VIII Российско-Китайский энергетический бизнес-форум, прошедший во Владивостоке, помимо результатов, прямо касающихся сферы взаимодействия компаний ТЭК, привнес нечто новое и в одну из смежных сфер. Это новое содержалось в докладе Игоря Сечина, ответственного секретаря Комиссии при Президенте по вопросам стратегии развития ТЭК и главы «Роснефти».

Фото: ПАО «НК «Роснефть»

Докладчик обратил внимание аудитории на то, как ответ КНР на нефтяной кризис 2026 года повлиял на глобальную экономику. И предложил отнестись к наблюдавшемуся эффекту не как феномену, а как проявлению нового глобального тренда, признав, что КНР и Россия фактически стали одной из основных сил, регулирующих глобальный рынок и обеспечивающих его стабильность.

Эти идеи и приведенные в их обоснование аргументы уже обратили на себя внимание представителей экспертного сообщества, и таким образом, из сферы профессионального обихода идеи доклада уже начали переходить в сферу широкого обсуждения в медиа.

«Важным признаком новой экономической реальности стала смена глобального энергетического лидера, им теперь однозначно является Китай, давно сместивший США с позиций и крупнейшего потребителя энергоресурсов, и ведущего участника большой энергетической игры», — поделился своим пониманием проблемы Валерий Андрианов, доцент Финансового университета при Правительстве РФ, указав при этом и на формулировку, использованную Игорем Сечиным: «Китай успешно прошел трансформацию из крупного потребителя и импортера энергии в активного лидера рынка. Во многом это стало возможным благодаря формированию значительных запасов нефти – крупнейших в мире. … Такие резервы, наряду с наличием развитой электроэнергетической инфраструктуры, дают Китаю мощный рычаг влияния на глобальный нефтяной рынок».

При этом, судя по уже появившимся публикациям, экспертами отмечается и подчеркнутое в докладе важное обстоятельство, определившее новый статус КНР — ее сотрудничество с Россией в обеспечении энергобезопасности. Китай фактически стал регулятором мирового рынка энергоносителей, а Россия — гарантом глобальной энергобезопасности.

«На фоне нефтяного кризиса, который вызван войной на Ближнем Востоке, наша страна и КНР фактически заменили собой ОПЕК. … События 2026 года временно парализовали формат из-за обвала добычи у нескольких важных игроков и прекращения стабильного судоходства через Ормузский пролив. Но, несмотря на это, аномального взлёта цен не произошло, так как, по оценке Игоря Сечина, «в этом году Китай фактически перехватил инициативу у ОПЕК и, не входя ни в какие картели, смог стабилизировать мировой нефтяной рынок», — поделился своим пониманием одного из тезисов доклада Александр Фролов, заместитель директора МИЭП МГИМО.

То, что собственно дало основания говорить на форуме во Владивостоке об исключительной роли КНР и РФ в регулировании рынка, Александр Фролов описывает так: «С конца марта текущего года Соединенные Штаты вбрасывали на рынок в среднем 0,837 млн баррелей в сутки из своего Стратегического нефтяного резерва. Куда меньшие объёмы поставляли … другие присоединившиеся к распродаже игроки … Подобное влияние не могло парировать чудовищный дефицит предложения, который на пике превышал 13 млн баррелей в сутки. В то же время Китай, по оценке Игоря Сечина, резко повлиял на мировой баланс за счет сокращения импорта на 5,5 млн баррелей в сутки. Также он отметил, что «если бы эти меры не были приняты, цена нефти могла бы дополнительно вырасти на 30 долларов за баррель»».

Фото: ПАО «НК «Роснефть»

Возможность совершить энергетический маневр 2026 года Китаю позволила начатая годы назад подготовка, включающая, во-первых, создание крупнейших в мире резервов углеводородов,и, во-вторых, систем производства и использования электроэнергии — КНР сегодня, например, мировой лидер по количеству электротранспорта. Китайская электроэнергетика оказалась готова обеспечивать не только достаточное по масштабам страны предложение, но и рекордную для индустриальных держав низкую цену. При этом оба указанных фактора, обеспечивших стабильность в период кризиса, имеют непосредственное отношение к сотрудничеству КНР с РФ. Эти обстоятельства, отмеченные в докладе, также привлекли внимание экспертов.

