По итогам семи месяцев текущего года дефицит федерального бюджета России вырос до 6,46 трлн рублей, или 2,8% ВВП. Таким образом, согласно предварительной оценке Минфина, только за июль показатель подскочил на 724 млрд (после профицита в 196 млрд в июне). В ведомстве Силуанова ситуацию объясняют «опережающим финансированием расходов». Но эта ритуальная формулировка, вполне уместная для первого квартала, в августе звучит абсолютно неубедительно.

Фото: Геннадий Черкасов

Расходы госказны по итогам января-июля составили почти 28,6 трлн рублей, что на 14,5% больше цифры за аналогичный период 2025-го. Доходы увеличились на 8,8% год к году, до 22,1 трлн. То есть, налицо сохраняющийся разрыв в динамике двух главных слагаемых бюджета. Бросается также в глаза падение нефтегазовых доходов из-за снижения цен на энергоресурсы в предыдущие периоды – на 16,8% год к году, до 4,6 трлн рублей. Ненефтегазовые доходы (к ним относятся НДС, акцизы, налоги на прибыль и доходы физлиц), в свою очередь, увеличились на 18,3% год к году и достигли 17,5 трлн рублей.

В Минфине отмечают, что «исполнение федерального бюджета осуществлялось в соответствии с целевыми параметрами, утвержденными в законе о бюджете». Между тем, в этом базовом для экономики документе годовой дефицит установлен на уровне около 3,8 трлн рублей. Таким образом, только за семь месяцев целевой показатель оказался превышен в 1,7 раза. Эксперты сходятся во мнении, что ресурсы для покрытия безудержно растущих расходов иссякают.

— Проблема явно обостряется: июльский прирост дефицита в 724 млрд рублей – это, конечно, много, — рассуждает в беседе с «МК» главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев. – Причем это происходит на фоне достаточно неплохих цен на нефть. Если бы не было ближневосточного кризиса, ситуация была бы значительно хуже. Но поскольку вероятность долгосрочного замирения между США и Ираном достаточно велика, в этом случае бюджет не получит дополнительных нефтедолларов и, соответственно, рублей. Учтем также, что экономика практически не растет. Да, в июне, по данным Росстата, объем промпроизводства увеличился на 0,6% год к году, но в этом месяце было на два рабочих дня больше, чем в июне 2025-го. То есть, сказался календарный фактор, обратный февральскому: тогда из-за отсутствия одного рабочего дня индекс промпроизводства снизился на 0,9% относительно февраля 2025 года.

— Является ли убыль нефтегазовых поступлений на 16,8% ключевым драйвером расширения разрыва между расходами и доходами?

— Тут возникает вопрос: а что будет, если цены на нефть эталонной марки Brent стабильно закрепятся ниже отметки в $80, если не $70, за баррель? Тогда мы столкнемся с еще более тяжелой бюджетной конфигурацией, с резким сокращением доходной базы. Что касается расходов, они, судя по всему, продолжат расти опережающими темпами, и это связано с нынешней геополитической обстановкой. Тенденция сохранится, ничего не поделаешь: многие приоритетные для правительства статьи расходов приобрели неснижаемый характер. В итоге к концу года дефицит может сложиться в размере 9-10 трлн рублей. И конечно, тезис Минфина относительно «опережающего финансирования расходов» не выглядит исчерпывающим объяснением в августе, во второй половине года.

— Где, собственно говоря, брать средства на покрытие дефицита?

— Ну, можно из Фонда национального благосостояния, объем которого за последний месяц уменьшился почти на 400 млрд рублей. Всё же этот резерв сохраняется как один из источников финансирования дефицита, хотя его ликвидная часть на 1 августа составила лишь 3,69 трлн рублей. С аукционами по размещению ОФЗ, которые также относятся к традиционным способам покрытия дефицита, возникла неопределенность: 20 июля Минфин приостановил их на неопределенное время из-за резкого роста ставок на долговом рынке. Ведомство не готово занимать деньги на условиях, которые считает слишком дорогими. А такие источники как приватизация нельзя всерьез рассматривать, это мало что даст. Напомню также, что Минфин увеличил спрос на иностранную валюту: с 7 августа по 4 сентября он планирует направить на закупку валюты и золота по бюджетному правилу 136,17 млрд рублей, или около 6,5 млрд в день. В результате рубль слабеет, как мы видим, а бюджет будет пополняться большей рублевой денежной массой.

— Может ли правительство повысить налоги, чтобы выжать из бизнеса еще какие-то дополнительные деньги для федеральной казны?

— Едва ли это произойдет одномоментно. В России за последние два года повысили два ключевых налога — в 2025-м налог на прибыль на 5% и в 2026-м – НДС на 2%. Думаю, на федеральном уровне этим пока обойдутся. Но мне видится некий опосредованный сценарий с участием регионов, которым могут предоставить право самостоятельно усиливать у себя фискальную нагрузку, повышать акцизы на какие-то товары. А взамен правительство сократит объемы субсидирования регионов. Средства, предназначавшиеся для трансфертов, останутся в распоряжении федерального центра.

— Как основные макроэкономические риски создает дефицит?

— Избыточная налоговая нагрузка душит экономику, та замедляется, генерируя всё меньше доходов для бюджета. В итоге получается замкнутый круг. Да, в условиях огромного дефицита приходится идти на крайние меры, чтобы свести расходы с доходами. Но это загоняет экономику в минус.