Еще каких-то 10-15 лет назад словосочетание «мужчина в декрете» вызывало в лучшем случае снисходительную улыбку. А в худшем — открытое недоумение. Сегодня ситуация меняется, и меняется радикально. Папа с коляской в парке или на детской площадке, отец, который оформляет отпуск по уходу за ребенком — нормальное явление. Равнение на вовлеченность в семью привела к тому, что мужчина, который в курсе, когда у сына следующая прививка и какие у дочери занятия по рисованию, перестал быть экзотикой. А большие компании вводят у себя спецпрограммы для мужчин-родителей, и даже отцовский капитал.
© Michael Hall/moodboard/ Global Look Press
От добытчика к наставнику: почему сломались традиции?
Так что же случилось, неужели мужчины «обабились» — задаются вопросом многие исследователи, от докторов социологии до надиванных комментаторов. Одних столь очевидные перемены радуют, других удивляют, но находятся и те, кого они гневают.
— За, казалось бы, чисто бытовой переменой стоит тектонический сдвиг в общественном сознании, — считает социальный психолог Валерий Раушинский. — Модель семьи, в которой мужчине отводилась роль сурового кормильца, а забота о детях считалась исключительно «женской территорией», не работает. Например, по результатам «профильного» экспертного доклада («Культура отцовства: от единой модели добытчика к многообразию ролей») выяснили: требования к отцам в социуме изменились у нас меньше чем за десятилетие. Если в 2019 году около 20% респондентов считали, что хороший отец — тот, кто содержит семью, в 2025 году этого мнения придерживаются лишь 8% опрошенных.
Доля тех, кто ставит на первое место участие в воспитании, напротив, выросла с 18 до 31%. От мужчины теперь ждут не только возможности содержать семью, но и включения в жизнь ребенка. Включая не только прогулки выходного дня, а ежедневную рутину: готовка, посуда, «делание» уроков, контакт с учителями… За этим стоит смена поколенческих установок, переоценка ценностей и, если хотите, тихая революция в головах. Что в любом общественном процессе — самое главное.
Впрочем, физическая смена поколений всего также не объясняет. Тренд на осознанное и вовлеченное родительство у нас появился еще в «нулевых» годах, но именно отцовская вовлеченность сейчас «стартанула» экспоненциально. Как, почему былое равнодушие, а то и презрение к «бабской хоботне», как еще недавно называли в курилках уход за детьми — сменилось желанием помочь, поучаствовать, быть рядом? Чтобы это понять, нужно «зрить в корень» стереотипа.
Многие считают, что деревенская схема «жена хозяйка в доме, муж — во дворе» перекочевала в города и задержалась там лет на 100, оттуда и проблемы. Действительно, отчасти так. Представление о том, что воспитание детей — удел женщин, а мужчина должен добывать мамонта и не вмешиваться в быт и воспитание, имеет исторические корни. Но в РФ, они уходят в советскую эпоху. В те годы семья была встроена в жесткую систему государственных институтов: ясли, детские сады, школы, пионерские лагеря. Родители — и отец, и мать — были в первую очередь работниками, а воспитание детей во многом передавалось государству. «И мальчиков, и девочек в советское время последовательно отлучали от семьи, настраивая родителей на воспитание детей в яслях и садах», — отмечают исследователи.
Отец в этой системе оказывался фигурой почти декоративной. Его роль сводилась к обеспечению семьи, а участие в повседневной жизни ребенка — к эпизодическим «мужским разговорам», обучению дисциплине, подчас жесткими авторитарными методами. Как следствие, в советском обществе сложился тип семьи, где «все проблемы решала женщина», а отцы отличались «педагогической некомпетентностью» и «слабой заинтересованностью в самом процессе воспитания». Мальчиков при этом последовательно отучали от «немужской ласковости», эмоциональности. И всячески воспитывая в них будущих «добытчиков» и защитников, но никак не заботливых родителей.
