35 лет назад, в августе 1991 года, в Москве произошло событие, изменившее ход российской истории. Попытка государственного переворота, известная как ГКЧП, потерпела крах, а Советский Союз перестал существовать. Что это было на самом деле — цветная революция, заговор Запада или народный бунт? Сбылись ли надежды тех, кто стоял у Белого дома, и каковы главные экономические последствия того события для современной России и её граждан — в материале «МК». 

Фото: AP

Три дня, изменившие всё 

Кризис 1991 года, разгоревшийся с 19 по 21 августа, стал кульминацией институционального коллапса советской системы. Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП) — коалиция представителей союзного правительства и ЦК КПСС — предпринял попытку силового реванша, чтобы отстранить Михаила Горбачева с его «перестройкой» и заблокировать подписание нового Союзного договора. Этот документ предполагал создание Союза суверенных государств, что, по мнению заговорщиков, вело к упразднению СССР, демонтажу унитарного центра и краху плановой экономики.

Введя в ряде регионов чрезвычайное положение, перебросив войска в Москву и остановив выпуск независимой прессы, ГКЧП попытался законсервировать статус-кво. Однако попытка потерпела фиаско: республиканские институты во главе с Верховным советом и президентом РСФСР Борисом Ельциным, опираясь на массовые протесты, отвергли возврат к прежней централизованной административной системе. 

Провал ГКЧП, вошедший в историю как «августовский путч», стал катализатором распада СССР. С макроэкономической точки зрения, это открыло путь к суверенизации республик, переделу союзной собственности и неизбежному переходу к рыночным отношениям. 

Экономисты до сих пор спорят о соотношении пользы и вреда, которые принес «августовский путч» России. Голос критиков сегодня звучит громче. «Для большей части населения события 1991 года, и, в общем-то, дальнейшие — это катастрофа, связанная с развалом Советского Союза, — говорит доцент экономического факультета РУДН Сергей Зайнуллин. — Большинство граждан потеряло свои сбережения: деньги, которые хранились на вкладах, обесценились, облигации государственного займа СССР, в общем-то, тоже мгновенно сгорели. У оставшейся части россиян дальнейшие попытки накопления средств сжирала галопирующая инфляция. Вот поэтому население не могло реально участвовать в приватизации, а сам этот процесс шел наиболее грабительским способом, когда граждан фактически отсекли от участия в дележе собственности и какой-либо конкурентной борьбы. Да и сама борьба за эти ресурсы тоже велась бандитскими методами, когда попытка кого-то «незапланированного» поучаствовать в торгах приводила к тому, что конкуренты применяли силовые действия: убивали людей, поджигали их машины, взрывали им дома». В 1990-е годы были разрушены и экономика, и правопорядок, и социальная сфера, в том числе здравоохранение и образование.

Катастрофа была такой сильной, что последующие 20 лет власти только восстанавливали то, что было разрушено, и то не всегда это удавалось. «В частности, производственные цепочки — например, сборочные цепочки по производству гражданской авиационной техники — мы до сих пор ещё не восстановили, — пояснил эксперт. — Мы это только сейчас восстанавливаем, причем в экстренном, буквально в пожарном порядке».

Конечно, какая-то небольшая часть населения — коррумпированные чиновники, приближенные к ним олигархи и бизнесмены, которые обогатились в ходе приватизации, — сорвали большой куш, поучаствовав в разграблении активов страны. Для этой части населения развал Советского Союза и общее обнищание населения было благом, констатировал учёный. 

Хроники национальной трагедии 

Основной урок здесь в том, что нельзя допускать падение, прекращение или снижение легитимности центральной власти, нельзя допускать сепаратизма и развала страны, и нельзя допускать разрыва экономических связей. Иначе придется, как, собственно, делала Россия с середины двухтысячных, два десятка лет восстанавливать то, что было утрачено за 90-е годы, подчеркнул экономист. 

ГКЧП как попытка переворота, как нелегитимное действие, привело к катастрофическим последствиям, как с политической, так и с экономической точки зрения. В политическом отношении ГКЧП привело к ослаблению центральной власти Советского Союза. Это переломило тенденцию к сохранению СССР в реформированном виде, ведь накануне на общесоюзном референдуме порядка 80% граждан проголосовало за сохранение своей страны в обновленном виде. 

