Касым-Жомарт Токаев является президентом Казахстана уже семь с половиной лет. Но за это время ему пришлось трижды приходить к власти. Первый раз это произошло в марте 2019 года, когда Нурсултан Назарбаев уступил ему президентскую резиденцию «Ак-Орда», но оставил за собой многие самые важные рычаги управления. Второй — в январе 2022 года, когда с помощью ввода войск ОДКБ Токаеву удалось нейтрализовать попытку государственного переворота и отвести страну от края пропасти гражданской войны. Ну и, наконец, третий — самый растянутый во времени — приход к власти: в течение 2026 года президент провел конституционную реформу и окончательно превратил Казахстан Назарбаева в Казахстан Токаева.

Все равно союзники: та самая встреча в Омске, на которой Токаев обнародовал свою «особую позицию» по вопросу СВО. Фото: AP

Для России появление у президента Казахстана более широкой свободы маневра и более крепкого политического тыла представляет далеко не праздный интерес. Токаева ни в коем случае нельзя назвать лидером, который следует в фарватере Москвы. Казахстанский лидер не стесняется заявлять о своей «особой позиции» по чувствительным для России вопросам прямо в присутствии Путина. Вспомним, например, недавний эпизод в Омске, когда Токаев призвал к заморозке российско-украинского конфликта по линии боевого соприкосновения.

Однако в нынешние предельно неспокойные и предельно политически сложные времена значение имеют не отдельные разногласия, а совпадение фундаментальных интересов — прежде всего в сфере безопасности. Завершение процесса политической достройки Казахстана Токаева означает, что по другую сторону самой длинной непрерывной сухопутной границы в мире (7598,8 км — это вам не шутки!) у России тоже есть крепкий и надежный политический тыл.

Шипы и ловушки президентства

Осенью 1925 года известный писатель Всеволод Иванов посетил новую столицу советского Казахстана Кзыл-Орду и поделился в письме Максиму Горькому своими яркими впечатлениями о визите: «Совнарком их из Оренбурга переехал в Алаш-Орду, городок такой был Перовск. Раньше в нем населения было пять тысяч, а теперь с Совнаркомом двадцать пять… Днем работают, а ночью в комиссариатах спят.

Самый большой дом в столице этой был сумасшедший дом. Двухэтажный и кирпичный. Там теперь Совнарком, а в комнате секретаря Совнаркома (была там раньше палата для буйно помешанных) со стен еще не сняли войлок. Так и секретарь принимает».

Как наверняка заметили внимательные читатели, Всеволод Иванов перепутал название города, в котором он побывал. Однако реальную жизнь этого города он описал довольно точно. В книге российского историка Дины Аманжоловой «Советский проект в Казахстане», в которой я наткнулся на эту яркую цитату, приводятся следующие дополнительные подробности:

«Комиссии по переносу столицы «пришлось приспосабливать под учреждения и квартиры сотрудников разваливающиеся сараи, кухни и бани», выселять часть жителей из домов… В городе не было электричества, за исключением кинематографа. Дабы бесперебойно пользоваться керосиновыми лампами, служащие носили с собой бутылки… Единственная водокачка не могла обеспечить город речной водой, а арыки служили местом слива нечистот и мусора, водопоя для скота, создания строительных растворов. Вдобавок к осени возник банный кризис (билеты продавались за два дня до помывки)».

На момент официального превращения Касым-Жомарта Токаева в президенты весной 2019 года новая столица независимого Казахстана Астана с точки зрения наличия инфраструктуры и бытового комфорта отличалась от Кзыл-Орды 1925 года словно небо от земли. До и после переезда высших казахстанских государственных учреждений из Алма-Аты в Астану в 1997 году в обустройство бывшего скромного советского областного центра были вложены многие миллиарды долларов. Однако с точки зрения политического комфорта для нового формального главы государства два эти города были вполне сравнимы.

В своей изданной в 2024 году в Москве книге «Моя жизнь: от зависимости к свободе» Нурсултан Назарбаев так описал произошедший еще в 2013 году эпизод, заставивший его принять решение о передаче президентской должности Касым-Жомарту Токаеву: «После проходившего в здании театра торжественного собрания и праздничного концерта, когда публика уже двинулась на выход, я тоже поднимался из своего кресла, когда вдруг понял, что не могу это сделать: все тело словно сковало. Чтобы люди не заметили, я оставался в кресле и лишь через какое-то время сумел выпрямиться. Да, это был вполне однозначный сигнал».

