3 сентября исполняется 81 год со дня окончания Второй мировой войны, мирного договора, похоже, не будет. А нужен ли он вообще? 

© Aleksander Lyskin/ Russian Look/ Global Look Press

Россия и Япония спустя восемь десятилетий после Второй мировой войны так и не заключили мирный договор. Более того, сегодня отношения наших стран, пожалуй, холоднее, чем когда-либо за послевоенные годы. Но есть одна удивительная вещь, которой всё это как будто не касается. 

Морской ёж, деликатес, который поставляется в Японию с российских Курил как ни в чем не бывало…

Политика политикой, а экономику никто не отменял? 

Я сама впервые побывала на Курилах пятнадцать лет назад — сразу после аварии на японской «Фукусиме». Тогда казалось, что до апокалипсиса рукой подать: от Кунашира до аварийной японской АЭС чуть больше четырехсот километров. По телевизору каждый час передавали уровень радиации, а люди просто жили.

«Россия — огромная. Курилы — что несколько точек в океане!» — рассказывал мне тогда здешний священник отец Александр. Но именно об эти несколько точек и ломают десятилетиями копья политики, а любой россиянин, услышав географические наименования Итуруп, Шикотан, Кунашир, чувствует, как сильнее забилось сердце. Хотя, положа руку на сердце же, кто из нас был на этих островах, чтобы без них не прожить?

«Есть, сынок, такое понятие — Родина!» 

Любовь русских к «березкам и рябинкам», а в данном случае — к вулканам и сопкам, порой заключается именно в этом демонстративном, почти покаянном признании. 

Многие на Курилах паковали чемоданы, но никто оттуда так и не уезжал. Все говорили, что живут плохо и бедно. Но никто не хотел в богатую Японию.

«Мы согласны дружить с японцами, ездить к ним в гости, нормально относимся к ним, признаем их ум, практичность, но они сами по себе, а мы — сами. Мы хотим остаться в России», — убеждали меня тогда курильчане.

В те годы существовали безвизовые обмены между жителями Южных Курил и японцами. Бывшие японские жители островов и члены их семей могли приезжать на могилы предков. Работали программы, создававшиеся десятилетиями именно для того, чтобы территориальный спор не превращал соседство двух стран в вечную холодную войну.

В 2022 году Россия сначала отказалась продолжать переговоры о мирном договоре, а затем прекратила действие соглашений о взаимных поездках и облегчённом посещении островов. Москва объяснила это санкциями и «недружественной позицией» Токио. Япония возложила ответственность за разрушение отношений на Россию и события на Украине.  

Но сейчас выясняется: торговля никуда не делась.

Когда-то на Курилах я больше всего удивлялась водолазам, которые собирали морских ежей для Японии. Неделями они могли не сходить на берег и почти не вылезать из воды, если позволяла погода ради сбора элитных деликатесов на столы японцев. Морские ежи ценятся во всём мире, особенно их гонады — икра. Оранжевые, похожие на мандариновые дольки, они превращаются в знаменитый японский uni — одно из самых дорогих блюд японской кухни.

Но этот деликатес в буквальном смысле поливался русской кровью. Руки водолазов, с которыми я общалась, были в кровоизлияниях, с набухшими жилами. Погружались ребята по пять-шесть раз в день. Среди них, кстати, были не только россияне, но и белорусы, и даже украинцы. После каждого нырка около часа профи приходили в себя — и снова залезали под воду. И так от рассвета до заката.

«А я про себя песни пою, когда ежиков собираю, о чем еще думать? Иногда, бывает, мелодия так привяжется, — посвящал меня в тайны своей профессии один из ветеранов. — Мешок-питомза, куда ежиков складывают, обычно висит на шее — до 40 килограммов в нем помещается. В нашем костюме есть два клапана: один стравливающий, чтобы погрузиться, второй — клапан поддува, чтобы вовремя всплыть. Я обычно потихонечку всплываю на ластах…»

И ещё одна фраза того старого разговора сейчас звучит почти пророчески.

«Японцы? Да ничего. «Карасе! Карасе!» — хорошо работаете, говорят. Чем больше наши ежиков привезут, тем для японцев лучше. Цена падает. Японцы же понимают законы рынка — регулируют спрос и предложение, а наших этому никто не учил, вот и бултыхаемся, ежиками в тумане, эх…»

Прошло пятнадцать лет. Россия и Япония теперь почти не разговаривают. А морской ёжик всё так же плывёт в Японию.

В 2025 году Россия продала японцам 9 тысяч тонн живых морских ежей на 91 миллион долларов. По сравнению с предыдущим годом физический объём практически не изменился, зато стоимость поставок выросла на 10 процентов.

За тот же прошлый год в Японию ушло 12 тысяч тонн российского краба-стригуна на 228 миллионов долларов, 2,8 тысячи тонн камчатского краба на 89 миллионов, 22 тысячи тонн икры минтая на 109 миллионов. Всего Россия экспортировала в Японию 118 тысяч тонн рыбы и морепродуктов на 952 миллиона долларов. Причём по сравнению с 2024 годом поставки выросли на 9 процентов в весе и на 11 процентов в деньгах. 

