Элла Памфилова поддерживает идею полного лишения «предавших страну» избирательных прав. Идея, правда, еще достаточно сырая. Не совсем понятно, чьи права предлагается урезать: всех уехавших из страны граждан, тех уехавших, кто не поддерживает действующую власть, уехавших, которые не поддерживают власть и имеют статус иноагента? Неясна и судьба иноагентов, остающихся в России.
Фото: Геннадий Черкасов
Председатель Центризбиркома пока избегает конкретики. Но своего отношения к тем, «приносит стране вред», не скрывает. Отношение, поясним, было высказано в интервью Радио «Комсомольская правда». И высказано было в ответ на вопрос, касающийся именно иностранных агентов: не пришла ли, мол, пора запретить им голосовать.
Ответ был дан такой: «Я считаю, что уехал из страны, предал страну — пошел вон. Вот и все… Это моя позиция… Не надо ни на кого оглядываться, надо делать то, что нам выгодно с точки зрения национальной безопасности и укрепления России. Честно, прямо. Поэтому всех предателей — вон!..»
Отвечая на уточняющий вопрос: кто относится к предателям, люди со статусом иноагента или любые уехавшие — Памфилова не отвергла с порога ни один из вариантов. «Я считаю, — сказала председатель ЦИК, — что у нас у правоохранительных органов, у Следственного комитета и других, достаточно возможностей и квалификации, чтобы найти всеобъемлющую категорию всем, кого можно будет лишить в будущем определять судьбу России, в том числе голосованием».
В общем, органам виднее, органы разберутся. Как именно разберутся, посчитают ли предателями в том числе и тех граждан Российской Федерации со статусом иноагента, которые находятся в России, пока можно только гадать. Но как бы ни разобрались, очевидно, что в этом случае, в случае реализации идеи, в стране вновь возникнет канувшая было в Лету категория «лишенцев».
Для справки: «лишенцами» в народе называли советских граждан, лишенных избирательных прав в первые два десятилетия советской власти. Согласно законодательству тех лет, к «лишенцам» была отнесена огромная часть населения страны. В том числе частные торговцы, лица, прибегающие к наемному труду, лица, живущие на «нетрудовой доход», служители религиозных культов, служащие и агенты царской полиции…
На местах классовый подход толковался еще более широко. Ретивость иных избирательных комиссий приводила в изумление даже специалистов по борьбе с крамолой. «Местами увеличение числа «лишенцев» было чрезмерно велико», — отмечается в «Обзоре политического состояния СССР за январь 1927 г.», составленном ОГПУ. В некоторых регионах страны — например, в ряде волостей Архангельской губернии — доля граждан, лишенных избирательного права, достигала 50 процентов.
В отчете описаны анекдотические случаи. Так, например, в Коми-Зырянской области местный избирком лишил избирательных прав двух высокопоставленных областных чиновников, членов партии, «как бывших псаломщиков». А в Тамбовской губернии одна учительница была признана «лишенкой» на том основании, что «проживает в доме попа».
Однако после принятия в 1936 году новой, «сталинской» Конституции СССР 1936 года с этой практикой было покончено. Новый Основной закон провозглашал «всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании». Ни классовое происхождение, ни социальный статус, ни какие-либо иные факты биографии, за исключением факта нахождения в «местах не столь отдаленным» или «доме скорби», на доступ граждан к избирательным урнам больше не влияли.
На протяжении почти 90 лет, прошедших с тех пор, такой подход оставался неизменным. Согласно ныне действующей Конституции России, не имеют права избирать и быть избранными лишь граждане, «признанные судом недееспособными, а также содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда».
Так что, строго говоря, идея возрождения «лишенчества» Конституции противоречит. Но это, подчеркнем, если подходить очень строго, консервативно. Практикуемая ныне «либеральная» манера обращения с конституционными нормами допускает многое из того, что Конституцией вроде бы не предусмотрено. В том числе, например, ограничение пассивного избирательного права, права быть избранными, для граждан России, имеющих статус иностранного агента и остающихся на свободе.