Согласно воспоминаниям первого президента Казахстана в 2013 году этот «однозначный сигнал» полностью прошел мимо внимания сторонних наблюдателей. Но ему самому «пришлось сделать выводы. Президентство — работа тяжелая во всех отношениях… Президент должен быть «здоров и на белом коне». Иначе это будет вредить делу управления страной. Так я предложил (работавшему на тот момент заместителем генерального секретаря ООН. — «МК») Касым-Жомарту Кемелевичу вернуться в страну и вновь возглавить Сенат. За этим стоял мой основной и конечный замысел».

Теперь уже точно пенсионер: Нурсултан Назарбаев голосует на выборах в новый казахстанский парламент летом 2026 года. Фото: пресс-служба Фонда Нурсултана Назарбаева

Очень гладкое повествование, за которым скрывалась совсем не гладкая реальность. Великому оратору древности Цицерону приписывают авторство фразы abiens abi («уходя — уходи»). Однако когда речь идет о добровольном отказе от огромного объема власти, выполнение этой мудрой рекомендации часто оказывается выше человеческих сил. Семь с половиной лет тому назад это оказалось выше сил Нурсултана Назарбаева. Формально покинув высший государственный пост в стране, он ушел, но при этом остался — или ушел только наполовину.

Рядовой эпизод, характеризующий политическую жизнь Казахстана с марта 2019 года до января 2022 года, когда главной задачей официальной местной пропаганды была трансляция во внешний мир «абсолютно правдивого» сигнала: никакого двоевластия в нашей стране нет! Президент Токаев вызвал к себе одного из самых важных чинов в своей администрации и предложил ему перейти на дипломатическую работу.

Привыкший «слушаться старших» чиновник согласился — и получил за это взбучку во время своей следующей встречи с Назарбаевым. Сохранивший за собой в качестве председателя Совета безопасности Казахстана контроль над силовыми структурами Нурсултан Абишевич высказался примерно в таком духе: «Не важно, что президент тебе это предложил! Тебе следовало отказаться!»

Лицо «двоевластия, которого не было»: Касым-Жомарт Токаев вот уже более двух месяцев является официальным главой государства, но Казахстан на важном международном мероприятии представляют целых два президента. Фото: пресс-служба Президента России

После провала попытки сноса власти в январе 2022 года, когда Токаев сумел освободиться от назойливой «опеки» предшественника, он сделал в интервью российскому журналисту Леониду Млечину для его книги «Трагический январь: президент Токаев и извлечение уроков» ряд поразительных признаний: «С изумлением президент выяснил, что следят за его близкими родственниками, даже за сыном. Он спросил: «Зачем вы это делаете?».

Токаева стали убеждать, что это делается ради безопасности его семьи. А в реальности надеялись собрать компромат, чтобы иметь возможность надавить на главу государства. Президент рассказал мне, как один очень близкий ему человек заметил: «Вы стали президентом 19 марта. А 20-го вы уже превратились в главного врага семьи Елбасы («лидер нации», официальный титул Назарбаева с 2010 по 2023 год. — «МК»). И, возможно, его самого. Такова диалектика власти».

Многие члены семьи Назарбаева действительно были теми еще деятелями. В книге Леонида Млечина приводится поразивший даже меня — хорошо знакомого с казахстанскими политическими нравами человека — рассказ про любимого племянника Назарбаева Кайрата Сатыбалды.

Бывший председатель Комитета национальной безопасности генерал Мусаев вспоминал: «После моего ухода Кайрат Сатыбалды занял пост зампреда по кадрам. Он весь личный состав, как в простонародье говорят, «посадил на коврики». То есть оперативному составу рекомендовали, а зампред по кадрам проверял, все ли молятся в нужное время. Отсюда исходите, какого идеологического и религиозного направления был он сам и в какую сторону направлял оперативный состав».

Однако не надо думать, что первоисточником всех политических проблем Казахстана является (или являлось) только то, что Назарбаев слишком много позволял своей семье. За этим скрывается еще один более глубокий политический пласт: поведение некоторых членов семьи первого президента является отражением тех особенностей казахстанской политической реальности, которые обычно скрыты от глаз внешних наблюдателей.

