На днях домой вернулся бывший морпех США Роберт Гилман, отсидевший в России больше четырех лет. Гилман отбывал наказание за нападения на представителей власти и за него вступился лично Трамп. Москва отпустила бывшего морпеха без обмена — «по гуманитарным соображениям». А белоруска Яна Леонова, жившая и работавшая в России, после экстрадиции из Франции остается под домашним арестом в США и ждет вынесения приговора.

ФОТО: СОЗДАНО С ПОМОЩЬЮ НЕЙРОСЕТИ chat.qwen.ai/Ольга Пономарева

В США Яна Леонова обвиняется в том, что после 2022-го года участвовала в закупке авиационных компонентов американского происхождения и их последующей отправке в Россию через третьи страны.

В эксклюзивном интервью «МК» Яна Леонова рассказала, почему согласилась признать вину, как живет сейчас, о проблемах со здоровьем и почему надеется, что Россия не оставит ее без помощи.

Сама Яна говорит, что не могла и представить, что однажды окажется в американской тюрьме. Она и в Америке-то никогда до этого не была. В данный момент она находится в Нью-Джерси под домашним арестом с электронным браслетом на ноге в съемной комнате чужой квартиры.

Яна Леонова. Фото: Из личного архива

«Я считала себя законопослушной»

— Яна, вы родились в Витебске. Как вы жили до того, как ваша жизнь изменилась так кардинально? 

— Да, я родом из Витебска. Но выросла на юге Казахстана. После школы я особо не представляла, кем хочу себя видеть в будущем. Поэтому пошла изучать иностранные языки. Тогда же начала работать в сфере складской логистики, столкнулась с железнодорожными перевозками, загорелась этой специализацией. В дальнейшем поступила в магистратуру по данному направлению. Но самолеты всегда были моей страстью. Отец много мне рассказывал о своем обучении в летном училище. Спустя годы я приобрела опыт в железнодорожных, автомобильных перевозках, узнала о всех тонкостях логистических цепочек. И наконец попала в авиацию, где, собственно, нашла свое истинное предназначение.

— А как оказались в московской авиационной компании?

— Проработав четыре года в Казахстане, я получила приглашение на работу из московской бизнес-авиации. В 2021 году перебралась в Москву. Работала в авиационной логистике. Добилась определенных успехов в карьере.

Ситуация с уголовным делом со стороны Минюста США застала меня врасплох, я как раз приехала отметить свой 33-й день рождения в Париж. Я представить не могла, что меня задержат.

Изначально мне предъявили обвинения по четырем федеральным статьям: пять лет за действия, квалифицируемые как «намерение обмануть Соединенные Штаты», 20 лет лишения свободы за действия, квалифицируемые как «нарушение Закона о реформе экспортного контроля», 20 лет — за «нарушение Закона о контрабанде» и 10 лет — за «отмывание денег». Максимальное наказание по этим статьям составляло 55 лет лишения свободы. Невыносимо узнать о таком. Но человек  существо, которое адаптируется ко всему.

— Вы могли представить, что в итоге окажетесь в американской тюрьме?

— Никогда. Я считала себя очень законопослушной.

«Никогда до этого не была в США»

— В чем конкретно вас обвиняют американские власти?

— Что были поставки авиационных компонентов из Америки, американского производства, подсанкционных товаров через третьи страны в Россию. Американский Минюст в своих материалах утверждает, что речь шла об электронике и другом авиационном оборудовании, которое приобреталось через американских поставщиков, а затем переправлялось в Россию через Армению и другие страны без необходимых лицензий. 

— Почему вы согласились признать себя виновной? Это было ваше личное решение или таков стандартный путь?

— Такова статистика абсолютного большинства уголовных дел в Америке: они заканчиваются вынужденным признанием вины и сделкой со следствием, иначе до конца жизни можно провести за решеткой.

Американская система такова, что истины в ней не найти, как неоднократно говорил член Общественной палаты россиянин Константин Ярошенко, который также отбывал срок в США и пережил еще более худшие вещи, он очень поддерживает сейчас меня и мою семью.

После соглашения с властями из первоначального набора обвинений остался один пункт. Признание вины по нему американский Минюст официально подтвердил 20 мая 2026 года.  После чего мне оставили только одну статью — нарушение Закона о реформе экспортного контроля.

— Вас задержали во Франции. Когда вы поняли, что американские власти добиваются вашей экстрадиции? И что было самым тяжелым в те дни?

— Самое страшное — это первые сутки в изоляторе аэропорта в чудовищных условиях, которые я до сих пор вспоминаю с ужасом. С тебя снимают практически все, ты остаешься полуголой, в сырой бетонной коробке с решетчатой дверью в каком-то подвале без окон, где жуткий холод и постоянный сквозняк.

Тебе не дают еду и воду, спать приходится на бетонной плите под постоянно включенным светом, где ты теряешься во времени.

В день моего 33-летия меня под конвоем жандармерии Парижа этапировали в СИЗО. Прокурор зачитал обвинения. Меня спросили, согласна ли я на добровольную экстрадицию или нет. Я отказалась. С этого момента мы пытались отменить экстрадицию в США, этот процесс в общей сложности продлился 14 месяцев.

