Западные эксперты пришли к выводу, что американская авантюра в Иране  — бесперспективная и тупиковая версия бесконечных войн США. Как президент США Дональд Трамп продолжает исторические традиции своей страны, рассказал Юрий Жданов, профессор, доктор юридических наук, заслуженный юрист России, заведующий кафедрой международного права РГСУ.  

– Юрий Николаевич, неужели американцы в очередной раз осознали, что наступили на свои любимые грабли – вляпались в бессмысленную, совершенно ненужную им войну, выйти из которой без потери лица, да и вообще без потерь им вряд ли удастся?

– Именно об этом пишет известный политический обозреватель Дэвид Френч в статье в The New York Times «Война, которая может поглотить мир»: «Единственное, что хуже, чем начало президентом Трампом неконституционной войны, — это потеря Трампом контроля над этой войной». 

А телеканал NBC News, в свою очередь, сообщил, что Трамп окрысился на членов своей команды по национальной безопасности из-за войны с Ираном. Он посчитал, что его советники не могут прийти к согласию относительно дальнейших действий. 

– Разве они могли к такому согласию прийти, если сам Трамп не находится в гармонии со своими мыслями и чувствами?

– Для многих в США уже очевидно, что продолжение нынешнего курса чревато стратегическим поражением. Дэвид Френч напоминает, что Трамп решил противостоять гораздо более могущественной стране, чем, скажем, Ирак Саддама Хусейна в 2003 году, применив при этом гораздо меньше силы, чем США использовали для свержения иракского правительства. На что он рассчитывал?

Френч моделирует умозаключения Трампа: «Ах да, мы знаем. Он думал, что сможет свергнуть жестокий, глубоко укоренившийся авторитарный режим несколькими целенаправленными авиаударами и вымышленным народным восстанием. Как он неоднократно заявлял, он ожидал примерно такого же исхода, как в Венесуэле, и когда стратегия «по-венесуэльски» в Иране провалилась, если слово «стратегия» здесь уместно, реального плана Б не было, кроме как продолжать бомбить Иран и надеяться на капитуляцию. Трамп аргументировал свою позицию: «Знаете, в какой-то момент они скажут: „Мы больше не можем этого терпеть“».

Но вскоре он изменил свое мнение. В сообщении на сайте Truth Social Трамп написал: «Иран и другие страны Ближнего Востока только что попросили нас воздержаться от любых нападений. Я согласился ради блага всего мира и, соответственно, ради выживания успешного и процветающего Ирана, отменить нападение при условии возможности быстрого заключения сделки». (На самом деле на «успешный и процветающий» Иран, как, кстати, на Европу и, тем более, Украину, Трампу плевать. – Ю.Ж.).

Но проблема, с которой мы сталкиваемся сейчас, выходит далеко за рамки сделок. Америка была настолько могущественной так долго, что мы привыкли контролировать события. Мы начинаем войны, когда хотим, и — что особенно важно — мы верим, что можем закончить их, когда захотим».

– Это что – жалоба на изменившиеся обстоятельства? Мол, нам, американцам, всегда можно было безнаказанно (ну, почти безнаказанно) бомбить кого угодно в третьих странах, а теперь оказалось – нельзя? Обидно, понимаешь.

– Да, американцам предстоит это осознать. Что непросто для их менталитета. Это пытается донести до своих соотечественников Дэвид Френч: «Когда я был в Ираке, какой бы ужасной ни была эта война, мы знали, что она локализована. Мы сражались с врагом, который имел минимальные возможности причинить вред американцам за пределами Ирака. То же самое было и в Афганистане, когда мы и наши союзники уничтожили опорные пункты «Аль-Каиды» (запрещенная в РФ террористическая организация. – «МК»).

(Согласитесь, насчет американских успехов в Афганистане — большие сомнения! – Ю.Ж.)

В обоих конфликтах бои были жестокими, и мы (США) можем и должны обсуждать целесообразность обеих войн. Но наши великие державы-соперники в значительной степени оставались в стороне.

Безопасных войн не бывает — любая война может выйти из-под контроля, — но сочетание американской мощи, слабости противника и сдержанности России и Китая означало, что американцы могли спать спокойно, зная, что вероятность катастрофической эскалации крайне мала. Сейчас ситуация изменилась. Мир движется к мировой войне, и никто — включая президента Соединенных Штатов — похоже, не контролирует ход событий». Конец цитаты!

– Какие приводятся аргументы?

– Френч рассматривает следующие события. Иран не только продолжает эффективно наносить удары по американским базам, но и неустанно атакует американских партнеров по всему региону. Эти атаки наносят огромный ущерб нефтегазовым объектам и, в сочетании с сохраняющимся контролем Ирана над Ормузским проливом, ставят под угрозу мировую экономику.

