Алексей Котельников не любит рассказывать о войне. И о том, как в Крыму спасал в шторм пятерых отдыхающих, тоже молчал год. Об этом знали лишь близкие. Он вообще не считает себя героем — просто привык отвечать за тех, кто рядом. На передовой у него в подчинении было 24 бойца, их он считал сыновьями. После второго ранения и возвращения на «гражданку» возглавил Пущинское отделение Ассоциации ветеранов СВО, возит гуманитарку на передовую и помогает тем, кому еще тяжелее, чем ему самому. Корреспондент «МК» встретилась с человеком, который не раз спасал чужие жизни на СВО и в мирной жизни, и никогда не искал славы.

Фото: Из личного архива

Камчатка, вездеходы и курортный роман

Алексей Котельников родился в Донецкой области Украинской ССР, но уже в три года оказался на Камчатке — отца, сотрудника КГБ, постоянно командировали. Там и прошла его сознательная жизнь: школа, учеба на тракториста-машиниста широкого профиля, а потом — работа в геологоразведке водителем-механиком вездеходов.

— Побывал везде: от островов Франца-Иосифа до Чукотки. Фактически весь Север матушки-России исколесил, побывал в тех местах, о которых многие только мечтают. Видел и редких животных, и весь колорит нашего природного достояния. Очень своей судьбой доволен, — искренне говорит ветеран.

Как-то, уже после срочной службы в армии, Алексей приехал в Краснодарский край помогать по хозяйству своему деду-казаку. Там и случился, как теперь шутит он сам, «курортный роман» с Оксаной — она приехала на отдых из Подмосковного Пущино. Случайное знакомство обернулось долгой совместной жизнью: молодые люди поженились, и Алексей переехал в Подмосковье. С 2001 года живут в Пущино, построили дом, вырастили двух дочерей. Алексей все эти годы трудился вахтовиком на Севере.

Супруга Оксана — медик. Она во многом стала опорой для мужа, особенно когда однажды тот принял решение, которое изменило жизнь всей семьи.

Фото: Из личного архива

Решение, которое не обсуждалось

Когда в сентябре 2022 года объявили мобилизацию, Алексей Котельников все так же работал в геологоразведке. У него были бронь и все основания остаться. Но он решил по-другому.

— Я смотрел на молодых парней — мне казалось, что они абсолютно не готовы к войне, — говорит он. — Армия с 90-х была уже не та, опыта военных действий практически ни у кого не было. У меня же — армейская закалка, опыт работы в суровых условиях. И я принял решение пойти добровольцем.

К тому же младшие братья попали под мобилизацию… Алексей хотел быть с ними рядом, пройти испытание войной вместе. Но судьба распорядилась иначе, он попал в другое подразделение.

— Жена изначально, конечно, была против, — признается он. — Но мужчина есть мужчина. Если принял решение и дал слово — значит, надо исполнять. На тот момент, когда пришло время уезжать, семья уже смирилась с моим выбором.

Алексей заключил контракт и ушел добровольцем на СВО осенью 2022 года. Служил в мотострелковом полку Таманской дивизии в должности командира отделения. В подчинении у него было сначала 12 человек, потом, после гибели командира соседнего подразделения, стало 24.

— Для меня они все были как сыновья, — говорит он тихо.

Фото: Из личного архива

Служба, ранения и помощь фронту

О боевых действиях Алексей говорит скупо, на вопросы отвечает коротко: «Да ни к чему об этом». Но по тому, как он замолкает и отводит взгляд, понимаешь: война — это совсем не то, что мы привыкли видеть на экранах.

Основными задачами подразделения Алексея были отражение «накатов» противника, «зачистка» после штурмовых групп. Все пешком. Шесть, десять, а иногда и пятнадцать километров с полной выкладкой, по нескольку суток без сна.

— Нас иногда выводили на третью-четвертую линию, давали отдохнуть двое-трое суток — и снова на передовую, — говорит Алексей.

Бывало всякое — вытаскивал товарищей из-под огня, вытаскивали и его…

Первое ранение — осколочное в голову, контузия. Врачи с виртуозной точностью извлекли осколок, застрявший между виском и глазницей. И чудом — без серьезных последствий.

— После первого ранения я даже не думал комиссоваться, — говорит Алексей. — Не мог бросить своих парней.

Он остался. После лечения и восстановления его, как специалиста по технике, перенаправили в полевую ремонтную мастерскую. Задачи — эвакуация с поля боя и ремонт неисправной техники.

Сказался опыт геологоразведчика: не раз приходилось чинить вездеходы в полевых условиях. Так и служил дальше, пока не получил второе ранение. На этот раз более серьезное. В июле 2023 года его списали по состоянию здоровья.

То, что о боевых действиях он рассказывает неохотно и скупо — вполне понятно. Для многих ветеранов СВО такое поведение — норма. Они не выносят свои переживания на публику. Но когда речь заходит о помощи фронту, Алексей преображается.

— После того как меня списали, я принял решение: буду помогать. И теперь вожу гуманитарку, чаще всего один.

За эти три года он на своей машине УАЗ «Патриот» с прицепом-тонником объездил всю линию фронта — от Херсона до Белгорода.

