Описывать подвиги штурмовиков – дело нелёгкое. Как минимум, потому, что они сами успешное выполнение боевой задачи в составе группы, «двойки» или в индивидуальном порядке не считают проявлением героизма. Командир штурмового отряда с позывным «Ветер», с которым мне довелось пообщаться, так не считает и при каждом удобном случае буквально внушает вверенному личному составу, что они выполняют важную и нужную работу, что там где штурмовики пройдут первыми, остальные пойдут уже по их следам.
Фото: Валерий БЫКОВ
А ведь и правильно: воин должен не просто выполнить задачу, но и остаться живым, чтобы вновь и вновь повторить успех.
— «Перо» (такой позывной я сразу по прибытии получил у штурмовиков), очень рекомендую пообщаться с одним из первых штурмовиков, что входили в один из населённых пунктов, где мы работаем, — посоветовал мне однажды «Ветер». — Это герой, человек, который достоин того, чтобы быть отражённым в твоей работе. Знакомься, «Воробей». «Воробышек», дорогой мой, только прошу тебя не скромничай, а то я тебя знаю. Ему можно рассказать о своей работе.
«Воробышек», возможно, даже постарше своего командира будет, но он знает, что если «Ветер» сказал, то надо сделать. Невысокий, среднего телосложения мужчина разговорился не сразу. Прав «Ветер», это, наверное, самый скромный из всех моих собеседников.
Про таких людей как «Воробей» говорят: «мал золотник, да дорог». Он в отличие от своих товарищей незаметный, и если ты начинаешь его искать по блиндажам и галереям, то найти его — то ещё испытание. И не потому что он от кого–то намеренно прячется, а потому, что практически всегда «на выходе».
Во время боевого задания, как мне рассказали, у «Воробья» талант спрятаться и исчезнуть с глаз вплоть до того момента пока не предстоит нанести свой удар.
Именно в одном из таких выходов «Воробей» и отличился. Вроде бы ничем не примечательная, можно сказать однообразная для «ветровцев» работа: произвести доразведку и под прикрытием дронов захватить опорный пункт противника. Группа смогла выполнить все поставленные задачи и дополнительно обескуражила пулемётный расчёт противника, который тоже был занят штурмовиками.
Противник тоже не дремал и открыл плотный миномётный огонь по координатам своих же позиций, которые только что потерял. Вскоре подключилась и ствольная артиллерия.
Штурмовики приняли решение продвигаться дальше, и «Воробей», будто предчувствуя дальнейший исход событий, прихватил с собой трофейный пулемёт. Помимо докучающего бойцам артобстрела, враг выпустил по штурмовикам «Ветра» рой «птиц» и здесь «Воробей» в прямом смысле рассвирепел. Получив множественные осколочные ранения от сброшенного с борта одного из беспилотников снаряда, воин выбрал удобную позицию и прикрывал товарищей при выходе из огневого мешка, в который их пытались запереть вэсэушники.
– Я тогда особо не задумывался, понимая, что «цинк» (пулеметная патронная коробка. — «МК») ещё не пустой, я просто поливал огнём по дронам. Мне надо было дать парням выйти. А на случай, если эти трусы решили бы взять меня, в разгрузке у меня осталась граната – с собой забрал бы ещё немного бандеровской швали, – тихо и почти под нос говорил «Воробей».
Штурмовики смогли успешно выйти из сложившейся откровенно паршивой ситуации не просто победителями, но и вытащили «трёхсотого» «Воробья», который, уже почти без сил, выпустил–таки из рук пулемёт.
«Воробья» неоднократно представляли к госнаграде. А он говорит: «Ветер», не нужна мне медаль, дай мне пулемёт».
— С тех пор, я «Воробышка» постоянно проверяю, как он разрабатывает пальцы на раненной руке. А как он будет управляться с пулемётом, если у него моторика не будет восстановлена? Правильно, никак! Такие воины, как «Воробей» – дерзкие, с характером, хоть и выглядят спокойными. Они в горячке боя не теряются и даже раненные не теряют самообладания. Вот за это мы все его и ценим, – поделился позже при личном разговоре «Ветер».