Российский бизнес все заметнее теряет запас прочности. Слабый спрос, дорогие кредиты и растущие издержки одновременно давят на крупные отрасли и их небольших подрядчиков. Компании сокращают расходы и осторожнее инвестируют, а проблемы с заказами постепенно начинают отражаться на рынке труда. Для части бизнеса следующим испытанием может стать долговая нагрузка: если выручка продолжит снижаться, задержки платежей и реструктуризации способны перерасти в новые банкротства. При этом ситуация развивается неравномерно: пока одни отрасли уходят в минус, нефтегазовый сектор сохраняет высокую прибыльность.
Фото: Лилия Шарловская
За первые шесть месяцев года убыток получили 21,5 тыс. организаций — 33,5% от общего числа компаний, попавших в статистику Росстата. Годом ранее их доля составляла 30,4%. Одновременно сальдированная прибыль, то есть прибыль за вычетом убытков, составила 11,7 трлн рублей. Это на 13,3% меньше показателя годичной давности. Особенно резким стало ухудшение в июне: финансовый результат компаний оказался в 5,2 раза меньше, чем годом ранее.
При этом статистика Росстата не охватывает малый бизнес, банки, государственные и муниципальные учреждения и некредитные финансовые организации. В расчет также не включены данные по оккупированным регионам, за исключением Крыма. Поэтому показатели отражают состояние именно той части корпоративного сектора, которая входит в соответствующую статистику.
Наиболее тяжелая ситуация складывается в отдельных отраслях: в угольной промышленности, металлургии и обрабатывающей промышленности. В производстве стройматериалов доля убыточных компаний достигла 40,8%, в металлургии — 41,6%, а в добывающей отрасли в целом — 46,3%. При этом нефтегазовый сектор продолжает приносить значительную прибыль, что пока поддерживает общую картину по экономике.
По мнению предпринимателя, управляющего фондом и основателя финтех-платформы SharesPro Дениса Астафьева, наиболее уязвимыми сейчас являются угольщики, производители металла, автомобилей и стройматериалов. Он отмечает, что именно сочетание слабого спроса и высокой долговой нагрузки создает для этих отраслей наиболее опасную ситуацию.
Особый риск возникает для малого и среднего бизнеса, который зависит от крупных заказчиков. Как поясняет Астафьев, если крупная компания сокращает заказы на перевозки, ремонт, комплектующие или строительный подряд, небольшие контрагенты могут потерять выручку быстрее, чем найдут новых клиентов. Дополнительной проблемой становятся задержки оплаты.
«Маленький поставщик фактически начинает кредитовать крупного клиента, не имея его финансового запаса прочности», — говорит эксперт. Для небольшого подрядчика задержка расчетов на два-три месяца может обернуться кассовым разрывом и проблемами с выплатой зарплат и налогов.
Партнер B&C Agency Артем Романюк также считает, что особенно уязвим малый и средний бизнес, работающий в цепочках поставок крупных предприятий. По его словам, сокращение заказов у больших компаний быстро отражается на выручке их небольших контрагентов.
Отдельно на строительную отрасль указывает член Совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям Анна Вовк. По ее словам, падение объемов реального девелопмента и замедление потребительского спроса ведут к остановке контрактов по всей цепочке. Сложности, считает эксперт, затронут и офлайн-ритейл: на компании одновременно давят снижение спроса, арендная и налоговая нагрузка.
Сокращение инвестиций и расходов способно повлиять на рынок труда, однако эксперты не ждут немедленной волны массовых увольнений по всей экономике.
Базовый сценарий Астафьева предполагает сначала заморозку найма, сокращение премий, смен и рабочей недели. Компании будут стараться удерживать квалифицированных сотрудников, поскольку их последующий поиск и обучение потребуют дополнительных затрат. При этом локальные сокращения возможны в угольных регионах, автопроме и среди строительных подрядчиков, где падение заказов приобрело устойчивый характер.
Рост затрат создает для компаний еще одну дилемму: повышать цены или сокращать собственную маржу. Полностью переложить увеличение расходов на потребителя, считают эксперты, бизнес не сможет.
Вовк считает, что бизнес в условиях растущих издержек оказывается перед жестким выбором: сокращать расходы, повышать цены либо уходить с рынка. При этом она ожидает дальнейшее укрупнение отдельных сегментов, когда крупные игроки будут поглощать более слабых, а часть небольших компаний будет прекращать работу.
Романюк также отмечает, что там, где спрос эластичен и покупатель легко переходит к более дешевым аналогам, компании будут вынуждены брать часть роста затрат на себя. Поэтому сильнее всего цены могут расти в сегментах с высокой себестоимостью и ограниченными возможностями для экономии.
Ухудшение финансовых результатов повышает риск проблем с долгами, однако бухгалтерский убыток сам по себе еще не означает неплатежеспособность компании.
Астафьев считает, что к концу года риск неплатежей и реструктуризаций возрастает прежде всего для закредитованных компаний с короткими долгами и просроченной дебиторской задолженностью.
«Общенациональную волну банкротств предсказывать только по статистике прибыли преждевременно: нужны данные по долговому портфелю, дебиторской задолженности и денежным потокам, чтобы оценить реальный масштаб угрозы», — говорит эксперт.
Вовк настроена значительно более пессимистично. По ее словам, экспертное сообщество, собранное весной Московской торгово-промышленной палатой, уже тогда ожидало усиления волны банкротств. Она связывает риски с налоговой нагрузкой, ростом стоимости услуг и высоким уровнем ставок по кредитам.
«Если бизнес, особенно малый бизнес в коротком сроке, видит, что у него нет никакой перспективы, у него единственный вариант — банкротиться при той финансовой нагрузке, которая была получена при больших высоких ставках банков», — считает эксперт.
Она выступает за профилактические меры и помощь компаниям в выходе из сложных финансовых ситуаций. В противном случае, предупреждает Вовк, нагрузка может перейти и на судебную систему.