Эта модель воспроизводилась десятилетиями. Даже в постсоветские годы, когда женщина все активнее выходила на рынок труда и становилась экономически самостоятельной, стереотип о «второстепенном» родителе-отце был устойчивым. Общество, а порой и сами женщины, подсознательно транслировали мужчинам послание: «Иди и работай, с ребенком (домом, кухней, планированием) я и сама справлюсь». Как отмечает вице-президент Международной ассоциации интегративной психологии Лилия Богуцкая, «мужчины часто не имеют достаточного опыта или навыков ухода за младенцами. Их самих редко учили этому в детстве. И они могут чувствовать себя неуверенно, опасаясь сделать что-то не так».
Иными словами, «бабская хоботня» — это не биологическая предрасположенность и не извечная традиция, как нам до сих пор внушают, отчасти. А исторически сложившийся социальный конструкт, продукт вполне конкретных экономических и политических условий. И, как любой конструкт, он может быть перестроен.
Отцы-молодцы и мужской диссонанс
Статистика, в которую еще лет 10 назад можно было не поверить, впечатляет. Согласно данным Социального фонда РФ, если в 2021–2023 годах отпуск по уходу за ребенком оформляли около 30 тысяч мужчин в год , что составляло всего 2–3% от общего числа декретных отпусков в РФ, то в 2025 году этот показатель вырос до 226,1 тысячи, или 14%. Это почти восьмикратный рост всего за два года.
Показательно, что в декрет уходят не только мужчины с невысоким доходом, как это было раньше, когда решение принималось «скрепя сердце» по экономическим соображениям. Сегодня, по данным экспертов, отцами-декретниками все чаще становятся представители среднего класса, проживающие в крупных городах: Москва, Санкт-Петербург, в Тюменской области, Татарстане и др. Среди причин роста — не только изменение правил выплат, позволившее сохранять пособие при досрочном выходе на работу, но и переоценка роли отца в семье.
О том, как изменилось общественное мнение, свидетельствуют и данные ВЦИОМ за 2025 год. Согласно опросу, 28% мужчин готовы уйти в отпуск по уходу за ребенком вместо жены (что на 3% больше, чем годом ранее). Две трети респондентов, около 66% считают отцовство значимой работой в семье, сопоставимой с материнством.
Ученые, конечно же, взялись за всестороннее изучение феномена. Кандидат психологических наук, сотрудник кафедры психологии ПсковГУ Румия Калинина сообщает, что «Вовлеченный отец — родитель, который действительно на равных участвует в жизни ребенка. У вовлеченных отцов дети вырастают более эмоционально богатыми». Это не подмена материнства, а равноправное партнерство, в котором каждый родитель вносит свой уникальный вклад».
Однако некоторые исследователи отмечают, что за фасадом изменений скрываются противоречия. И прежде всего, это разрыв между декларируемыми ценностями и реальным поведением или возможностями глав семей. По данным того же нацопроса о культуре отцовства, 89% семейных мужчин считают участие в жизни ребенка важным и хотели бы уделять детям больше времени. Но в среднем, из-за работы или укоренившихся паттернов поведения, проводят с детьми лишь 35 минут в день. А 18% пап не в состоянии уделять отпрыскам больше 5 минут в день. Получается, пропасть пролегает между желанием и возможностью уделять «себя» ребенку. Нацисследование обозначает именно этот разрыв как ключевой вызов для современного российского отцовства.
Когда папа-безотцовщина: в новой роли не с кого брать пример
Почему при столь очевидном общественном запросе на вовлеченное отцовство даже среди мужской аудитории, реальные «скрепы», унаследованные от предков, меняются медленнее, чем хотелось бы? Ответ кроется в психологических механизмах, которые социологи называют «кризисом маскулинности». Дескать, «проблемы современного отцовства — это не кризис знаний, а кризис мужской идентичности. Мужчина знает, что нужно быть вовлеченным отцом, но внутри у него нет ясного ответа, кто он такой в новой роли».
