По случаю недели наиболее активной работы сессии Генассамблеи ООН вырос интерес к ООН в целом и оживились дискуссии по поводу ее реформирования. Заговорили вновь и о расширении Совета Безопасности, в который входят пять постоянных членов – США, КНР, Великобритания, Франция, РФ — и десять непостоянных, избираемых на два года.
© Kyle Mazza — CNP/ Consolidated News Photos/Global Look Press
Четыре страны, желающие стать постоянными членами СБ, обладающими особыми правами, в этот раз даже выступили с совместным заявлением. Это Индия, Бразилия и притаившиеся в их тени Япония и Германия. И заявление это, надо признать, внесло в дискуссию, которой не один десяток лет, некоторое оживление.
В качестве обоснования включения себя в круг постоянных членов СБ авторы воззвания указывают, что без этого «представительность, легитимность, авторитет и эффективность Совета Безопасности ООН находятся под вопросом». Но главной причиной такого состояния СБ они считают то, что в основе построения СБ лежит «устаревшая архитектура восьмидесятилетней давности, которая не отражает современных геополитических реалий и является препятствием для надлежащего решения современных и будущих проблем».
И вот второе довольно интересно. В целом тут переплетены две истории: Индия и Бразилия — это одна. А Япония и Германия — совсем другая. И вторая забавна. В СБ в 1945 году недаром оказались пять его постоянных членов. Это страны, победившие во Второй мировой войне Германию и ее союзников — страны «оси». Победители гарантировали стабильность нового мирового порядка. Теперь Германия и Япония, спрятавшись за Индией и Бразилией открытым текстом заявляют, что тот порядок их не устраивает: хотят получить привилегии победителей.
Еще более забавно, что Германия ломится в СБ фактически вопреки мнению международного сообщества. Ее этим летом страны — члены ООН отказались терпеть в СБ даже в качестве непостоянного члена и прокатили при очередном обновлении состава.
В целом, безотносительно именно этой инициативы, Россия идею реформирования СБ, с учетом того, что в мире появились новые мощные игроки, представительство которых должно быть адекватным, поддерживает. Однако не все с реформой СБ так уж просто.
Об «инициативе четырех» и возможности сделать постоянными членами Совета безопасности ООН всех желающих МК поговорил с политологом, первым вице-президентом Центра политических технологий Алексеем Макаркиным.
— В конце концов, а почему бы в число стран-победителей не включить теперь и «страны Оси»? Тем более, что Япония и Германия настаивают, что новая архитектура мира того уже требует. И существуют ли вообще условия, при которых «страны Оси» могут попасть в число постоянных членов Совета Безопасности?
— Такого варианта по составу Совбеза в будущем я не вижу, потому что здесь есть позиция России и позиция Китая. И они в последнее время сблизились не только по этому вопросу, но и по другим, как известно. И ни Россия, ни Китай, я думаю, не хотят видеть там ни Германию, ни Японию.
Несмотря на то, что Япония географически принадлежит к Востоку, но политически она относится к Западу — она член Большой семерки и так далее. И в России исходят из того, что и три западные страны в числе постоянных членов СБ, которые сейчас там есть — это уже много. А если это будут США, Великобритания, Франция и ещё две западные страны, это будет явное доминирование Запада. Даже с учётом того, что у России сейчас с Западом конфликт и, парадоксальным образом, несколько лучшее взаимопонимание с Америкой — но только в связи с персоной нынешнего американского президента. Если будет другой президент, никто не знает, что будет.
С Германией и Японией отношения у РФ, по сути, заморожены. А что касается Китая, то у него отношения с Японией исторически крайне сложные, как известно. Китай не забыл войну. В Китае вообще подчёркивают, что Вторая мировая война началась существенно раньше, чем 1 сентября 1939 года. Ещё ведь и Япония нападала на Китай, и там эта война началась раньше. И есть претензии. То есть у Китая всегда было настороженное отношение к японцам, и оно, пожалуй, усилилось. Если раньше, при Мао, когда испортились отношения с СССР, там признали Южные Курилы частью Японии, сейчас в Китае официально от этой позиции не отказались, но её не акцентируют. И, наоборот, там подчёркивается неприятие японского милитаризма, что ярко проявилось, в том числе, в связи с памятником, который в России только что установлен в Хабаровске. Японцам он не понравился, а китайцы к нему отнеслись вполне спокойно и с пониманием, так скажем.
