Для достижения целей специальной военной операции (СВО) в стране необходима военно-экономическая мобилизация, примером которой может служить сталинская индустриализация 1930-х годов. Об этом заявил доктор экономических наук, профессор  Валентин Катасонов на военно-научной конференции «Огарковские чтения», которая организована  Центром анализа стратегий и технологий (ЦАСТ) в Москве.

Валентин Катасонов Фото: Наталия Губернаторова

«Специальная военная операция лишний раз показывает, что должна быть органическая связь между двумя компонентами единого экономического организма (сектор военной экономики и сектор невоенной экономики. — «МК»). К сожалению, мы с вами видим, что оборонно-промышленный комплекс Российской Федерации как бы живёт своей жизнью. Он отрывается от так называемой невоенной экономики, и, конечно, это нас, экономистов, очень сильно напрягает», — сказал Валентин Катасонов. 

По его словам, оживление в секторе ОПК налицо, но общая экономическая ситуация в стране дает немало поводов для беспокойства.

«Когда началась специальная военная операция в 2022 году, многие народные избранники вдруг осмелели и стали говорить о том, что нам необходима военно-экономическая мобилизация, — говорит экономист. — До этого такой термин никто не использовал, побаивались. Потому что мы вроде бы как живём в условиях рыночной экономики. Рыночная экономика и военно-экономическая мобилизация — это что-то такое взаимоисключающее. …Уже скоро будем отмечать пятилетие специальной военной операции. Но пока никаких признаков экономической мобилизации мы не видим. Тем более военной экономической мобилизации».

По словам  Валентина Катасонова, один из важных, ключевых признаков мобилизации экономики — это показатель нормы накопления, проще говоря,  объём инвестиций в основной капитал, выраженный в процентах к валовому внутреннему продукту: 

«В годы социалистической сталинской индустриализации, в 1930-е годы, этот показатель моментами доходил до 50%. Сегодня Росстат нам сообщает о том, что норма накопления в последние годы колебалась в диапазоне 20–21%. Много это или мало? Я должен сказать, что у Китая на протяжении последних десяти лет этот показатель не опускался ниже 40%. Понятно, откуда берётся высочайшая экономическая динамика Китая. Кстати, примерно такие же показатели мы видим у Вьетнама, Индонезии. Это действительно динамичные экономики. В этом году власти признали, что у нас инвестиционный кризис. Я прикидывал,  да, по итогам 2026 года впервые за многие годы у нас норма накопления будет ниже 20%». 

По мнению экономиста, при таких показателях сложно говорить о быстром достижении целей СВО.

«В принципе любая модель экономики имеет определённую программу, — говорит Валентин Катасонов. — Некоторые говорят, что на Западе свободная рыночная экономика, и она ни на что не запрограммирована. Нет, уважаемые друзья. Она запрограммирована на максимизацию прибыли. Это тоже своеобразная форма мобилизации. И здесь очень чёткие параметры, в рамках которых может функционировать эта модель. Это мобилизация на максимизацию прибыли».

У нас в стране, напоминает Валентин Катасонов, модель экономики  капиталистическая. 

«Соответственно, мы мы имеем модель, в которой мобилизация идёт по показателю прибыли, — отметил экономист. — Последние данные показывают, что у нас эти показатели являются вообще рекордными. Только что швейцарские банки опубликовали очередной годовой доклад Global Wealth. Это статистика по примерно двумстам странам по показателю величины богатства. Национальное богатство — это значит недвижимое имущество, финансовые активы. Так вот у России очень неплохая динамика приращения богатства. В основном, конечно, это все финансовые активы, а не материальные. 

Есть еще такой индекс-коэффициент, который показывает степень дифференцированности доходов и имущества. По результатам последнего года  оказывается, что Россия находится в верхней части рейтинга по показателю этого коэффициента. Мы делим первое-второе место с Объединёнными Арабскими Эмиратами. 

Вот до какой жизни мы дошли: у нас мобилизация идёт совершенно по другим принципам, по другим критериям. Поэтому развитие оборонно-промышленного комплекса идёт по остаточному принципу», — делает вывод Валентин Катасонов.

По его мнению, нашим ключевым словом должно быть «военно-экономическая мобилизация»: 

«Без этого не будет ни авианосцев, ни побед, которые были раньше, я имею в виду прежде всего Великую Отечественную войну. Собственно, что такое та же индустриализация 1930-х годов? Это пример модели экономической мобилизации. У нее было три основных цели. Во-первых, преодолеть отставание. Сталин говорил, что мы на 50–100 лет отстаём. И мы за 10 лет преодолели отставание, мы уже в середине 30-х годов были номер два в списке промышленных государств.

Во-вторых, добиться полной независимости от мирового рынка. Тогда был мировой экономический кризис, а у нас в отдельные годы динамика была в 10%. Так что нам даже завидовали. Мы к началу Великой Отечественной войны стали самодостаточной экономикой. И нас нельзя было уже душить никакими блокадами и санкциями. Вот в чём дело. А сегодня нас душить очень даже можно. 

В-третьих, создание индустриального базиса, на котором можно и нужно развивать оборону страны. Все эти три задачи экономической мобилизации или индустриализации, как хотите называйте, были решены. И нам необходимо использовать именно этот опыт».