По Конституции они имеют право избираться, а по закону — закону «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» — его лишены. «При проведении выборов в федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы публичной власти федеральной территории, органы местного самоуправления кандидат обязан… прекратить статус иностранного агента», — гласит пункт закона, появившийся в 2024 году.
Элла Памфилова ссылается на, скажем так, зарубежный опыт: «Сколько у нас здесь молдаван? Огромное количество! Им запретили голосовать. Армения тоже вдруг выступила с этим, то есть не открыли участки в России. И так далее. Никто не стесняется. Многие страны вообще не открывают участки за рубежом. И ничего! Так называемые демократические страны. А у нас самое либеральное законодательство по голосованию за рубежом. И здесь, я считаю, надо наводить порядок».
Но тут есть два «но». Во-первых, никто так не критиковал и не критикует подобные запреты, как сама Россия. Вот, например, что говорила официальный представитель МИД РФ по поводу поправок, внесенных в Избирательный кодекс Армении, согласно которым граждане могут участвовать в выборах и референдумах лишь при условии проживания в республике в течение полугода до дня голосования: «Как правило, законы призваны защищать права граждан той или иной страны. Здесь же получается как будто даже наоборот.
Люди с армянскими паспортами лишаются части своих основополагающих прав – в частности, участвовать в выборах… Невольно вспоминается избирательная кампания в Молдавии в 2025 году. Тогда режим президента Молдавии Санду целенаправленно делал всё, чтобы не позволить находящимся в России соотечественникам реализовать свое избирательное право. В случае с Арменией получается так же – диаспора останется сегрегирована от общественно-политической жизни своей страны, своего народа.
Примечательно и то, каким образом законопроект преподносится людям и объясняется широкой общественности, как это всё «вбрасывается» в информационную среду. Видели, что в ряде проправительственных СМИ его представляли в качестве средства для борьбы с мифическими «гибридными атаками» Кремля, который, дескать, пытался задействовать ресурс армянской диаспоры России в контексте парламентских выборов».
Короче говоря, идея заклеймена так, что дальше некуда. Ну, а во-вторых, о полном лишении избирательных прав по политическим мотивам даже в Армении речь все-таки не идет. Тут мы, если, конечно, решимся на такой шаг, значительно опередим и Армению, и многие-многие другие страны. Ну, или наоборот — окажемся далеко позади. Тут все зависит от точки зрения. Надо, кстати, заметить, что не так давно по историческим меркам точка зрения Эллы Памфилова была совершенно иной.
«Поскольку сейчас на слуху тема иностранных агентов, я хотела бы сказать, что на этих выборах вообще никто из них не был поражен в правах, — с удовлетворением и даже, пожалуй, гордостью рапортовала председатель ЦИК 3 декабря 2021 года на встрече с президентом, подводя итоги осенних избирательных компаний. — В том числе у нас был кандидат один на федеральном уровне, который выполняет функции иностранного агента или аффилирован с организацией, в регионах шесть человек участвовали наряду со всеми остальными.
Точно так же наблюдатели и СМИ, которые тоже выполняют функции иностранных агентов, на равных условиях со всеми остальными принимали участие – и наблюдали, и освещали – в соответствии со всеми законами, которые действуют, – так же, как и все остальные».
Более того, на той же встрече Памфилова высказалась за корректировку закона об иноагентах, существенно ущемлявшем, как следовало из ее слов, права граждан: «Надо его упорядочить, чтобы он был более эффективный и точечный, целенаправленный, адресный… И не ударял незаслуженно по тем, кто не заслуживает».
В общем, все течет в этом мире, ничто не стоит на месте. Меняется страна, меняется, как видим, вместе со страной и Элла Александровна Памфилова. Ответ на вопрос, в какую «степь» влекут нас эти перемены, зависит, как уже сказано, от точки зрения.