Опять же, хуситы вступили в конфликт, расширив боевые действия на Красное море, и теперь, по сообщениям, Саудовская Аравия планирует крупномасштабное нападение на территорию хуситов, включая, возможно, использование сухопутных войск для попытки прорвать морскую блокаду, установленную хуситами.

Украина зачем-то (идиоты!) атаковала иранское судно в Каспийском море, огромном водном пространстве, граничащем с Россией и Ираном. В Киеве заявили, что сделалм это, потому что судно, якобы, перевозило военную технику между двумя странами.

И все это происходит на фоне мрачных военных реалий для Америки. Иран продемонстрировал, что американские самолеты и базы гораздо более уязвимы для нападения, чем многие предполагали.

А ведь у «Аль-Каиды» (запрещенная в РФ террористическая организация. – «МК») не было возможности применения ракет большой дальности и даже Саддам Хусейн, на пике своего могущества до операции «Буря в пустыне», не мог наносить удары по региону так эффективно, как это делал Иран с начала войны.

– Американские удары не смогли сломить Иран?

– Тут есть очень важный психологический, ментальный фактор. Иран, конечно же, понес тяжелые потери, включая значительную часть своего высшего руководства. Но ключевое отличие от Соединенных Штатов заключается в том, что иранский режим просто не так сильно переживает из-за потерь в людях или материальных ресурсах, как США.

И Соединенные Штаты, и Израиль неоднократно обезглавливали руководство джихадистских организаций, но это не приносило долговременного результата. 

Иран снова и снова демонстрировал, что готов пожертвовать жизнями своих граждан ради сохранения власти или обеспечения стратегического преимущества.

– Но на одной лишь готовности к самопожертвованию в войне не выстоять…

– И тут включается еще один фактор – технологический и финансовый, ресурсный. У США заканчиваются средства перехвата, такие как противоракетные комплексы Patriot, и другие высокотехнологические боеприпасы. Если вы используете оружие стоимостью 4 миллиона долларов, которое сложно изготовить, чтобы уничтожить беспилотник стоимостью 35 000 долларов, которые легко можно производить в больших масштабах, то это лишь вопрос времени, когда ваша оборона будет ослаблена, а ваше воздушное пространство окажется открытым для вражеских атак.

– Американцы это признают?

– Администрация Трампа выдвинула два противоречивых тезиса (это для них типично). Во-первых, что в американском арсенале нет недостатка в ракетах. И, во-вторых, если такая нехватка и присутствует, в этом виноват Джо Байден, поскольку он помогал вооружать Украину и наносил авиаудары по хуситам.

При этом администрация США ведет себя так, будто запасы боеприпасов опасно малы. США участвует в конфликте, который то возобновляется, то на следующий же день прекращается, и он полон необычных пауз.

Френч складывает все это воедино: «Первоначальная американская стратегия провалилась, война с Ираном охватывает весь регион, Иран и Украина рискуют столкнуться лицом к лицу, есть свидетельства того, что Россия и Китай наращивают свои военные усилия, американские запасы боеприпасов истощаются, и Трамп в ярости (хотя чего на зеркало пенять? – Ю.Ж.). Я не пытаюсь ничего предсказывать и надеюсь на деэскалацию. Я знаю, что в американском правительстве и в правительствах союзников по всему миру по-прежнему есть серьезные, вменяемые люди. Но мы можем проанализировать события и тенденции текущего момента, и сейчас вся динамика направлена на дальнейшую эскалацию. И мы ни в коем случае не можем делать то, о чем просит Трамп, а именно «просто сидеть сложа руки и расслабляться» и верить, что «в конце концов, все будет хорошо». Я не считаю, что мировая война неизбежна, и не думаю, что она начнется. Но сейчас она более вероятна, чем когда-либо со времен окончания холодной войны, а американское правительство возглавляют худшие правители в современной истории Соединенных Штатов».

– Западные аналитики сравнивают нынешнюю иранскую войну с другими локальными войнами, которые затевались США?

– Они делают это все чаще и такие сравнения не в пользу американского руководства. Саймон Тисдэйлл в The Guardian анализирует: «Президент США ввязался в «вечную войну» с Ираном, в которой он не может победить, но которую отказывается прекратить. Подобная самонадеянность имеет долгую историю.