Мы — те самые внешние наблюдатели — привыкли судить о Казахстане по Астане и Алма-Ате. Но эти вполне себе по-европейски выглядящие города — это еще не весь Казахстан. Кроме них еще есть и «глубинный» Казахстан, который может быть очень разным — например, таким, каким он предстает в опубликованной еще в январе 2023 года в местном издании Turanpress статье журналистки Алмы Бектеновой:

«Шымкент, Туркестанская, Жамбылская и Кызылординская области все активнее приобретают черты традиционалистских регионов… В бытовом контексте Юг давно наделяют особыми приметами. Здесь высок уровень семейно-бытового насилия, часты случаи похищения девушек, многоженства, ранних браков… Высоченные темпы рождаемости переполняют людскими ресурсами трудоизбыточный Юг.

Нищета и отсутствие перспектив становятся питательной средой для извращенных традиций и порождаемого архаизацией насилия. Кроме того, псевдотрадиционные ценности насаждаются в Алма-Ате и северных регионах, куда южане массово мигрируют в поисках работы или случайных доходов. Криминальные сводки показывают, что во многих преступлениях против женщин и детей задействованы уроженцы Юга».

Эту депрессивную цитату не стоит воспринимать как демонизацию южных регионов Казахстана или как выпад в адрес системы власти Токаева. Описанные выше проблемы являются структурными и не решаются какими-либо одномоментными решениями. Нет в этих проблемах и принципиальной новизны: все эти «родовые пятна» ярко проявляли себя еще при Назарбаеве. И не просто проявляли, а соединялись в единую гремучую смесь с опасными тенденциями, идущими из самых верхов казахстанского общества.

Сверхбогатство и сверхвлияние одних и сверхбедность других — вот что сделало возможным фактическое создание частных армий. Вот что сделало возможным тот причудливый «коктейль» из стремления к захвату власти, религиозного экстремизма, криминала и основанного на «серых» или «черных» схемах бизнеса, который взорвался в Казахстане в январе 2022 года.

За современным городским пейзажем столицы Казахстана Астаны скрывается гораздо более разнообразный политический ландшафт — иногда очень традиционный и полный рисков. Фото: Michael Runkel/imageBROKER.com/Global Look Press

Впрочем, это несколько неполное описание ситуации. В этом «коктейле» был еще один ингредиент в виде вызванной появлением в руководстве страны двух параллельных центров влияния слабости власти. Для стран типа Казахстана — и России, кстати, тоже — слабость власти — это почти фатальное явление, которое можно сравнить разве что с резким ослаблением иммунитета в человеческом организме. Власть в Казахстане должна быть сильной. Власть в Казахстане не должна соседствовать со «знаком вопроса».

Устранив после января 2022 конкурирующие параллельные центры политического влияния, Касым-Жомарт Токаев устранил и этот «знак вопроса». Но затем в стране начался новый политический цикл. Осенью того же года Токаев предложил провести досрочные президентские выборы, увеличить президентский срок с пяти до семи лет, но при этом ограничить срок пребывания главы государства у власти только одним сроком.

Таким образом, новый «транзит власти» в Казахстане был назначен на 2029 год. В 2022 году этот рубеж казался чем-то очень далеким. Но к 2026 году ситуация поменялась. Рядом с казахстанской властной вертикалью вновь замаячил потенциально опасный для Токаева и для политической стабильности в стране пресловутый «знак вопроса». Смысл проведенного в соседней с нами стране в этом году «переучреждения» системы власти состоит в замене этого знака на другой «знак вопроса» — на этот раз уже выгодный Токаеву.

После появления этим летом в Казахстане нового Основного закона местный Конституционный суд выдал вот такое разъяснение: «Факт занятия лицом одной из указанных должностей в период действия Конституции 1995 года сам по себе не образует препятствия для его избрания или назначения после вступления в силу Конституции Республики Казахстан». Разъясняю для особо недогадливых, что значит это нагромождение юридического жаргона: если Токаев соберется вновь баллотироваться в президенты Казахстана в 2029 году, у него есть такое право.

Воспользуется ли нынешний главный обитатель «Ак-Орды» этим правом или нет — вопрос, на который родившийся в 1953 году Токаев пока отказывается дать какой-либо определенный ответ. Ту определенность, которая ему была нужна, президент Казахстана уже получил: в глазах политической элиты своей страны и внешних игроков он превратился из «хромой утки» в обладателя полной свободы маневра.

Не изображая жертву

В современной мировой политике — и не только политике, но сейчас речь именно о ней — очень модно и выгодно изображать из себя жертву. И лишь немногие лидеры осознают опасность, заложенную в такой политической модели, и находят в себе силы грести против течения. Касым-Жомарт Токаев — из их числа.