Политика политикой. А обед — по расписанию

— Да, торговля, как ни странно, живёт своей жизнью. Казалось бы, рыба и морепродукты – первый кандидат на политический бойкот, но разрыва здесь не случилось, — комментирует Константин Поздняков, советник ректора Российского государственного социального университета, Доктор экономики. — Правда, в 2026-м за первые пять месяцев поставки просели на 8%, до 43 тысяч тонн, крабовый и лососевый экспорт заметно снизился, зато выросли поставки филе минтая и сурими. При этом Россия всё равно держится в пятёрке крупнейших поставщиков рыбы на японский рынок с долей около 6%, позади Китая, Чили, США и Вьетнама.

Объяснение, по его словам, совершенно прозаическое: «Причина не в политической доброй воле, а в банальной логистике: японская переработка десятилетиями выстраивалась именно под дальневосточное сырьё, и заменить эти объёмы в одночасье нечем».

Особая история — «Сахалин-2»

— Экономика при этом выглядит значительно прагматичнее политики, — объясняет доцент кафедры математики и анализа данных Финансового университета при Правительстве РФ Анна Овсянникова. — Японские санкции не являются полным торговым эмбарго, и Россия продолжает поставлять на японский рынок товары, которые сложно одномоментно заменить без дополнительных затрат. Особенно заметно это в энергетике. В 2025 году на Россию пришлось 8,9% всего японского импорта СПГ. Японское Минэкономики отдельно оценивает значение поставок с проекта «Сахалин-2» примерно в 10% импорта СПГ и подчёркивает их важность для энергетической безопасности страны. Это объясняет, почему Токио, последовательно поддерживая санкционную политику, одновременно сохраняет заинтересованность в сахалинском газе, для импортозависимой Японии надёжность поставок и цена энергии остаются практическими государственными интересами.

То есть отношения России и Японии сегодня существуют словно в двух реальностях. Наверху — взаимные обвинения и битва за Курилы.

Внизу — энергетика, газ, крабы, палладий и морские ежи.

13 августа Владимир Путин приехал на Итуруп. Это был его первый визит на один из островов, на которые претендует Япония. Токио заявил протест. Премьер-министр Японии Санаэ Такаити назвала поездку «абсолютно неприемлемой». Москва ответила, что российский президент вправе посещать свою законную территорию.

Спор, которому больше восьмидесяти лет, снова оказался ровно там, откуда начался. Хотя формально состояние войны между СССР и Японией было прекращено ещё Совместной декларацией 1956 года, и были восстановлены дипломатические отношения. Но полноценного мирного договора между нашими государствами так и нет. Япония связывает его заключение с решением вопроса о четырёх островах — Итурупе, Кунашире, Шикотане и группе Хабомаи. Токио продолжает считать их своими «северными территориями». Москва называет Южные Курилы российскими.

После начала событий на Украине пространство для компромисса практически исчезло. В марте 2022 года Москва объявила, что из-за японских санкций продолжать переговоры о мирном договоре не намерена. Токио своей позиции не изменил: официальный курс Японии по-прежнему состоит в решении территориального вопроса и последующем заключении мирного договора. 

— Отношения Москвы и Токио сейчас, пожалуй, холоднее, чем были когда-либо с середины 1950-х, с тех пор, как страны вообще восстановили дипсвязи после войны, — считает Константин Поздняков. — С 2022 года Япония идёт в фарватере западных санкций, Россия отвечает тем же, и на этом фоне разговоры о мирном договоре просто прекратились. 

И всё-таки времена изменились. Причём не всегда в ту сторону, в которую хотелось бы. Ведь СССР и Япония тоже спорили из-за Курил. И мирного договора между ними и тогда тоже не было. Япония была союзником США, на её территории находились американские военные базы. Шла холодная война.

Но даже тогда это не означало, что разговаривать не о чем.

В 1966 году СССР и Япония заключили пятилетнее торговое соглашение. Японские деньги и технологии пошли в проекты в Сибири и на Дальнем Востоке. К 1977 году торговля между двумя странами достигла примерно 3,36 миллиарда долларов.

То есть можно было десятилетиями не договориться о Курилах, находиться по разные стороны холодной войны — и при этом торговать, сотрудничать и искать то, в чём интересы всё-таки совпадают.

Сегодня это умение как будто постепенно исчезает

Мы находимся в тяжелейшем противостоянии с большей частью Европы. Отношения с США остаются сложными. С Японией — санкции, спор из-за Курил и прекращённые переговоры о мирном договоре.

Конечно, Россия не «одна против всего мира». Мы много торгуем с Китаем, Индией и другими странами Азии, состоим в БРИКС и ШОС. Мир действительно оказался гораздо больше коллективного Запада.

Но от этого вопрос никуда не девается: со сколькими странами можно одновременно ссориться — и как долго? Может быть, проблема даже не в самих конфликтах. Государства всегда конфликтовали. Проблема начинается тогда, когда между «друг» и «враг» почти не остаётся разницы. Когда разногласие по одному вопросу постепенно означает, что разговаривать уже не о чем вообще.

С Японией эта последняя ниточка связей пока не оборвалась. Просто потому, что обеим сторонам всё ещё выгодно торговать. И потому, что географию не переделаешь.

Можно отменить безвизовые обмены. Прекратить переговоры о мирном договоре. Ввести санкции. 

Но где-то российский водолаз по-прежнему будет доставать с океанского дна колючего морского ежа. А на другом берегу океана его по-прежнему будет ждать преданный японский покупатель.