«ГКЧП ослабил центральную власть, и значительно усилил позиции сепаратистов, что в итоге привело к «праду суверенитетов», — добавил Зайнуллин. — В бывших республиках преобладали сепаратистские настроения. И как финал через несколько месяцев состоялся Беловежский сговор, то есть новый антиконституционный переворот, который, в общем-то, и разрушил Советский Союз. А это привело к экономической катастрофе 90-х годов, в частности, к разрушению экономических связей. Дело в том, что, по сути, многие советские крупные предприятия были своеобразными транснациональными корпорациями, одна часть которых находилась в одной республике, остальная — в другой». Сепаратизм же разорвал экономические связи, что стало одной из причин падения промышленного производства, в частности, в России. Оно сократилось в два с половиной раза за 90-е годы, и последующие 20 лет шло лишь возвращение к былым достижениям. «Российской Федерации удалось восстановить объем промышленного производства РСФСР уровня 1990 года только в 2020 году, то есть, фактически, мы потеряли 30 лет развития», — подчеркнул Зайнуллин. 

В общем-то, сепаратизм на отделении советских республик не закончился, далее пошло обособление регионов внутри этих республик, что приводило к вооруженным конфликтам, например, между Молдовой и Приднестровьем, между Арменией и Азербайджаном по поводу Нагорного Карабаха. «Мы и сегодня видим, что проблемы-мины, которые были заложены в 1990-х годах, до сих пор не решены, — подчеркнул эксперт. — Даже сейчас, при проведении специальной военной операции мы хирургическим путем решаем наиболее застаревшие, наиболее тяжелые проблемы, корни которых были заложены в ходе ГКЧП и дальнейшего Беловежского сговора». 

Буржуазная революция по-русски 

Однако есть и более позитивные взгляды на произошедшие тогда события. О том, к чему ещё в экономическом плане привел «августовский путч», «МК» рассказал независимый инвестиционный аналитик Александр Разуваев. 

— 35 лет спустя всё еще хочется узнать: ГКЧП — что это было?

— Буржуазная революция. Это была не «цветная революция» в современном понимании, и уж точно не начало внешнего управления Россией. Это абсолютно наша внутренняя история. Членов ГКЧП никто не избирал — это были немощные советские функционеры. А Борис Ельцин с Александром Руцким — Героем Советского Союза, лётчиком — были избраны народом всего за два месяца до этого.

Страна устала от коммунизма, плановой экономики, тотального дефицита, отсутствия свободы слова. Перемен и капитализма хотели все.

— Почему в стране был тотальный дефицит?

— Потому что тогдашний глава государства, президент СССР Михаил Горбачёв напечатал огромное количество ничем не обеспеченных денег, а цены при этом оставались фиксированными. Это была бомба замедленного действия.

Фото: Геннадий Черкасов

— Как Ельцину удалось победить?

— Он сумел договориться с силовиками. Армия и милиция легко могли бы расправиться со сторонниками Ельцина — об этом потом публично говорил генерал Александр Лебедь. Но силовики стали важным козырем на переговорах. Конечно, люди, собравшиеся у Белого дома — рокеры, студенты, будущие олигархи и даже сепаратисты с Северного Кавказа, — тоже сыграли свою роль. Но нацистов, как в Киеве 2014 года, на московских баррикадах 1991-го не было.

— Вы лично помните те дни?

— Летом 1991 года мне было 18 лет, я очень хотел заниматься фондовым рынком и спросил отца — Юрия Сергеевича Разуваева, который играл за сборную СССР по шахматам и много раз бывал за границей: куда мне ехать, в какую страну? Он ответил: «Коммунистам осталось недолго. Когда ты закончишь университет, у нас уже будет свой фондовый рынок». И он оказался прав.

— Провал ГКЧП означал распад СССР. Президент России Владимир Путин назвал это крупнейшей геополитической катастрофой. Вы с этим выводом согласны?

— Верно, но с точки зрения экономики был и другой момент. Россия в составе СССР получала лишь один рубль из трёх, которые зарабатывала. Остальные два шли на дотации союзным республикам и странам соцлагеря. Эта порочная практика началась ещё при большевиках. Отдельной России переходить к капитализму было объективно легче — страна устала нести это финансовое бремя и захотела, образно говоря, прилечь отдохнуть на тёплой нефтегазовой трубе.

Из всех республик бывшего СССР как суверенные страны наиболее состоялись Россия, Азербайджан и Казахстан — то есть те, у кого была нефть. Баррель добычи на душу населения у нас, конечно, меньше, чем на Ближнем Востоке, но отрицать сырьевой фактор бессмысленно.

— А можно было перейти к капитализму без шока 1991 года?