В августе 2026 года исполняется пять лет со дня хаотичного отступления американских войск из Кабула (мягко сказано, на самом деле было паническое позорное бегство! – Ю.Ж.). Вторжение и оккупация Афганистана при поддержке НАТО, начавшиеся после террористических атак 11 сентября 2001 года на Нью-Йорк и Вашингтон, сейчас считаются ошибкой и провалом. Они унесли жизни более 2400 американских и 450 британских военнослужащих, а также десятков тысяч мирных жителей (точное число неизвестно – кто их считал). 

Хотя террористы «Аль-Каиды»* были (якобы) разгромлены, их сторонники из числа талибов восстановили исламистское правление после возвращения к власти в 2021 году. Афганистан стал синонимом необдуманного западного интервенционизма и государственного строительства. Это была «вечная война», определение, впервые появившееся во время войны во Вьетнаме.

Если эта поучительная история и имела какую-либо долгосрочную ценность, то лишь как сдерживающий фактор для политиков и генералов, склонных к опрометчивому началу затяжных конфликтов без веских оснований, четко определенных, достижимых целей и стратегии выхода. 

К сожалению, урок о бесконечной войне пришлось усваивать заново в Ираке, куда США и Великобритания вторглись в 2003 году и покинули его в 2011 году, причинив огромный вред ранее процветавшей стране и получив ничтожную выгоду для себя. «Никогда больше!» — звучал страстный возглас тогда и с тех пор (ох, сколько раз этот призыв звучал после Первой мировой. – Ю.Ж.). 

И все же, похоже, та же катастрофическая картина повторяется после решения Дональда Трампа атаковать Иран. Война, которую он назвал «небольшой экспедицией», продолжается уже более полугода и обостряется. Она тоже кажется бесконечной.

То, что этот кошмар повторяется снова, противоречит всякой логике. Как такое может быть? Если отбросить непосредственные причины войны, ответы можно найти в постоянных преувеличениях и заблуждениях США относительно уровня и масштабов внешних угроз, смешанных с политической нечестностью, национальной гордыней, наивностью и неуместным идеализмом».

– Чем объясняется этот странный самоубийственный бег по замкнутому кругу, даже невзирая на понимание совершенных ошибок? 

– Вспоминая печальный опыт США в Афганистане, Картер Малкасян, профессор Национального военного колледжа, работавший гражданским советником американских войск в Гильменде и Кабуле, предполагает, что основная предпосылка для нахождения войск в Афганистане в течение 20 лет – убеждение, что в противном случае страна снова превратится в убежище для международного терроризма. И эта концепция была фатально ошибочной: «Ничего подобного не произошло. За последние пять лет ни одна террористическая атака против США не была совершена группировкой, базирующейся в Афганистане (!). Вашингтон потратил на войну около 1 триллиона долларов. Более 775 000 американских военнослужащих были там размещены для защиты от угрозы, которая, как оказалось, была преувеличена. Спустя пять лет наибольшая опасность заключается не в том, что в Афганистане снова может появиться убежище для террористов. Более серьезная угроза исходит от риска коллективного забвения». 

– Это он о чем?

– Профессор Малкасян говорит о так называемых «сиюминутных страхах», которые не должны затуманивать память об ужасных долгосрочных издержках – человеческих, финансовых, геополитических – бесконечной, вечной войны.

Если война в Афганистане велась на основе ложных предположений, то тем более — вторжение в богатый нефтью Ирак. Заявление Джорджа Буша-младшего в 2002 году о том, что режим Саддама Хусейна обладает запасами легкодоступного химического и биологического оружия и стремится к созданию ядерной бомбы, оказалось ложным. Ложным оказалось и заявление тогдашнего вице-президента Дика Чейни о том, что Ирак «помогает и защищает» «Аль-Каиду»*. Последовавшая оккупация и повстанческое движение стали частью еще более масштабной и бесконечной войны – «глобальной войны с террором» Буша. 

Согласно проекту «Издержки войны» Брауновского университета, в период с 2001 по 2023 год в Ираке, Афганистане, Сирии, Йемене и Пакистане в результате прямого насилия после 11 сентября погибло около 940 000 человек. До 3,8 миллиона человек погибли косвенно в зонах боевых действий после 11 сентября.

Легко подвергать сомнению решения о войне и мире, принятые под давлением ужасных событий. Гораздо сложнее оправдать неискреннее преследование политических, военных и коммерческих целей, а также манипулирование разведкой и общественным мнением. 

– Но разве какая-либо война не имела скрытых причин и мотивов?

– Согласен, достаточно вспомнить Вьетнам. США утверждали, что воевали во Вьетнаме, чтобы поддержать демократию и остановить распространение коммунизма – дискредитированная «теория домино». Но это в первую очередь было связано с присвоенной американцами самим себе ролью исключительности и стремлением к глобальной гегемонии. В этом смысле нынче мало что изменилось.

