Нидерланды и США обсуждают ограничение полномочий и юрисдикции Международного уголовного суда (МУС), находящейся в Голландии судебной инстанции, созданной по инициативе ООН в 1998 году. Администрация Дональда Трампа предлагает, в числе прочего, не распространять ее юрисдикцию на глав государств. Кроме того, юрисдикцию МУС предлагается не распространять и на граждан стран, не участвующих в Римском статуте — договоре об учреждении МУС и его решениях, даже если такие люди могли совершить преступление на территории страны-участницы. Итоги этого обсуждения общественности могут стать известны уже примерно через месяц — после ближайшей сессии суда.
© Peter Seyfferth FinePhotoArt.org/ imago stock&people/ Global Look Press
9 октября Минфин США ввел санкции в отношении МУС после присуждения Нобелевской премии мира Наванетхем Пиллэй — бывшей судье МУС, которая поддерживала преследование израильского премьера Биньямина Нетаньяху. В суде тут же заявили, что на них, таким образом, оказывают давление. Впрочем, высказываются серьезные сомнения и насчет причин, по которым сам суд подвергает преследованиям высших должностных лиц государств, и того, насколько он при этом свободен от давления политической конъюнктуры.
На ближайшей сессии МУС в числе других вопросов собирается обсудить защиту своей независимости от внешнего давления и санкций. Кстати, перенос заседаний сессии из Нью-Йорка в Гаагу в суде объясняют «визовыми ограничениями и санкциями США против должностных лиц суда, которые могли помешать полноценному участию делегаций в суде».
О том, чего можно ждать от начавшегося обсуждения, а на что надеяться не стоит, МК спросил у заместителя директора Института международных отношений и политических наук РГГУ Павла Анисимова.
— Какие результаты, и сколь полезные, могут принести усилия администрации Трампа, направленные на изменение, реформу подходов МУС?
— В моём понимании реформа это всегда должно быть что-то глубокое и обстоятельное, иначе это косметический ремонт, а не реформа.
Если говорить о перспективах именно глубокой реформы Международного уголовного суда, шансы тут на данный момент невысоки. Но при этом добиться фактического ослабления его работы Трампу будет гораздо проще, чем переписать тот же самый Римский статут. Поэтому наиболее вероятный результат этого политического давления Трампа — это затяжной торг вокруг санкций, условий работы суда, пределов его полномочий, но никакая не быстрая его юридическая перестройка.
Если же говорить о том, почему провести такую реформу трудно, то, во-первых, Трамп не может изменить правила суда своим решением. Это понятно, да? И плюс ко всему США вообще не являются участниками Римского статута. Для изменения масштаба предусмотрена достаточно сложная процедура. Поправку необходимо согласовать, отмечу, консенсусом либо принять большинством в две трети государств-участников. Затем её должны ратифицировать, по-моему, или принять семь восьмых государств. И, по общему правилу, она вступает в силу лишь через год после достижения этого порога.
То есть тут ещё есть и определённый временной лаг. Но мы же помним, что достаточно скоро будут президентские выборы в США. И здесь у изменений Римского статута и работы МУСа примерно тот же характер, что и у дискуссий о выходе США из НАТО. Пока всю эту процедуру запустят, Трамп уже уйдёт с президентского поста.
Если говорить об изменении самой модели международного правосудия, то подобные исключения нельзя представить, скажем, как уступку только США и Израилю. Скорее всего, Трамп, естественно, больше пытается в своих действиях добиться каких-то преференций для Нетаньяху. Но если он добьётся исключения руководителей государств из уголовного преследования, то этот иммунитет будет распространяться на всех национальных лидеров, в том числе и на Владимира Путина. И это делает формирование коалиции в пользу подобных изменений особенно сложным, поскольку, понятно, западные страны на это не пойдут. То есть если ещё по вопросу Нетаньяху может и продавят, то в целом нет.
Поэтому, если резюмировать, главный рычаг США — это не изменение этого статута, а способность повышать стоимость сохранение нынешней модели суда. То есть октябрьские санкции против МУС расширили давление за пределы отдельных судей и прокуроров — они создают риски для компаний, обслуживающих суд, и для его доступа к финансовой инфраструктуре. Соответственно, так называемый независимый суд можно серьёзно ограничить в работе, при этом не делая никаких изменений.
В завершение можно, наверное, отметить важный рубеж, отсечку, для понимания, что вообще из этого выйдет. Раз уж был какой-то выстрел в воздух, значит нужно понять, как ответили. Ближайшая проверка какой-либо серьёзности этой инициативы по МУС — появится ли официальный текст поправок или кто-то из государств-участников статута согласится эту идею продвигать, или будет какое-то снятие американских санкций — будет в конце ноября-начале декабря, если мне не изменяет память. В эти сроки будет проходить сессия Ассамблеи государств-участников в Гааге. И там вроде бы предполагалось изложение позиции Нидерландов в письме парламенту.
То есть тогда будет важно просмотреть, сумеют ли государства-участники сохранить работоспособность суда, не обменяв её на ограничение его независимости. Но, я думаю, сейчас эта тема, особенно в преддверии предстоящего, возможно, саммита Си Цзиньпина, Путина и Трампа уйдёт в сторону. Не надо забывать, и что Трамп ещё на Кубу вроде бы опять начал зарится. Поэтому я думаю, что тема реформированием МУС сейчас затухнет, а заново она вспыхнет где-то в конце ноября — в начале декабря.