Открывая в сентябре сессию нового казахстанского парламента, Курултая, Токаев заявил: «Особое внимание следует уделить формированию гармоничного национального самосознания… Нельзя отравлять память народа сомнительными фактами и искаженными сведениями. Подобные действия ослабляют веру в прошлое и надежду на будущее. Наша история и литература — это не хроника бесконечных жертв, страданий и трагедий.

Безусловно, мы никогда не предадим забвению трагические и переломные страницы нашей истории. Однако страдания, которые пережил наш народ, не могут быть основой нашей национальной идентичности. История нации состоит не только из поражений и неудач, в нашей истории было достаточно триумфальных побед и достижений. Поэтому нельзя мировую историю, включая историю отдельных народов и историю собственной нации, рассматривать и оценивать поверхностно, упрощенчески, одномерно».

Бьюсь об заклад, что многие даже не совсем поняли, против чего и почему в данном случае выступил президент Казахстана. Но вот мне это было абсолютно понятно с самых первых его слов. Как и Токаев, я родился в столице советского Казахстана Алма-Ате, правда, на 22 года позже него. В отличие от Токаева я никогда в сознательном возрасте в этом городе постоянно не жил — но вплоть до своего совершеннолетия постоянно приезжал в него на летние каникулы.

И Алма-Ата тех времен осталась в моей памяти как город, залитый солнечным светом. Город, комфортный для жизни. Город, наполненный доброжелательством. Конечно, это глубоко личная и на сто процентов субъективная оценка, которая игнорирует не самые «солнечные» аспекты жизни в ту историческую эпоху. Однако если мы говорим не о погоде, а о человеческом бытии, то ничего на сто процентов «солнечного» не бывает никогда и нигде.

А что до субъективности, то вот уже не первое десятилетие по бывшему СССР катится «девятый вал» столь же субъективных, но при этом претендующих на «историческую объективность» оценок, в которых «несолнечные» аспекты нашего общего прошлого гипертрофируются и доводятся до полного абсурда.

В силу причин, которые я объясню чуть позже, приведу в этой связи пример не из казахстанской, а из украинской действительности. Контора, которая в лучших традициях произведений Джорджа Оруэлла именуется «Институтом национальной памяти», — о великом писателе Михаиле Булгакове, март 2024 года: «Мировоззренчески был на позициях русского империализма, белогвардейщины, одобрял экспансию русского коммунизма».

Дальше в тексте долго и нудно рассказывается о том, что «писатель, несмотря на годы жизни в Киеве, презирал украинцев и их культуру, ненавидел украинское стремление к независимости, негативно отзывался о становлении украинского государства и его руководителях». Но это уже не суть важно.

Что важно, так это вот что. Даже человек, который резко негативно относится ко всему российскому и советскому, не может не признать: тезис про «белогвардейца» Булгакова, который одновременно «одобрял экспансию русского коммунизма», — это бред сивой кобылы. В реалиях того времени, о котором идет речь, такого просто не могло быть.

Однако бредовость этого мутного потока сознания, к сожалению, не отменяет его эффективность. С помощью миллионов или даже десятков миллионов подобных потоков сознания на Украине в течение считаных десятилетий смогли перепрограммировать мировосприятие населения. И подобные политические технологии применялись и применяются не только на Украине. Они используются против всех постсоветских стран, включая Казахстан.

Впрочем, говоря только про «применение деструктивных политических технологий», мы, на мой взгляд, занимается верхоглядством. В ситуацию надо вникнуть гораздо глубже. Предлагаю сделать это с помощью двух фрагментов воспоминаний Касым-Жомарта Токаева из его опубликованной в 2003 году книги «Преодоление».

Первый фрагмент относится к временам, когда во второй половине 80-х годов будущий президент Казахстана был молодым дипломатом в советском посольстве в Китае: «В 1988 году ко мне в руки попал конфиденциальный аналитический материал, предназначенный для китайских руководителей. Коллектив авторов из ведущего исследовательского центра утверждал, что Советский Союз обречен, на его месте возникнут независимые государства…

С этим материалом я пошел к (послу СССР) Трояновскому и высказал свое скептическое мнение о возможности распада. Действительно, в то время никто не верил в такой поворот событий. Казалось, что все переменится и успокоится, придут, мол, здоровые силы и страна воспрянет».

