Практически каждый день в сводках военного ведомства сообщается о попавших в плен военнослужащих ВСУ. Кто они, солдаты Зеленского? Что собой представляют? Каковы их побудительные мотивы? Корреспондент «МК» пообщался с одним из военнослужащих ВСУ, который был взят в плен штурмовым подразделением «Ветер».

Фото: Валерий БЫКОВ

Усталые осовелые глаза, мокрый, голодный и холодный. Вот таким представили мне очередного пленного. Позывной — «Ганс». На нём мокрые и грязные стоптанные кроссовки, из форменного обмундирования ВСУ — только брюки и футболка. На плечах бушлат одного из сопровождающих бойцов из штурмового отряда «Ветер», на голову накинут капюшон, который в районе глаз перемотан скотчем.

– Они сидели в погребке, — рассказал один из штурмовиков с позывным «Леон». — Наши их с «птичек» давно уже «срисовали» и мы прекрасно знали, где они спрятались и сколько их. Обошли, передали им, что даём возможность сдаться. Сначала ответа не было, ну, мы им пару раз продемонстрировали, что настроены серьёзно. Потом они повылезали с поднятыми руками. Их было пятеро, и мы несколько дней доставляли к командованию двумя группами и разными маршрутами.

Вели себя хорошо. Старались чётко выполнять команды. Когда мы понимали, что они сильно обезвожены, давали им воду. Наша цель, была добраться живыми под обстрелами и вражескими «птичками». И мы её выполнили…

Штурмовики рассказали, что для вэсэушников считается нормой – уничтожать тех, кто оказались в плену. И они отправляют ударные дроны по своим, обстреливают из миномётов и даже выпускают целые пакеты «Града» по квадрату, где наблюдают группу со своими же военнослужащими, которые попали в плен.

В целом, как показывает опыт СВО, враг одинаково по–звериному жесток даже к гражданскому мирному населению. Часто применяет тактику «выжженной земли»: уходя откуда либо старается, в прямом смысле, «выбомбить» все постройки до уровня фундамента или превратить улицы в перепаханное разрывами снарядов поле. И это мы не говоря о том, как обращаются с нашими пленными.

Украинским пленным сначала задавал вопросы командир штурмового отряда с позывным «Ветер». Его интересовала оперативная обстановка и он, сверял имеющуюся у него информацию с тем, что знают «языки».

Далее, начался допрос в той форме которой мы уже привыкли: кто, откуда, как попал и так далее. Пленные вэсэушники дёргались от каждого шороха и еле говорили, чтобы голос не дрожал так заметно. За всем процессом внимательно наблюдали штурмовики «Жук» и «Лис» – парни из медицинского отделения отряда: без них никуда. Если понадобится, окажут помощь и пленным.

Пленным приказали раздеться для осмотра, в том числе на наличие нацистских татуировок. В этот раз таких не было.

Уже традиционные для пленных солдат просроченного президента истории оказались вполне складными. И подготовки не было, и не забыли упомянуть про «бросили на передок». Времена, когда наши бойцы верили таким слезливым историям закончились: после детальной проверки пленных направят для дальнейших действий.

«Ганс» старался держать себя в руках, но долгие сутки вкупе с обезвоживанием и голодом дали о себе знать: трясущиеся руки и дергающийся голос — яркие показатели пережитого. Снабжение по словам пленного, тоже оставляло желать лучшего: максимум, раз в три-четыре дня сбрасывали «полтарашку» воды и сухари в пакетах. Дело ясное, командиров из ВСУ не сильно волновала судьба их подчинённых, выловленных на улицах.

Верить его рассказу или нет – легенда это, рассказанная под копирку от кураторов из ГУРа — главного управления разведки или реальная жизненная история? Не знаю. Боге ему судья. Ну, а пока пусть благодарит судьбу, что живой, а не остался лежать в погребе навсегда.

После опроса — отправка партии пленных дальше. Когда шли вместе с разведчиками и пленными к «месту встречи», откуда их отправят дальше по инстанциям, инстинктивно ждали бомбардировку или прилёт «птичек» с сюрпризами. Но обошлось.