На завершившемся Петербургском международном экономическом форуме много говорилось о повышении производительности труда, о поиске новой модели экономики, которая в условиях кадрового голода позволит резко увеличить рост ВВП России. Об этом и о будущем отечественных технологий мы беседуем с доктором экономических наук, профессором Финансового университета при Правительстве РФ Александром Сафоновым.
Фото: Алексей Меринов
Сегодняшний рынок труда переживает небывалую трансформацию. С одной стороны, мы радуемся удобству доставки товара в два клика, с другой — заводы, конструкторские бюро, школы и больницы бьют тревогу из-за дефицита кадров. По словам вице-премьера РФ Александра Новака, в ближайшие 5 лет в России предстоит заместить 11 миллионов человек.
Формально — процесс идет автоматически, естественным путем на основе спроса и предложения, которые формирует экономика страны. То есть с рынка труда выбывают пожилые граждане по возрасту, а вместо них заходят новые категории. Но в реальности все далеко не так гладко: бизнес буквально криком кричит, что работать некому и он не в состоянии заполнить вакансии.
Куда исчезают рабочие руки, почему экономика буксует в демографическом тупике и как вернуть престиж инженерного труда?
Казалось бы, здесь не нужно изобретать велосипед, а лучше обратиться к мировому опыту развитых стран. Где в течение последних десятилетий активно идет роботизация и автоматизация производства.
По некоторым открытым данным, в 2024 году Россия занимала 43-е место в мире по плотности роботизации. На 10 тысяч человек «с лопатой и кувалдой» у нас приходится 21 промышленный робот. А их общее количество составляет 14,4 тысячи. Для сравнения — в Китае, по данным Международной федерации робототехники, в 2024 году функционировало 2,027 миллиона промышленных роботов. Как говорится, дистанция огромного размера. В отечественном бизнесе ставка по-прежнему делается на поиск рабочей силы, от которой, собственно, много и не требуется: бери побольше, кидай подальше.
Об этом беседуем с известным экономистом, профессором Финансового университета при Правительстве РФ Александром Сафоновым.
Две стороны прогресса
— Александр Львович, о дефиците кадров сейчас говорят на всех уровнях. С одной стороны, объективное демографическое эхо прошлых лет, с другой — растущие аппетиты бизнеса. Как научно-технический прогресс может помочь решить эту проблему?
— Мы стоим перед серьезным структурным вызовом. В условиях демографических ограничений у государства и бизнеса есть всего два ключевых инструмента, чтобы компенсировать нехватку рабочих рук: либо привлекать внешнюю трудовую силу — мигрантов, либо системно повышать производительность труда.
Первый путь — миграционные потоки — часто выбирается как оперативное решение для быстрого закрытия текущих потребностей рынка. Это позволяет работодателям решать тактические задачи здесь и сейчас. Однако мировая практика, включая опыт Европы и США, наглядно показывает, что этот инструмент несет в себе долгосрочные и очень сложные социокультурные вызовы, если интеграция новых групп населения происходит недостаточно эффективно.
Второй путь — рост производительности труда через автоматизацию — более капиталоемкий. Он требует серьезных инвестиций, но именно он формирует стратегическую конкурентоспособность всей национальной экономики на десятилетия вперед, создавая высокотехнологичные рабочие места и укрепляя средний класс.
— Но насколько реально за счет технологий заместить объемы живого труда? Есть ли исторические примеры?
— История дает нам однозначный утвердительный ответ. Вспомните конвейер Генри Форда. До его внедрения на сборку одного автомобильного шасси уходило более 12 часов ручного труда. После автоматизации процессов это время сократилось до 1 часа 33 минут. Потребность в человеко-часах на единицу продукции упала почти в 8 раз!
Если бы промышленность того времени сохранила ручной способ производства при росте объемов выпуска, ей физически не хватило бы населения целых городов. Автоматизация позволила кратно расширить объемы производства в традиционных отраслях — автомобилестроении и машиностроении, сделав продукцию массовой, а труд рабочих — квалифицированным и высокооплачиваемым. Технический прогресс всегда помогал преодолевать демографические тупики.
— Согласитесь, что сейчас не самое лучшее время тратиться на такие изыскания. Нам бы, при нынешнем дефиците кадров, увеличить производительность труда более простыми и проверенными способами.
— Это задача государства, его главный приоритет. Как известно, с 1944 по 1949 год Советский Союз почти с нуля создал передовую атомную промышленность, по некоторым моментам даже более развитую, чем в США. Хотя ситуация в экономике тоже была непростая.
Мы пока не знаем, как в ближайшей перспективе у нас будет меняться технология производства. Однако уже сейчас должны думать о структуре замещения на рынке труда. Повышать производительность не с помощью рабочей силы, в этом случае рынку труда никаких кадров не хватит. Нужно стимулировать внедрение современных средств производства.
Если мы суверенное государство, для нас нет нерешаемых задач. Вопрос в концентрации усилий на отдельных направлениях, в понимании задач, стоящих перед экономикой.
