Бундесканцлер Фридрих Мерц и президент Эммануэль Макрон завершали рабочую неделю в неотложных делах: в четверг и пятницу они вели весьма насыщенные переговоры, имеющие прямое отношение к совместным проектам в сфере обороны и, так сказать, сдерживания. «Мы хотим придать новый импульс передовому сдерживанию, раннему предупреждению, глубоким ударам и общим возможностям», — описал Макрон совместные с коллегой труды накануне уикенда. Однако у этой активной работы была и одна непубличная, но уже привычная  особенность. 

Фото: IMAGO/www.imago-images.de/Global Look Press

Как отмечают европейские журналисты, германо-французский тандем в последнее время практически не скрывает, что пытается придать оборонным и ряду других проектов особую инерцию или «импульс» ввиду вполне вероятного прихода в Елисейский дворец бывшего изгоя Марин Ле Пен, способной и даже намеренной похоронить ряд дорогих Макрону начинаний. Или безумно дорогих проектов, по которым у тандема есть как бы консенсус — бюджет ЕС на ближайшие несколько лет, например.   

Этот мотив — «успеть, успеть до Ле Пен» вполне уже буднично звучит в лояльных дуэту СМИ. В общем, поезд с Макроном отходит от перрона, в вагоны на ходу запихивают чад и тюки. А Мерц? Его роль только помахать во след носовым платком да промакнуть слезу? Вряд ли. Еще никто не сказал, что, например, премьеры земельных правительств Северного Рейна-Вестфалии и Саксонии, Хендрик Вюст и Михаэль Кречмер соответственно, могут забыть о надеждах вскорости занять канцлерский пост вместо Мерца. Но что это за люди, и что может означать для международной политики их приход? Этот вопрос мы задали научному  сотруднику Отдела европейских политических исследований ИМЭМО РАН Марии Хорольской. 

-Могут ли появиться изменения в подходах к отношениям с РФ и Украиной в случае, если Мерц будет заменен на посту канцлера Вюстом или Кречмером?  

-Скажем так, никаких серьёзных изменений мы точно ждать не можем, потому что всё-таки, в немецкой политической системе, несмотря на то, что канцлер — это глава правительства, огромную роль играют партии, а также компромисс между партиями в рамках коалиционного договора.

То есть, условно, при перемене канцлера мы никогда не можем ожидать серьёзных изменений как во внутренней, так и во внешней политике. Плюс в вопросах, касающихся Украины существует достаточно сильный европейский консенсус. Поэтому кто бы ни пришёл к власти, я имею в виду представителей в данном случае партии Христианских демократов, они не смогут, даже если захотят, в чём я сомневаюсь, как-то серьёзно изменить курс в отношении Киева или Москвы.

А что касается каких-то нюансов собственно у Вюрста, его считают, неформально, скорее таким сторонником меркелевской линии. Но в данном случае это будет затрагивать скорее внутреннюю политику. Я подразумеваю, что меркелевская линия —  это скорее левое крыло Христианских демократов, в то время как Мерц представляет скорее такое традиционное правое. 

Поэтому здесь мы максимум, чего можем ожидать от возможного преемника, то это даже не смягчение… Скажем так, если у Мерца могли быть более резкие или заявления, или действия, то от его преемника, в данном случае Вюрста, мы можем скорее ожидать какой-то чуть более сдержанной риторики, возможно, чуть более взвешенного курса. Но в целом ичего не изменится. 

-Про того же Кречмера высказываются мнения, что он сторонник более, что ли, критических высказываний в отношении позиций истеблишмента. Может ли такой подход Кричмера как-то затронуть и трактовки по теме Украины?

-Нет, по теме Украины — нет. Здесь есть консенсус. И это же всегда так, это как бы нормально: когда ты не находишься в правительстве, тогда ты более критично высказываешься. Как только ты в него приходишь, ты становишься в большей мере человеком системы. В данном случае у него, почему ещё какие-то более критичные высказывания, потому что он здесь защищает интересы своей земли. Ну, земли, где, собственно, он является премьером.

Но по вопросам внешней политики у него плюс-минус такая же позиция. Вюрс просто не так много в принципе говорит про внешнюю политику, но я не думаю, что ситуация серьёзно изменится. Единственное, что может измениться — это риторика, какие-то отдельные высказывания, возможно.

По теме урегулирования конфликта, например, возможно, хотя опять же, они ничего про нее не говорили, могут быть различия. Если у Мерца преобладает почему-то идея, что необходима «заморозка»,  что для российской стороны по понятным причинам абсолютно неприемлемо, возможно, что  новый канцлер, это теоретически возможно, откажется от вот этих вот мерцевских установок по поводу обязательности заморозки в начале. Но в целом помощь будет также продолжаться, политическая поддержка будет также продолжаться. Нет, ничего серьёзного не изменится.

-Хорошо, если ничего не изменится в сфере  официальных подходов, может ли замена канцлера на одного из вероятных преемников  сказаться на использовании бюджетных средств  для соответствующих целей? 

-В том, что касается Украины, ситуация в том, что если мы посмотрим, сколько Германия тратит на Украину, это много. Но нельзя сказать, что это как раз основные причины проблем немецкой экономики. Уж точно не помощь Украине. Поэтому маловероятно, что это, скажем так, решающее. Это болезненно, но не настолько болезненно,  если очень грубо сказать.

Людей скорее больше беспокоит другое. То, что мы называем военными расходами, это же связано не только с Украиной, но ещё и с обязательствами  по НАТО и с требованием Дональда Трампа. То есть здесь такой клубок пересекающихся вопросов. Поэтому, если имеется в виду конкретно Украина, ответ, пожалуй, нет.