет расширения на Восток, имея в виду ту же самую Черногорию. 

Поэтому для нас, для России, и не-западных стран в целом, здесь нужно зерно искать в другом: что ЕС и её ключевые фигуры всё больше мыслят категориями глобальной блоковой конкуренции и политики экспансионизма. Где даже такие экзотические идеи, как Канада в ЕС, становятся инструментом борьбы нарративов с США.

— Тут же дело в адекватной рамке восприятия слов Стубба, а не столько даже собственно в Канаде. Он же массу всяких вещей говорит. Вдруг, например, высказывается про диалог с Россией. Все всерьез думают о его идеях диалога… 

— Ну, безусловно, он политик, который любит себя. Представитель яркой публичной дипломатии. Отчасти здесь нужно рассматривать его через призму самой Финляндии. То есть он хочет показать себя в определённой мере как будущий спикер Европейского Союза по различным делам. Например, по России, при сохранении жёсткой антироссийской линии как базовой. Он говорит, что нужно разговаривать, но с жёстких позиций, что Европейский Союз силён. Ну, нужен в Европейском Союзе такой вот человек, который будет одновременно демонстрировать и максимальную жёсткость, и проговаривать и неизбежность диалога, того, что Европейский Союз должен не топтаться на месте, а искать новые возможности для своего расширения. Для того, чтобы становиться глобальным игроком, с которым будут считаться, в том числе, и США, а не быть третьесортным субъектом,  который будет выбивать себе место за столом переговоров по тем или иным вопросам.