Цифровой фасад и ручной труд
— А как в эту дилемму вписывается сектор маркетплейсов и электронной коммерции? Ведь это, казалось бы, самая передовая отрасль.
— В этом секторе сегодня скрыта глубокая экономическая диспропорция. С одной стороны, мы видим высокотехнологичный цифровой фасад — умные алгоритмы, удобные приложения. С другой стороны, «под капотом» этой системы остается огромный объем линейного, тяжелого ручного труда: сортировка, комплектация, доставка.
Когда бизнес-модель опирается на экстенсивное привлечение доступного ручного труда, у нее снижаются стимулы к переходу на новый технологический уровень. Зачем инвестировать в сложные складские роботизированные системы или беспилотные логистические решения, если текущие потребности можно закрыть привлечением дополнительного персонала? В результате сектор электронной коммерции начинает действовать как мощный кадровый «пылесос».
— И дополнительным стимулом для маркетплейсов, вероятно, выступает широкое использование режима самозанятости?
— Совершенно верно. Напомню, что специальный налоговый режим создавался государством для легализации индивидуальной деятельности — репетиторов, ремонтников, фрилансеров. Однако крупные платформы приспособили этот механизм для своего массового линейного персонала.
Для платформ это способ легальной оптимизации издержек, ведь статус самозанятого освобождает от уплаты стандартных социальных взносов (а это 30%). В краткосрочной перспективе это позволяет удерживать низкую стоимость услуг для населения.
Но в макроэкономическом масштабе это создает условия, когда традиционная промышленность, работающая полностью по Трудовому кодексу, проигрывает платформам в оперативной конкуренции за кадры. Более того, такая оптимизация консервирует текущую структуру занятости и снижает мотивацию к модернизации производства.
— К каким последствиям для рынка труда и кошельков граждан приводят такие перекосы?
— Экономика — это система сообщающихся сосудов, а трудовые ресурсы жестко ограничены. Когда в одном секторе формируется избыточный спрос, происходит оголение других, стратегически важных отраслей реального сектора. Здесь можно назвать военно-промышленный комплекс, машиностроение, инженерию, а также бюджетную сферу — образование и медицину. Все они начинают испытывать острый дефицит специалистов.
Из-за диспропорций в доходах молодой выпускник технического вуза сегодня может предпочесть позиции инженера на заводе линейную работу в доставке или на складе маркетплейса. На старте курьер из-за искусственного дефицита рук может получать больше начинающего конструктора. Так мы теряем кадровый потенциал, который должен создавать ядро технологического развития.
Второе следствие — инфляционные риски. Платформы, конкурируя за людей, вынуждены постоянно поднимать оклады. Чтобы удержать сотрудников, промышленные предприятия тоже вынуждены повышать зарплаты, даже если их реальная производительность труда пока не выросла.
А в экономике действует жесткий закон: если рост заработных плат опережает рост производительности труда, это неизбежно раскручивает инфляционную спираль, так как растущие издержки закладываются в конечную стоимость товаров. Цены же на прилавках растут для всех.
Четыре шага к балансу
— Где же выход? Каким должен быть комплексный подход для восстановления этого баланса?
— Нам необходим системный макроэкономический маневр, состоящий, по моему мнению, из четырех взаимосвязанных шагов.
Во-первых, это развитие фундаментального образования. Нам важно опереться на лучшие традиции отечественной и советской академической школы, выстроив сквозную, непрерывную систему бесплатного образования — от дошкольного воспитания до университетской скамьи. С раннего возраста необходимо закладывать сильную базу в области точных и естественных наук, а также системно повышать престиж научно-технических и инженерных профессий.
Во-вторых, устранение налоговых диспропорций. Нужно четко разграничить истинную самозанятость и системные трудовые отношения на крупных предприятиях. Условия конкуренции за кадры должны быть равными для всех секторов экономики. Когда регуляторные правила выровняются, автоматизация складской и транспортной логистики станет для цифровых гигантов экономически более выгодной, чем экстенсивный наем рабочей силы.
В-третьих, опережающее развитие отечественного станкостроения. Прогресс и производительность упираются в средства производства. Станкостроение — это база автоматизации. Отрасли необходимы глубокая государственная поддержка, доступное долгосрочное финансирование и гарантированный спрос, чтобы мы могли насыщать экономику собственными роботизированными линиями и оборудованием.
В-четвертых, создание национального аналога «Кремниевой долины». Необходим крупный суверенный научно-технологический кластер, который объединит потенциал фундаментальной науки, молодых инженеров и разработчиков программного обеспечения. Именно там должны создаваться передовые алгоритмы управления, отечественная микроэлектроника и решения в области искусственного интеллекта.
— И насколько реально воплощение такой программы в жизнь?
— Считаю, что альтернативы предложенному пути просто-напросто нет. Ставка на технологии, качественное образование и поддержание межотраслевых балансов — это единственный надежный фундамент для обеспечения долгосрочного суверенитета страны и ее устойчивого экономического роста.