Внутренняя раздвоенность усугубляется противоречивыми требованиями, которые предъявляет общество. С одной стороны, от мужчины по-прежнему ждут финансовой стабильности и успешности на работе, обеспечения семьи. С другой — включенности в семью, участия в быту, сопереживания. Как образно сформулировала руководитель дирекции стратегии, аналитики и исследований Агентства Юлия Грязнова: «Жесткая патриархальная модель семьи уже не может быть основной. Пока мы с вами видим, что человеку приходится вырабатывать собственную модель».
Особую роль в трансформации отцовской идентичности играет личный опыт. Исследования социолога Ольги Безруковой из СПбГУ доказывают, что мужчины, имевшие в детстве близкие, доверительные отношения с отцом, чаще стремятся к активному участию в жизни собственных детей. Однако, как мы знаем, многие мужчины в возрасте 25-45 лет выросли в семьях, где отец был «традиционно» эмоционально отстранен, холоден. Или, того хуже, злоупотреблял алкоголем и «кошмарил» детей. Так что, современным папам буквально не с кого брать пример.
Безрукова подчеркивает, что «традиционные модели родительства подвергаются радикальным изменениям под воздействием социокультурных и экономических трансформаций». Но, тем не менее, вовлеченное отцовство все еще «требует преодоления психологических барьеров, связанных с традиционной маскулинностью».
Ситуацию осложняет и отсутствие общественного дискурса на эту тему. Если не считать паблики и форумы в интернете, среди которых попадаются ресурсы, где кучкуются представители так называемых «мужских сообществ». Их немного, но хорошо такие сообщества хорошо заметны. И то, как изменение гендерных ролей порождает несогласие, а страх перемен выливается в гнев и ярость.
С другой стороны, общество должно начинать предпринимать шаги для защиты таких «детных» мужчин, как это происходит с женщинами. Впервые в нашей истории отцы сталкиваются с материнскими функциями и задачами «со звездочкой». Совмещением ухода за ребенком, включая частые больничные, с работой. Жестким тайм-менеджментом, когда кружки и секции, врачи работают только днем, а на дорогах пробки, а работа стоит и начальство нервничает… Миллионом мелких дел по дому и на кухне, которые нужно сделать с младенцем или уже ползающим карапузом на руках, и др.
«МК» уже писал о том, что психологов и кардиологов тревожит: мужчины в роли домохозяйки подвержены неврозам и инфарктам. При средней продолжительности жизни мужчин в 65 лет в нашей стране, эта категория граждан должна быть в зоне особого внимания государства и общества, отмечает Юлия Грязнова. Но пока у нас системной работы в этом направлении недостаточно.
Бизнес — новый друг семей
Корпоративные программы поддержки отцовства в России — новый тренд, который как говорят, стремительно развивается в последние годы. Тут и протекторат государства, серьезно озабоченного демографией. Да и сами компании, похоже, что-то поняли.
В ноябре 2024 года Российская трехсторонняя комиссия по регулированию социально-трудовых отношений выписала рекомендации, где описаны нормы, при помощи которых работодатели могут поддерживать «сотрудников с семейными обязанностями». Тут и тренд предоставлять отцам дополнительный отпуск для общения с детьми, «декрет» при появлении младенца, корпоративный «отцовский капитал». А еще там рекомендованы почти все производственные льготы для работающих матерей. Создание условий для работы в режиме неполного рабочего времени, гибкий график, дистант для отцов при рождении или усыновлении ребенка и др.
Логичным продолжением этой работы стало принятие в 2025 году «Корпоративного демографического стандарта». Этот документ от лиц государства фактически предлагает бизнесу взять на себя роль «демографического агента». Компаниям теперь рекомендуется не использовать разрозненные меры поддержки пап, особенно многодетных, а сформировать целый корпоративный социально-демографический пакет.
Конкретно, в крупной компании, занимающейся кибербезопасностью, еще с августа 2023 года ввели программу «Отцовский капитал». При рождении ребенка каждому сотруднику мужского пола выплачивается крупная денежная сумма. То же самое в грузоперевозках: крупный оператор в области логистики выплачивает всем сотрудникам-отца по миллиону рублей при рождении третьего и последующих детей. Московская ИТ-компания установила дифференцированные выплаты: матерям — по 50 тысяч рублей, отцам — по 15 тысяч рублей за каждого ребенка. Еще есть примеры работодателей, которые, помимо выплат от государства, предоставляет единовременную матпомощь при рождении ребенка. И выплачивают дополнительное ежемесячное пособие своим сотрудникам в декрете до 3 лет ребенка.