— Вы раньше были в Америке?

— Я никогда до этого не была в США. Но к моменту экстрадиции я уже была морально готова к этому, я уже знала, когда примерно это произойдет. Так что я не удивилась, когда одним ранним утром за мной приехал конвой.

— Но у вас ведь даже американской визы не было?

— Да, это очень странная история. Меня просто взяли, целый год промурыжили во Франции, а потом одним днем перевезли в Америку, не подготовив никаких документов.

Более того, все данные обо мне передали в ICE — организацию, которая контролирует непосредственно нелегалов. То есть это было сделано целенаправленно, чтобы я никуда не могла деться. Если бы меня отпустили в Америке по одному обвинению, то сразу же задержали бы по другому — как нелегалку. Но никто не рассчитывал, что мне попадется достаточно демократичный судья первой инстанции. У него была категорическая позиция в плане мигрантов и всего, что связано с ICE. Он сказал прокурору прямо: найдите, где она может проживать, предоставьте данные и сделайте все необходимое, чтобы у нее был оформлен легальный статус. В итоге они решили эту ситуацию и мне предоставили визу.

— То есть сейчас американская виза у вас все-таки есть?

— Да. Они ее сделали.

«Авиация моя страсть с детства» Фото: Из личного архива

«Пульс у меня был 137»

— Как к вам отнеслись американские заключенные? Женщина, приехавшая по делу, связанному с поставками санкционных авиадеталей в Россию, — довольно редкая история. Вы не айтишник, не мошенник, не мафиози…

— Меня распределили в достаточно маленький изолятор, в женском блоке на момент моего прибытия жили восемь человек. Девушки относились по-разному: кто-то был приветлив, кто-то наоборот. Там я провела около двух месяцев.

— Когда вас перевели под домашний арест, это было связано с состоянием здоровья?

— Выход на домашний арест — это исключительно заслуга моего адвоката, за что ей огромное спасибо. Но один из пунктов все-таки был связан с ухудшением моего здоровья. В американской тюрьме я провела только в лазарете по меньшей мере неделю.

— Вы рассказывали о серьезных проблемах со здоровьем. Что с вами сейчас происходит?

— До этого у меня были хронические заболевания, которые есть у многих людей. Но за эти два года появились активные панические атаки, очень сильные проблемы с сердцем и дыханием. Я начала задыхаться. Даже если сейчас выхожу, например, на встречу с адвокатом, у меня начинается жуткая тахикардия. Я начинаю измерять пульс, давление поднимается выше 150.

Последний раз мы измеряли пульс аппаратом, который показывает и давление, и частоту сердцебиения. Пульс был 137 ударов в минуту, хотя физической нагрузки в тот момент не было — я просто спокойно шла.

Это сейчас меня беспокоит больше всего. При этом мои хронические заболевания тоже требуют наблюдения, но за все это время я не могла нормально их контролировать.

— Вы можете получать медицинскую помощь?

— Страховки у меня нет, но я обращалась за медицинской помощью. В медицинском учреждении мне выдали направление на анализы, в том числе на анализ крови. Но пройти их я должна была в конкретной лаборатории.

Я пришла туда, но меня не приняли — сказали, что у меня нет необходимых документов. Мой паспорт находится в суде, поэтому предъявить его я не могу. Вместо него мне выдали другой документ, я его показала, но мне сказали: «Извините, нас этот документ не интересует».

Я приходила туда вместе с адвокатами и представителем — наверное, раза четыре. Но меня по-прежнему отказываются принять. А направление выдано именно в эту лабораторию, поэтому обратиться в другую я не могу.

Фактически сейчас я остаюсь без необходимой медицинской помощи.

«У меня опухают ноги из-за электронного браслета» Фото: Из личного архива

  «Под домашним арестом»

— В каком штате вы находитесь под домашним арестом?

— В Нью-Джерси. Но суд у меня проходит в Вашингтоне.

— Где же вы живете?

— Мой адвокат нашла женщину, у которой я могу снимать комнату. Мы живем вместе с ней в одной квартире. Родители оплачивают мое жилье, питание, связь, одежда — в общем, все расходы. 

— А есть ли помощь от государства?

— Никто нашей семье извне финансово не помогает — только друзья и родные. Хотя мы неоднократно обращались в государственные инстанции Беларуси хотя бы за какой-то поддержкой. Когда я была под домашним арестом во Франции, мне стало плохо, меня увезли на скорой. Я потеряла сознание, разбила лоб и руку.

После этого мы тоже обращались в белорусские консульства и посольства — за содействием в получении медицинской помощи, хотя бы за сезонной одеждой. Я ведь ехала в отпуск с одним чемоданом: там была пара футболок, но никак не вещи для повседневной жизни на годы. Все покупали уже здесь за свои средства.

— Пользоваться интернетом вам в США разрешают?

