У Фридриха Мерца последние две-три недели какие-то сплошные неприятности. То газеты пишут, что он может лишиться поста канцлера, то вдруг именно в его срок полномочий Германия лишается надежд на статус члена Совета Безопасности ООН, то проблемы в партийной коалиции – не уважают. Яркие проекты, вроде общеевропейских ядерных сил, как-то не идут. И вдруг на фоне этого всего федеральный канцлер Мерц, прежде предпочитавший в разговорах о гипотетическом диалоге с Россией роль первой скрипки не играть, и первым не запевать, позицию свою явно поменял.
Elisa Schu/dpa/Global Look Press
Эта метаморфоза и привела его через несколько дней на крыльцо резиденции британского премьера, откуда в начале этой недели от имени всей Европы был указан путь мирного урегулирования в украинском конфликте. Но если появление среди троих, стоявших на том крыльце, Эммануэля Макрона было вполне закономерно, то с остальными двумя – Киром Стармером и Фридрихом Мерцем, все выглядело как-то странно, учитыввая их известное отношение что к миру, что к России.
О том, могла ли именно какая-то из неудач заставить канцлера Мерца искать возможность заработать авторитет на ниве миротворчества, и способна ли Германия в своем сегодняшнем положении выступать международным арбитром, «МК» спросил у научного сотрудника Отдела европейских политических исследований ИМЭМО РАН Марии Хорольской.
-Когда Германию не выбрали в Совет Безопасности ООН, Мерц стал указывать на разные причины: Россия виновата, произраильская позиция Берлина виновата и так далее. А насколько корректно было перекладывать ответственность на какие-то внешние обстоятельства, а не признать причиной, например, политику, которую проводил он сам или его предшественник?
-Скажем так: скорее всего, недовольство голосовавших стран вызвала действительно внешнеполитическая позиция Германии. Но при этом в меньшей степени, как мне представляется, это был вопрос России или Украины. В первую очередь это, действительно, вопрос Израиля и Палестины. Дело в том, что тема Палестины достаточно важная и болезненная для многих стран, которые мы относим к «глобальному Югу». И недовольство вызывало нежелание Германии как-то критиковать израильские действия — в меньшей степени относительно Ирана, и в большей степени в Газе. Понятно, что немецкая позиция в данном случае вызвана своими историческими причинами, но как бы то ни было, это вызывало недовольство.
Что касается вопроса России и Украины, то тема Украины скорее стала лакмусовой бумажкой, показавшей какие-то двойные стандарты. Потому что Германию действительно критиковали — и, как мне представляется, это как раз выразилось в голосовании — за то, что по украинскому вопросу она занимает такую однозначную жёсткую позицию, в то время как в том, что касалось похищения Мадуро и атак США на Иран, она занимала позицию достаточно двусмысленную и более чем сдержанную. И все помнят, как Мерц высказался по поводу иранской кампании, что американцы делают грязную работу «за нас».
Но наибольшее недовольство всё-таки вызвал именно палестинский вопрос, и то, что Германия не критиковала Израиль, и даже сохраняет с ним военно-техническое сотрудничество, продаёт, закупает вооружение и так далее.
То есть здесь, конечно, сыграл роль именно внешнеполитический фактор, недовольство, действиями Германии, и то, что в этом плане кандидатуры Австрии и Португалии, показались более сдержанными.
-Эта неудача в Совбезе странным образом совпала с тем, что у Мерца началось обострение, так сказать, миротворческих устремлений. Это уже чисто Россия и Украина. Возникает вопрос, есть ли здесь какая-то взаимосвязь, может, стремление к компенсации? Неудача с ООН могла, скажем, заставить Мерца искать какие-то способы повысить свой, так сказать, авторитет? Или это совсем уж ошибочная версия?
-Скорее, это действительно параллельные процессы, потому что вопрос о большем включении европейцев, непосредственно «Евротройки», в урегулирование или, скорее, обсуждение украинского конфликта, это более длительный процесс, это уже шло задолго до голосования в ООН. Мне кажется, приготовление к последним его высказываниям, предложениям — это всё-таки процессы последних месяцев.
А обострение миротворческой инициативы, может быть, можно косвенно связывать с меньшим вовлечением США в данный вопрос из-за большего внимания Трампа к Ирану. И здесь европейцы решили как-то выработать и представить свою альтернативу.
А с ООН это скорее совпадение. Другое дело, что это поражение в ООН, конечно же, немножечко ударит по статусу и Германии, и Мерца, который хотел бы быть, в том числе, «внешнеполитическим» канцлером. Но, как мы видим, на этом поприще он пока не слишком успешен.