– Что сейчас пугает США и заставляет втягиваться в заведомо проигрышные войны?

– Неуверенность, то есть – все тот же страх. Как и Буш до него, Трамп и лидер Израиля Биньямин Нетаньяху значительно и сознательно преувеличивали непосредственную и экзистенциальную природу иранской угрозы. Как и Ирак в 2003 году, Иран не обладает ядерным оружием, и нет никаких убедительных доказательств того, что он пытается или недавно пытался его приобрести. Здесь возникает повторяющийся парадокс: это зрелище, когда самая могущественная страна мира снова в страхе сражается с тенями.

Чрезмерная враждебность Трампа к более слабым соседям, таким как Венесуэла, Куба, Колумбия, Панама и Гренландия, также имеет вечную причину. Она коренится в болезненном мифе о том, что у США есть уникальная миссия и даже право – контролировать Западное полушарие, взгляд, который позже распространился на остальной мир. Точно так же жадность вечна. Отказавшись от альтруистических идей продвижения демократии, Трамп стремится к экономическому и геополитическому доминированию. Он пытался монетизировать военные конфликты на Украине и в Газе. Его внимание к Ормузскому проливу показывает, как политика безопасности и финансовые и коммерческие интересы неизменно пересекаются.

– Фактор личности конкретного президента – Трампа – тоже играет свою роль?

– В данной ситуации как бы не решающую. Дэвид Френч считает, что отсутствие эффективного посредничества и миротворчества ООН, ослабление американской дипломатии, ускорившееся при льстивом госсекретаре Трампа Марко Рубио, и упорное нежелание признать ошибочность решения о развязывании военных действий, — все это играет роль в превращении возглавляемых США конфликтов в неразрешимые трясины. В случае Трампа эго также является фактором. Френч пишет: «Похоже, он скорее предпочтет убить еще тысячи мирных жителей, рискнуть совершить военные преступления, поджечь Ближний Восток и разрушить избирательные шансы республиканцев, чем признать свою неправоту в отношении Ирана. Такое экстремальное поведение освещает еще один пагубный аспект феномена бесконечной войны. Ее полная бессмысленность принципиально аморальна. В своей абсолютной неразумности она противоречит законам Бога и человека. Война без конца — это смерть надежды.

Становится ясно, что Трамп осознает бездонную пропасть, на краю которой, благодаря ему, балансируют США, но понятия не имеет, как ее избежать. Сегодня он говорит о переговорах, завтра – обрушивает на страну массированное, кровопролитное насилие».

– У Ирана есть шанс победить?

– Насчет победить – сложно сказать, тут надо определиться, что можно считать победой. Полностью разгромить США и водрузить свой флаг над Белым домом – вряд ли. А вот выстоять и не дать себя сломить и уничтожить – вполне. Для страны, столкнувшейся с врагом, у которого потенциал многократно выше, это  — уже победа. 

Дэвид Френч описал эту, так сказать, диспозицию предельно четко: «Иранское руководство использует затруднительное положение Трампа и усиливает давление, разворачивая все более масштабные региональные атаки ополченцев и нанося удары беспилотниками и ракетами, что пугает мировую экономику. Затерянный в лабиринте отрицания, Трамп тщетно пытается выпутаться из беды с помощью бомбардировок, отчаянно стремясь заключить сделку, которую можно было бы представить как победу.

Ни один из вариантов не сработает. Эта ужасная иранская катастрофа уже определяет президентство Трампа. Кровавое пятно, вина и позор, если не война, останутся навсегда».

А ведь в своей последней президентской гонке Трамп клялся, что остановит чуть ли не все войны на земле и никогда не втянет США в какой-либо вооруженный конфликт. Вот уж действительно, бойтесь миротворцев.

– Война с Ираном возродила в США антивоенные настроения?

– Эти настроения возникли не только из-за иранской авантюры – по совокупности. Агрессия против Ирана переполнила чашу терпения. Так уж совпало, что на киноэкраны вышел очередной блокбастер Кристофера Нолана «Одиссея», где режиссер несколько переосмысливает великое творение Гомера. Здесь Одиссей предстает не как величайший герой своего времени, а как подлый обманщик, предавший всех и вся, коварно нарушивший священные договоренности, ставший причиной обрушившихся на людей страшных несчастий. По сути – военный преступник. Критики тут же назвали фильм антивоенной драмой, а в самом Одиссее заподозрили Трампа. 

Может, голливудское кино – предвестник очередного Нюрнбергского трибунала?

*Запрещенная в РФ террористическая организация.