— Да. В этом мое спасение. Я могу выходить в сеть, скачивать книги, слушать музыку, смотреть фильмы. Это хоть как-то разгружает мозг. Иначе я бы не выдержала. Я также должна носить электронный браслет, постоянно следить за его зарядкой и состоянием. Примерно два раза в месяц ко мне приходят с проверкой.

— Вы можете выходить на улицу?

— У меня есть балкон, я могу дышать воздухом на нем. А буквально недавно мой адвокат подала ходатайство, чтобы мне разрешили прогулки. Нам его одобрили — из-за состояния моего здоровья.

Еще у меня начали сильно отекать ноги, вплоть до того, что браслет передавливал их. Из-за того, что в течение дня у меня практически нет физической активности, отеки усиливаются.

«Я человек мира»

— Кто, как вам кажется, сегодня может вам больше помочь — Беларусь или Россия?  Вы сами чувствуете себя прежде всего белоруской или россиянкой?

— Я всегда говорила: я человек мира. Я родом из Беларуси, большую часть жизни прожила в Казахстане, а в последние годы перебралась в Россию на постоянное место жительства.

Каждая из этих стран — моя Родина. Я не могу отделить что-то одно, потому что они — часть меня. И мне больно от того, что Беларусь никак не вмешивается в мою судьбу.

А ещё от того, что я не могу вернуться к любимой работе. Карьера для меня значила очень много. Я не представляю себя и свою жизнь без авиации. Но за эти два года я многое переосмыслила…

— Вы ждете возможного обмена? Особенно после истории с возвращением морпеха Гилмана по «гуманитарным соображениям»?

— В части, касающейся обмена, безусловно, мне хочется верить и надеяться. Но я готова к любому исходу.

— Изначально речь шла о возможных 55 годах заключения для вас.

— На данный момент это уже даже не 20 лет, потому что у меня прошла процедура сделки с правосудием. Ее сложно было, конечно, описать как сделку, но это один документ, в котором сторона обвинения и сторона защиты обсуждают все условия и то, на что каждая из сторон готова подписаться. Соответственно, сейчас речь идет примерно о трех годах заключения. Обвинение будет запрашивать их.

— Это, конечно, печально, но по сравнению с первоначальным сроком, можно сказать, вам повезло.

— Это да… Мне вообще сейчас кажется: ну три года, ну и ладно, как говорится. Два из них уже прошло.

— Вы скучаете по родине?

— Очень скучаю. Очень хочу домой. Безумно.

— Домой — в Беларусь или в Россию?

— Хочу в Москву. Не могу. У меня сердце разрывается по ней. Я много где жила, много путешествовала, меня много куда отправляли в долгосрочные командировки. Но мое сердце все равно остается в Москве. 

— Вы сами написали в «МК» и попросили об интервью. Какого результата вы ждете от этой беседы? Чего хотите добиться?

— Хотелось бы, наверное, наконец-то быть услышанной вышестоящими властями. Привлечь внимание не только к моей истории, но и к историям наших соотечественников, которые оказались в аналогичных ситуациях. Я не понаслышке знаю, что сейчас идет массовая серия задержаний со стороны США по схожим обвинениям и по другим тоже. Об этих людях не говорят и не вступаются политики.

Так в американском СИЗО я встретила россиянку. Молодая женщина сидит за то, что просто вывезла своего ребенка в РФ к родителям. Она вернулась — и ее задержали. Ребенок — гражданин РФ и США. Бывший супруг обвинил ее в его краже. И ее судьба вообще никому не интересна, кроме ее близких, никому…

Официально Минюст США после признания вины назначал слушание по приговору на 10 августа 2026 года. Однако этот срок был перенесен. Новую дату оглашения приговора — 28 октября — в беседе с «МК» подтвердила сама Леонова.

Иван МЕЛЬНИКОВ, вице-президент Российского подразделения Международного комитета защиты прав человека

Ситуация с Яной Леоновой — явный пример, что никто не застрахован от того, чтобы оказаться в американском заключении, даже находясь в третьей стране. Мы прекрасно понимаем, что женщина невиновна. Поэтому очень важно, чтобы в ближайшем будущем удалось добиться ее возвращения домой. 

Если бы не работа ее высококвалифицированного адвоката, Яна сейчас, скорее всего, находилась бы в американской тюрьме, хотя совершенно очевидно, что она не представляет никакой угрозы для общества. А с учетом ее состояния здоровья нахождение в местах принудительного содержания, особенно в США, может быть для нее крайне тяжелым.

Поэтому я очень надеюсь, что Америка не станет отправлять Яну Леонову обратно в тюрьму и, учитывая, что она гражданка Беларуси, освободит ее. Тем более, что сам Дональд Трамп высоко оценил гуманитарный жест президента Лукашенко, который ранее способствовал освобождению американских заключенных в Беларуси. Надежда на такое человеческое решение у нас есть.

Вообще очень важно продолжать гуманитарное взаимодействие. Подобное проявление доброй воли ведь выгодно всем сторонам и всегда приносит определенные политические дивиденды. А главное — позволяют семьям соединиться. В случае с Яной это особенно важно, учитывая ее состояние здоровья и возраст ее родителей.