Но время, как известно, тоже «деньги». Второе — дополнительное время. Предприятие по продаже бытовой техники ввело правило, согласно которому после рождения ребенка папам положены 7 оплачиваемых выходных, а в течение последующих шести месяцев — возможность работать на полдня меньше один раз в месяц. Еще ряд компаний в РФ предоставляют отцам дополнительный семидневный оплачиваемый отпуск при рождении ребенка, и оплачиваемый выходной 1 сентября для родителей первоклассников.
И встречный запрос на это точно есть. По данным аналитиков крупного отечественного продуктового ритейла, в 2025 году число сотрудников, оформивших отпуск по уходу за ребенком, выросло на 28% по сравнению с 2024 годом. Средний возраст отца-декретника — 32 года, средний стаж в компании — около 3 лет. Выросло и число отцов, которые берут короткий отпуск на 1–5 дней, чтобы провести первые дни после рождения ребенка с семьей. «Отцовство все чаще воспринимается как естественная часть баланса между работой и личной жизнью», — отмечают в компании. И бизнес должен «создавать среду, в которой можно успешно совмещать профессиональную реализацию и заботу о близких».
Впрочем, одним альтруизмом или желанием потрафить государству такое «равнение на отцовство» в корпоративной среде не объясняется. И примером не только экономического, но и социального подхода может служить одна из госкорпораций, где даже программу отдельную учинили с названием, созвучным «Ядерный папа». На раскрытие роли отца как «главной опоры, силы и примера для подражания». Уже доказано, что семейноцентричный подход выгоден для капитала. Как отмечает соучредитель экспертного клуба «Семья и корпоративная среда» Ольга Ручьева, мужчины, реализующие себя как отцы, становятся «лидерами с развитым эмоциональным интеллектом». Компании, которые инвестируют в поддержку отцовства, отмечают снижение текучести кадров, рост лояльности сотрудников. Которые, перефразируя известные строки Пушкина, «довольны жизнью и собой, зарплатой и своей женой».
Обратная сторона вовлеченности — традиционные «добытчики на расстоянии». Мужчины, которые физически присутствуют дома, но эмоционально и психологически отстранены от семьи. Такая модель, по мнению экспертов, сегодня ведет к эмоциональному выгоранию, потере мотивации и, как следствие, к снижению эффективности на работе. Таким образом, поддержка отцовства — это не только социальная миссия, но и хорошая инвестиция. Но, не все в новом начинании так «фильдеперсово». Среди руководителей среднего и высшего звена отпуск по уходу за ребенком в 2025 году оформили лишь 2,5%. Иными словами, чем выше позиция на работе, тем сложнее мужчине воспользоваться семейными льготами без риска для карьеры.
— Мы всей семей ездили в корпоративную поездку на головное предприятие в Рязань, — рассказывает 47-летняя москвичка Варвара. — Это было уже лет 10 назад, но на предприятии у мужа было принято всегда поддерживать семейных сотрудников. Выплачивали бонус при рождении ребенка, всегда «детным» на Новый год подарок какой-нибудь хороший дарили, на каждого ребенка. Потом премии в День отца стали платить.
И такие поездки у них 3-4 раза в год. Сначала на двухэтажном экспрессе ехали до центрального офиса, там кофе-чай, мастер-класс для желающих. Потом были две поездки на предприятие: мы автоматизированную линию смотреть поехали, а на горячее производство не решились, дочь устала. Обед в заводском кафе, очень хороший, обзорная экскурсия по городу — и домой. Ребенок долго потом гордился, что папа работает в таком интересном месте. А я тогда сидела плотно в декрете, и такая поездка была как глоток свежего воздуха. Всем очень понравилось.