Второй фрагмент описывает чувства Касым-Жомарта Токаева в момент распада СССР в декабре 1991 года: «В то время я находился в Москве, оформляя свой нелегкий «развод» с союзным министерством. Нелегкий, потому что 18 лет, с первых дней своей трудовой деятельности, я провел в стенах МИДа на Смоленской площади. И по-человечески мне было трудно свыкнуться с мыслью, что отныне придется посещать это здание только по официальным поводам. Но наступила новая историческая эпоха, которая позволяла приложить силы и умения на благо Казахстана…

Куда бы я ни заходил, меня пытались отговорить: «Ничего из парада суверенитетов не получится. Все будут просить Россию представлять интересы республик на международной арене, ведь у нас сложившаяся инфраструктура, готовые кадры»… Но решение было мной принято твердое и бесповоротное».

Оба этих фрагмента рассказывают об одном и том же человеке — и одновременно о двух совершенно разных людях. «Первый» Касым-Жомарт Токаев — лояльный носитель советской гражданской идентичности. Но Советский Союз «приказал долго жить». И Токаев превратился в не менее лояльного носителя новой гражданской идентичности независимого Казахстана.

Появление в Казахстане новой гражданской идентичности несет в себе так до конца и не выученные политические уроки как для самой этой страны, так и для России. Начну с главного «урока» для России: независимый Казахстан не может быть и не будет калькой советского Казахстана. Вне зависимости от того, что нам в Москве нравится или не нравится, это уже «монастырь со своим уставом».

Токаев удалось «приручить» лошадь казахстанской политики. Но для этого второму президенту страны потребовалось несколько подходов. Фото: пресс-служба Президента Казахстана

Менее очевидный, но не менее важный «урок» для Казахстана: гражданская идентичность нового независимого государства по-прежнему находится в стадии формирования. За право своего участия в таком формирования борются самые разные силы. И среди этих сил есть самые что ни на есть деструктивные — аналоги тех сил, что довели Украину до ее нынешнего состояния войны и национальной катастрофы.

И вот тут-то мы должны вернуться к словам Токаева о «формировании гармоничного национального сознания» и о недопустимости «поверхностного и одномерного» восприятия истории, с которых я начал эту главку. Перефразируя знаменитый афоризм про генералов, известный британский журналист и политический деятель ХХ века Йэн Маклеод сказал однажды: «История — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее историкам». Очень зачетно сформулировано. Однако, как показывает практика, когда историей начинают заниматься политтехнологи и специалисты по черной пропаганде, лучше от этого не становится.

Впрочем, здесь, наверное, уместно задать вопрос: для кого лучше? Весной 2024 года незадолго до 9 Мая моя живущая в Алма-Ате родственница переслала мне активно гулявший тогда по местным социальным сетям ролик: некий «представитель коренной национальности» идет по улице непонятно в каком городе и изрыгает при этом грубые оскорбления в адрес нашей общей Великой Победы и русскоязычных казахстанцев.

Этого провокатора скоро удалось опознать. Им оказался давно сбежавший за границу и объявленный в Казахстане в розыск бывший генеральный консул страны в Санкт-Петербурге Мейрам Канапьянов. Но не все идеологические единомышленники свихнувшегося на почве национализма отставного дипломата «работают» столь топорно и, как следствие, попадают под пресс казахстанского силового аппарата. Таких единомышленников Канапьянова по-прежнему полно и в легальном казахстанском общественном пространстве.

Таких единомышленников, с моей точки зрения, можно разделить на три частично пересекающихся категории. Категория первая. Те, кто отрабатывает различные щедрые западные гранты. Категория вторая. Те, кто использует националистические и антироссийские лозунги и, как сейчас модно выражаться, «нарративы» для продвижения своих собственных политических карьер. Категория третья. Те, кто искренне так думает или, позвольте мне использовать такую формулировку, кто так искренне заблуждается.

Как бы там ни было, я расцениваю заявление Токаева как предупредительный и запрещающий сигнал всем этим трем категориям. Окажется ли этот сигнал достаточным? Точно нет. Речь снова идет о структурной многолетней проблеме, которая не решается одним или даже десятью политическими сигналами — пусть даже с самого верха. Но сам факт того, что такой сигнал прозвучал, отражает растущее осознание высшего руководства в Астане: попытки «украинизировать» Казахстан должны наталкиваться на твердый и жесткий ответ.