—Возим все, начиная от носков до техники, — рассказывает он. — Для передовой нужны сухофрукты, орешки, сменное белье… Форма, кроссовки, берцы… Поставки от Минобороны не всегда вовремя доходят до бойцов. И не потому, что плохо работают, а потому что сложно: большие машины противник жжет чаще. Конечно, мы, волонтеры, тоже ходим «под прицелом». Но мы более мобильны. Кто-то считает, что волонтеры ездят ради себя, ради благодарностей и славы. Нет. Так рисковать можно только по зову сердца.

Справка «МК»:

Когда материал готовился к печати, стало известно о гибели в результате атаки вражеского дрона двоих волонтеров из Омской области. Они погибли, доставляли гуманитарку на фронт под Мелитополем.

Фото: Из личного архива

«Главное — чтобы человек не был один»

В Пущино Алексея знают как человека, который всегда готов помочь. Неслучайно именно ему предложили возглавить местное отделение Ассоциации ветеранов СВО. С инициативой выступил Игорь Старовойт — руководитель Серпуховского отделения Ассоциации, кавалер ордена Мужества, ветеран СВО. Именно он увидел в Алексее того человека, который сможет стать опорой для пущинских ветеранов.

— Когда я пришел домой после ранения, было очень тяжело. Не все врачи с нами справляются: даже если внешне ты цел, то внутри все равно у каждого есть проблемы, война ни для кого не проходит бесследно, — говорит он. — Мне самому было тяжело. И я понимал, как нужна такая поддержка другим.

В отделение приходят и сами бойцы, и их близкие. Семьи погибших, матери, которые потеряли сыновей, отцы, не знающие ничего о судьбе своих детей.

— У каждого своя проблема, — говорит Алексей, — иногда нужна физическая помощь: с документами, направлениями в медучреждения. А иногда важно просто общение, чтобы человек понял: он не один.

Спасать — это просто привычка

История о том, как Алексей спас в прошлом году на море пятерых человек, вскрылась случайно, год спустя, и то благодаря разговору с одним из товарищей.

— Мы каждый год с семьей отдыхаем в Крыму, на турбазе «Кимери» под Керчью, — начинает он нехотя. — Там тихо, чисто, и самое прозрачное море на всем побережье…

В тот день, 5 августа 2025 года, Алексей собирался с семьей в Керчь. Вдруг прибежал администратор: «Пограничники передали: в море унесло троих взрослых и двоих детей на сапах». Пока спасатели МЧС ехали через степи к их пляжу, людей уже уносило в открытое море.

— Услышал про детей — и все, как щелкнуло, — говорит он. — Даже думать дальше не стал. Лодка у меня на отдыхе всегда с собой — рыбачить люблю. Мотор за секунды дотащили до воды, я заправился, привязал себя к лодке, надел жилет. Мне дали рацию и направляли с берега: левее, правее. Волны были больше полутора метров. Шел так минут сорок.

Он нашел людей в трех километрах от берега. На двух сапах — трое взрослых и двое детей. Все в панике. Одна девочка билась в истерике.

— Пришлось немножко даже поругаться на них, — признается Алексей. — Иначе нельзя было — их надо было переключить, вывести из стресса.

Он зацепил сапы фалом, посадил на якорную веревку и почти два часа тянул к берегу сквозь шторм. Мотор работал на пределе.

— Вытащил их, вышел покурить. Они подошли, руку пожали, сказали спасибо. Я удостоверился, что все хорошо, в лодку сел и поехал дальше по своим делам, — говорит он так, будто речь о бытовом пустяке.

В тот день он совершил подвиг. Но в СМИ эта история не попала.

— Через год приезжаю, директор базы спрашивает: «Ну что, хоть спасибо кто-то сказал? Дали награду за спасение утопающих?» Никто и ничего, — пожимает плечами Алексей. — А я и не ждал. Главное, что все живы. На моей совести еще плюс стоит — и все.

Спустя год в пресс-службе местного МЧС нам удалось получить лишь краткую сухую информацию: да, такой случай был, все живы, люди спасены силами «местного жителя». Видимо, никто и подумать не мог, что приезжий отдыхающий на лодке может так отчаянно ринуться в море за чужими ему людьми.

Фото: Из личного архива

«Ценить каждый миг»

После всего пережитого Алексей Котельников остается человеком, который умеет радоваться простым вещам.

— После СВО жизнь стал ценить совсем по-другому, — говорит он. — Близких, друзей. Начинаешь видеть, кто есть кто.

Он верит в Бога — на войне, говорит, не хочешь, а поверишь. И в людях ценит прежде всего открытость и честность. С удовольствием использует любую возможность для поездок по стране всей семьей — для него это не просто отдых, а возможность побыть с близкими. Правда, как показывает тот случай в Крыму, даже на море его не покидает готовность прийти на помощь другим.

— Если я оказался в тот момент именно в том месте, значит, так было нужно, — говорит он.

Ветеран СВО Алексей Котельников — один из тех, кто не ищет славы. Он просто живет так, как считает правильным: не проходит мимо чужой беды, не бросает своих, не ждет благодарности. И если для кого-то герой — это награды и громкие слова, то для него — это быть там, где ты нужен. Когда ты в любой момент, не задумываясь, идешь в море за чужими детьми или возвращаешься на передовую, зная, что можешь не вернуться…