Всемирный банк спрогнозировал, что в 2026 году в мире продовольствие подорожает в среднем на 10%, а в 2027-м – еще на 7%. Итого,  за два года еда прибавит в цене 17%. Как это может отразиться на российском продовольственном рынке? Ведь мы — часть мировой экономики, и в отдельных случаях наша  продовольственная инфляция опережает мировую. 

Фото: Новосильцев Артур/Агентство «Москва»

В докладе подорожание продовольствия анализируется в связи с событиями на Ближнем Востоке и масштабными перебоями в поставках ближневосточных энергоресурсов. Война между США и Ираном спровоцировала затяжную блокаду Ормузского пролива, через который из стран Персидского залива проходит значительная часть нефти, нефтепродуктов и газа. Это  обстоятельство привело к стремительному росту мировых цен на энергоресурсы — на 23% в сравнении с показателями за 2025 год. 

Война на Ближнем Востоке также спровоцировала существенное подорожание фосфорных удобрений, без применения которых невозможно получить высокий урожай. Словом, международная организация ожидает, что стоимость продовольственных товаров увеличится на 10 процентов в 2026 году и еще на 7 процентов в 2027-м. А при неблагоприятном развитии событий на Ближнем Востоке, темпы удорожания такого рода продукции могут ускориться. 

Как отмечают в Продовольственной и сельскохозяйственной организации (ФАО) ООН, ситуацию усугубляет еще и тот факт, что, в отличие от нефти, для сельхозтоваров нет альтернативных трубопроводных маршрутов и сопоставимых по масштабу международных стратегических резервов. Все это в конечном счете может привести к заметному подорожанию продовольствия на планете. Дополнительным фактором стали трудности с экспортом российского и украинского зерна на фоне эскалации ситуации в Азово-Черноморском бассейне. 

Если по итогам года в мире только ожидается подорожание еды на 10%, то в России за два месяца до окончания нынешнего года основные продукты из потребительской корзины уже прибавили в цене 10 и более процентов. Так, по данным Росстата на 26 октября, говядина с начала года  подорожала на 11,3%, куры на 16,1, рыба  подорожала на 15,9, яйца на 16,2, сахар-песок вырос в цене на 21,1% .

Справедливости ради нужно сказать, что мы выбрали самые подорожавшие с начала года  социальные продукты. Однако и остальные также выросли в цене, хотя и не столь сильно. За этот период подешевели только сливочное масло, ультрапастеризованное молоко, сметана и твердые сыры. 

Как прогноз Всемирного банка может отразиться на наших ценах в нынешнем и в наступающем году?

Кандидат экономических наук, ведущий программы «Сельский час» Игорь Абакумов считает, что ситуация в странах Персидского залива никак не влияет на российское сельхозпроизводство.

— Наша страна полностью самодостаточна по топливу, по минеральным удобрениям, — поясняет он. – Война на Ближнем Востоке напрямую касается Европы и других стран, получающих энергоносители или минеральные удобрения через Ормузский пролив.

— Значит, о докладе Всемирного банка можно забыть?

— На внутреннюю ситуацию в отечественном АПК влияют другие факторы, которые зачастую ведут к сокращению внутреннего сельхозпроизводства, а не к его росту. В результате чего цены на продовольствие продолжают расти.

Например, субсидии производителям на постройку ферм в животноводстве начинаются от 1000 голов крупного рогатого скота. Есть у тебя 1000 и 1 голова – получишь помощь от государства. А если только 999, то никакой поддержки. Понятно, что малые формы хозяйствования от этих финансов отрезаны. Поголовье скота в стране постепенно снижается уже не первый год.

По головам начали считать и птицу на частных подворьях. Если больше 10 кур, нужно регистрировать их в ветеринарной службе. Это постановление действует с сентября нынешнего года, и, по сообщениям с мест, количество птицы в крестьянских дворах сильно сократилось.

— Но куры на деревне — капля в море по сравнению с крупными птицефабриками, зачем про них вообще говорить? 

— Это путь к сокращению мелкотоварного сектора экономики, ранее производившего до 50% продуктов. Из таких «капель» и складывается наш потребительский рынок.

Недавно узнал, что пустующие ульи для пчел нельзя продавать пасечникам, которые работают в другом районе. Потому что они посчитаны, зарегистрированы и пожизненно закреплены в одном районе. Машины продавать можно, трактора можно, а ульи для пчел – нельзя. Значит, дополнительного меда, который мог бы собрать другой пчеловод, на рынке не будет.

Наши внутренние ограничения, принимаемые отечественными чиновниками, тормозят развитие нашего сельского хозяйства больше, чем мировые катаклизмы.