С Японией отношения у Китая осложняются в связи с тем, что в Японии всё больше говорят о возможности пересмотра конституции, ее статьи, которая запрещает иметь армию и так далее. То есть когда Мао поддерживал Японию, об этом речи не было, но это было много лет назад, в середине шестидесятых годов. А сейчас ситуация изменилась: и Россия, и Китай против того, чтобы у Японии была официальная армия, против изменений японской конституции, и здесь РФ и КНР сближаются. С Германией у Китая таких проблем не видно, но здесь, так как произошло сближение между Москвой и Пекином, он, я думаю, по этому вопросу будет скорее ориентироваться на позицию России. Тем более, что безотносительно германо-китайских отношений, преобладание западных стран в Совете Безопасности Китай не устраивает в любом случае. Какие бы там страны ни были, какие бы у них ни были отношения с Россией. И тем более при обсуждаемом варианте наличия там пяти стран большой семёрки.
То есть получается, что если будут включены в Совет Безопасности Индия, Япония и Германия, то остаются не включёнными из Большой семёрки только Италия и Канада. Понятно, пять стран G-7, ни Россия, ни Китай не хотят видеть в Совбезе.
Другое дело, что я сомневаюсь, если мы говорим уже не о бывших «странах Оси», что вообще будет, в принципе, расширение СБ. Потому что об этом много говорят, и вроде никто прямо не выступает, скажем, против участия Индии, но тут же возникает очень много вопросов.
Или, например: а что делать с испаноязычными, скажем, странами? Если Бразилия входит в СБ, а это португалоязычная страна Латинской Америки, получается, Латинскую Америку представляет единственная португалоязычная страна. Тут многие будут недовольны. И в первую очередь Аргентина, конечно. Тем более что сейчас у них антагонизм.
И возникает вопрос об Африке. Причём Африка есть разная — есть арабские страны, такие, например, как Египет, и есть Чёрная Африка, например, Южно-Африканская Республика. Обе они, кстати, входят в БРИКС. Кого включать, и включать ли? Но игнорировать Африку совсем тоже не как-то было бы неправильно очень. То есть эти попытки утонут в многочисленных деталях и согласованиях. Понятно ведь, что Моди хотел бы видеть в СБ Индию, тем более что для этого есть и экономические основания, и исторические, и политические, какие угодно. Но слишком много здесь ограничителей. Даже одну Индию вряд ли согласуют, будет, скажем, много вопросов. А включать туда ещё нескольких членов?
Ну, во-первых, сразу возникает вопрос, кого именно. Во-вторых, понятно, что с расширением СБ возрастет число стран, которые могут наложить вето на решение Совбеза. И, соответственно, он станет ещё менее работоспособным. И сейчас его обвиняют в том, что он не работоспособен, но при этом правило вето позволяет не принимать односторонние решения. Там есть некий баланс, он уже выстроен и менялся только один раз с 45-го года, когда Китай вместо представителя Чан Кайши стал представлять постпред Китайской Народной Республики. Это было в начале семидесятых годов. К балансу, при котором есть пять стран с правом вето, как-то уже привыкли.
Поэтому, думаю, в обозримой перспективе сохранится статус-кво. Он критикуем, но по изменениям очень трудно найти какой-то консенсус. Думали, что это возможно в девяностые годы, но и то не смогли, хотя тогда и у России были другие отношения с Западом, она сближалась с ним, и у Китая тогда ещё не было такой экономической и военной мощи, как сейчас. Но даже тогда договориться не удалось. Ни по Германии, ни по Японии, ни по Индии. Так что сейчас, тем более в нынешней ситуации противостояния Запада и России и усиления роли Китая, скорее всего, будет статус-кво.
Тут требуется согласие всех пяти стран — постоянных членов СБ, но достичь его, как мы видим, мягко говоря, крайне сложно.