И, говоря о «высшем руководстве в Астане», я имею в виду не только одного Токаева. Многолетняя правая рука главы государства, новый вице-президент Казахстана Ерлан Карин часто является мишенью критики некоторых российских блогеров, считающих его чересчур «прозападным». Однако в московских коридорах власти к Карину относятся с уважением и считают его человеком, который всегда выполняет свои обязательства. То же самое относится и к новому заместителю председателя Совета безопасности Аиде Балаевой.

Став в 2019 году президентом Казахстана, Касым-Жомарт Токаев не мог сразу создать ту правящую команду и ту политическую систему, которые он считал оптимальными. Но к настоящему моменту все его желания — или, по крайней мере, все его очевидные для внешних наблюдателей желания — в этой сфере оказались реализованными. Посмотрим, как себя покажет политическая конструкция Казахстана made by Tokayev. Возможностей проявить себя в прямом столкновении со сложными внутренними и внешними вызовами у нее точно будет предостаточно.

А мир все усложняется

В самом начале книги своих воспоминаний «Преодоление» Касым-Жомарт Токаев рассказал о неловкой ситуации, в которую он, будучи молодым дипломатом, попал «по милости» своего начальника — главного спеца советского МИДа по Китаю Михаила Капицы: «Вызвав меня в кабинет, он сказал: «Старик, я тут съезжу к одной даме, а ты посиди на телефоне. Будут звонить начальники типа Громыко, скажи, что пошел к зубному врачу».

Как в воду глядел. Телефон члена политбюро, министра иностранных дел не заставил себя долго ждать. В трубке раздался низкий голос с характерным белорусским выговором: «А где Михайло Степановитш?» Я ответил, как было велено. Дескать, был срочно приглашен к стоматологу. «Не у зубного врача он. По девкам опять пошшол», — прозвучал вердикт министра».

Впервые прочитав этот эпизод, я не нашел в нем никакой политической значимости. Но это сперва. А потом меня осенило: любая политика — даже международная — это всегда сочетание высокого и низкого, веселого и трагического, чего-то предельно серьезного и чего-то предельного смешного. Так было и будет всегда. Однако особенно это актуально в нынешние времена, когда не последние роли в мировой политике играют бывшая звезда реалити-шоу Дональд Трамп и отставной профессиональный комик Владимир Зеленский.

Как дипломат по своей профессии и по своему призванию Касым-Жомарт Токаев полностью осознает всю степень накала нынешней ситуации. Выступая на открытии Курултая, президент Казахстана заявил: «Происходящие в мире беспрецедентные события носят лавинообразный, несистемный, хаотичный, трудно предсказуемый характер. Эти катаклизмы вовлекли в свою орбиту практически все страны и народы».

Как мы видим, Токаев не стал специально выделять Казахстан в ряду этих «практически всех стран и народов». Но это тот случай, когда «один пишем, два в уме». Как президент Казахстана, Токаев думает — и обязан думать — прежде всего о Казахстане. И в этой связи я хотел бы обратить особое внимание на те слова Касым-Жомарта Кемелевича, с которыми он обратился к Владимиру Путину на Форуме приграничного сотрудничества в Омске в этом июле.

«Что касается позиции Казахстана в отношении России — не сомневайтесь, мы всегда считали и считаем Россию великим государством, как я уже сказал, об этом я говорю на всех международных форумах, между прочим, и привержены стратегическому сотрудничеству с Россией, союзническим отношениям, как бы трудно это ни было».

«Как бы трудно это ни было» — в высказываниях такого опытного дипломата, как Токаев, подобный словесный оборот никак не мог появиться случайно. У президента Казахстана своя позиция по конфликту на Украине. И это надо принимать как данность. А еще как данность — причем более значимого порядка — надо принимать и другое: несмотря на все сложности и неизбежные между независимыми государствами противоречия, Россия и Казахстан нужны друг другу.

Как человек, который считает своей Родиной и Россию, и Казахстан, я, возможно, не объективен. Но даже если и так, то я горжусь этой своей необъективностью. Говоря на том же самом форуме в Омске об отношениях двух стран, Касым-Жомарт Токаев процитировал известную казахскую пословицу, которую, по его словам, можно так перевести на русский: «Где лад, там и клад».

Все так, по моему мнению. Казахстан — крепкий тыл для России. Россия — крепкий тыл для Казахстана. Так было, так есть и так должно быть всегда.