«Китай остаётся нетто-импортёром практически всех энергоресурсов (кроме, конечно, возобновляемых). Ему необходимы надёжные поставщики. При этом Пекин прекрасно осознаёт риски, связанные с болевыми точками мировой транспортной системы. Особенно – связанные с Ормузским и Малаккским проливами. … По оценке Игоря Сечина, наша страна внесла самый большой вклад в тот факт, что «Китай смог, как ледокол, практически без потерь пройти через кризис». Мы, как отметил глава «Роснефти», «своевременно приняли решение о строительстве энергетической инфраструктуры (трубопроводной системы «Восточная Сибирь – Тихий океан», линий электропередачи)», — объяснил роль РФ в формировании нового статуса КНР Александр Фролов.

«Как отметил глава «Роснефти», положение, занимаемое Россией и Китаем в мировой экономике и энергетике, создает основу для синергии наших двух стран. По его словам, Китай и Россия генерируют треть всей энергии, производимой в мире, тем самым по естественным причинам являясь регулятором глобального энергорынка и гарантом мирового энергорынка. Наши страны энергонезависимы от других поставщиков, так как могут перенаправлять торговые потоки друг на друга», — подчеркнул инвестиционный стратег Сергей Суверов, обозначив основу стабильности энергетического тандема РФ-КНР следующим образом: Россия обеспечивает стабильные поставки углеводородов Китаю, а Китай, со своей стороны —емкий платежеспособный рынок.

Разумеется, роль РФ в формировании углеводородных резервов КНР, подробно отмеченная в докладе, также обратила на себя внимание экспертов.

«На протяжении последних четырех лет Россия являются крупнейшим экспортером нефти в КНР. Объем поставок уже превышает 100 млн т в год, в том числе за январь – июль нынешнего года он составил 67 млн т, а доля России в китайском импорте достигла рекордного уровня в 23%. Но важны не только объемы, но и эффективность данных поставок для экономики КНР по сравнению с закупками ближневосточной нефти», — назвал Валерий Андрианов аргументы, приведенные в докладе главы «Роснефти».

Безусловно, полученный в 2026 году антикризисный эффект для КНР и РФ является закономерным результатом, но ни в коем случае не конечной целью, и поэтому ожидаемо и в докладе, и в комментариях экспертов уделено внимание также и теме развития сотрудничества, кооперации, инвестиций. При этом тема сотрудничества для защиты от первопричин кризисов прослеживается достаточно четко на примере использования национальных валют и транспортировки энергоресурсов.

«Россия и Китай не только наращивают двустороннее сотрудничество в энергетике (а также во многих других сферах), но и совместными усилиями выстраивают новую архитектуру глобальных энергетических рынков. Ключевой элемент этой модели – отказ от нефтедоллара … и переход на взаиморасчеты в национальных валютах», — отметил Валерий Андрианов, процитировав часть доклада, где речь шла о направлениях предстоящей работы. Там, в частности, Сечин подчеркивал: «Взаиморасчеты между нашими двумя странами уже почти полностью ведутся в рублях и юанях. Для закрепления использования национальных валют требуется донастройка соответствующей инфраструктуры и инструментов, обеспечивающих проведение клиринговых операций и открытие корреспондентских счетов. В этом вопросе мы по-прежнему рассчитываем на помощь Банка России и Народного Банка Китая».

Тема безопасной логистики и в докладе, и в комментариях к нему также оказалась тесно связанной с темой стратегического сотрудничества Китая и России. «Еще один элемент новой модели функционирования глобальных энергетических рынков – надежная и безопасная система логистики. И здесь трудно переоценить роль Северного морского пути», — напомнил Валерий Андрианов, процитировав соответствующее место из доклада. Там об этом было сказано, в частности, следующее: «Ормузский кризис стал моментом истины для мировой энергетической системы, высветив значение альтернативных логистических маршрутов. Важнейшим из них в нынешних условиях является Северный морской путь, позволяющий сократить сроки доставки грузов нашим торговым партнерам в полтора-два раза и на треть снизить затраты».