— Однозначно можно, если бы Ельцин сразу назначил премьером Виктора Черномырдина. Надо было обменять акции крупнейших нефтяных компаний на советские сберкнижки, сразу запустить российскую валюту, а не летом 1993 года, как сделал Виктор Геращенко.

— Говорят, перевороту помогали спецслужбы и Запад…

— Спецслужбы действительно выбрали сторону Ельцина. Многие видные чекисты – Филипп Бобков, Владимир Крючков — потом ушли в новые олигархические корпорации на видные роли. Ну а Запад, конечно, был рад развалу Союза. Но ГКЧП — это была абсолютно наша внутренняя история. Ни о каком участии ЦРУ я бы говорить не стал.

— Какие стратегические ошибки допустил Ельцин?

— Могу выделить три ключевых промаха. Первый — Чечня и Крым. Распад СССР автоматически запустил механизм распада самой Российской Федерации. Дудаева изначально было легко остановить, но этого не сделали. В итоге Россия получила базу международных террористов и две чеченские войны. В значительной степени нашу страну спасла взвешенная позиция первого президента Татарстана Минтимера Шаймиева, который отверг региональный сепаратизм.

Украина в 1991 году не особенно держалась за Крым — вопрос можно было решить легко. Нужно было, например, выделить из крупнейшей нефтегазовой корпорации России отдельную компанию, которая добывала бы газ для Украины, в её собственность. Но продавать газ дешевле себестоимости, естественно, было нельзя. Ельцин этого не сделал.

Вторая ошибка — бедность и крах советских сберкнижек. Накопления населения сожрала гиперинфляция. Вместо того, чтобы конвертировать их в акции экспортных гигантов, запустили ваучерную приватизацию, финансовые пирамиды и залоговые аукционы. Ваучер никогда не стоил больше $10–20, а в лучшем случае давал владельцу $200–300. Ведущие предприятия фактически подарили олигархам за поддержку Ельцина на выборах 1996 года.

Третья ошибка — экономическим развитием страны никто не занимался. Схема удержания власти была проста: взять доллары в кредит, продать их на бирже, обеспечив завышенный курс рубля. Импортёры и приближённые олигархи богатели, забывая платить налоги. Затем, когда брать в долг стало сложнее, запустили пирамиду ГКО, подсадив на неё и глобальных инвесторов. Дефолт августа 1998 года оставил россиян у разбитого корыта.

— Стали ли герои августа 1991 года основными бенефициарами произошедшего?

— Нет. Люди, поддержавшие Ельцина, в большинстве не сделали суперсостояний и оказались на обочине истории. Руцкой с Хасбулатовым в 1993 году подняли мятеж и попали в тюрьму. Судьбы защитников Белого дома сложились по-разному: кто-то стал олигархом, как Михаил Ходорковский (внесен в перечень террористов и экстремистов в РФ) , кто-то — террористом, как Шамиль Басаев.

— Сбылись ли надежды 1991 года?

— Через несколько лет после ГКЧП многие бы сказали: «Это обман. Страна бандитов, проституток, дикая инфляция». Но в итоге ожидания сбылись — просто реализовались они уже при Владимире Путине. Он сделал Россию зажиточной страной, вернул природную ренту и налоги в казну, решил проблему внешнего долга, создал развитый фондовый рынок. С 2000-го по 2008 год индекс РТС вырос с 200 до 2500 пунктов. К 2013 году по ВВП с учётом паритета покупательной способности Россия стала первой экономикой Европы, обогнав Германию. Ожидания людей, которые в 1991 году голосовали за Ельцина, сбылись, хоть и не сразу. 

— Что бы вы сейчас «переиграли» в той истории 35-летней давности?

— Я бы занялся вопросом честного возмещения советских вкладов. На сберкнижках советских людей лежало порядка 315,3 млрд советских рублей. А сейчас у нас заморожено резервов на сумму около $300 млрд. Считаю, что, когда эти деньги вернутся, их надо выплатить эти деньги старикам или их наследникам. Это было бы справедливо: рано или поздно резервы разморозят, а это наша общая история. Хочется, чтобы справедливость была восстановлена, ведь тогда, в 1991 году, родилась новая буржуазная Россия.

— И главный вывод?

— Романовы пришли к власти в 1613 году, но Российскую империю создал Пётр Великий. Так и буржуазную Россию создал не Ельцин, а Путин. Именно в этом качестве, я считаю, он и войдёт в историю. Сегодня Россия — крепкая, зажиточная буржуазная республика, и мне за мою страну не стыдно, я ею горжусь. 

Читайте также: «Утечку устроил я»: криминалист Владимир Соловьев раскрыл одну из тайн дела ГКЧП