Есть ли смысл в условиях высокой геополитической нестабильности прогнозировать курс доллара и, соответственно, национальной валюты на годы вперед? Для Минэкономразвития РФ такой постановки вопроса априори не существует, что в очередной раз подтвердил прогноз, озвученный на днях главой ведомства Максимом Решетниковым. В нем приведены абсолютно конкретные цифры: среднегодовой курс «американца» в 2026-м — 79,5 рубля, в 2027-м — 87,4, в 2028-м — 92, в 2029-м — 96 рублей. 

Фото: Геннадий Черкасов

Между тем, в текущем году курсовая волатильность была очень высокой, прежде всего, из-за турбулентной ситуации с ценами на энергоносители: в январе доллар стоил в среднем 77,21 рубля, в июне — 71,55, в сентябре — 86,38. И что будет происходить в ближайшие три года, доподлинно не знает сейчас никто. Однако у Минэкономразвития работа такая — готовить долгосрочные макропрогнозы, невзирая ни на какие привходящие обстоятельства. 

Эти исследования выполняют несколько формальных и технических функций: во-первых, на их основе Минфин рассчитывает нефтегазовые доходы казны; во-вторых, без утвержденной «сетки» макропоказателей (сюда также входят инфляция, ВВП, цены на нефть, реальные денежные доходы) правительство юридически и технически не может сформировать и внести в Госдуму трехлетний проект бюджета; в-третьих, прогноз дает базовые ориентиры бизнесу, госкорпорациям по индексации тарифов (ЖКХ, транспорт, энергетика); в-четвертых, плавная траектория ослабления рубля транслирует рынку сигнал: «ситуация под контролем, резких шоков не будет». 

Все это помогает сдерживать панические и девальвационные ожидания бизнеса и населения. В целом же макропрогноз Минэкономразвития, который регулярно пересматривается как минимум дважды в год (в мае и сентябре), имеет сугубо утилитарный характер — это расчетный сценарий для верстки доходов и расходов государства. И, разумеется, никакой не гарантированный результат. 

— Безусловно, на столь отдаленную перспективу, как 2029 год, прогнозировать валютный курс тяжело, но эта сложность не отменяет самой задачи, — рассуждает в беседе с «МК» главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев. — Очевидно, что озвучиваемые ведомством Решетникова цифры необходимо принимать к сведению, но не следовать им слепо. Это понимают и сами авторы: крайне высокая степень геополитической и геоэкономической неопределенности, постоянно скачущие в условиях ближневосточного кризиса цены на нефть — всё это донельзя затуманивает прогнозные горизонты. Однако финансовым властям деваться некуда: надо верстать бюджет, причем делать его максимально сбалансированным. А поскольку он у нас откровенно дефицитный, растет роль бюджетных проектировок, в частности, понимания того, куда, в каком направлении движется курс рубля. 

— А может ли государство повлиять на траекторию курса, чтобы приблизить реальность к прогнозу?

— Да, у государства есть определенные рычаги воздействия на национальную валюту, в частности, ключевая ставка. Другое дело, что они не настолько мощные, чтобы удерживать рубль в изначально заданных бюджетных параметрах. Кстати, в апрельском варианте макропрогноза Минэкономразвития среднегодовой курс доллара составлял 92,2 рубля, в мае ведомство скорректировало оценку до 81,5, а сейчас, в сентябре, — до 79,5. В целом сентябрьские оценки ведомства представляются мне достаточно адекватными и реалистичными, хотя, на мой взгляд, в 2027 году доллар будет стоить больше 90 рублей.

— Сегодня эксперты указывают на резко возросшую с весны 2026 года корреляцию между курсом нацвалюты и конъюнктурой сырьевых рынков, динамикой цен на нефть. Так ли это?

— Согласен. Зависимость нашей экономики и финансовой системы от нефтяных котировок остается высокой, хотя она и меньше, чем 10-15 лет назад. И курс рубля в данном случае — важнейший индикатор. А сейчас эта связь усилилась по причине серьезных  рыночных колебаний, вызванных военно-политическим кризисом в регионе Персидского залива и приостановкой поставок нефти оттуда. Когда цены «гуляют» в пределах плюс-минус $10 за баррель, это еще не так ощутимо, а вот когда взлеты и падения значительно более крутые, тут зависимость и проявляется во всей своей полноте. Становится очевидно, что российская валюта отвязалась от нефти весьма условно, вопреки утверждениям некоторых аналитиков.