Сорок лет тому назад в Советском союзе на экраны вышел сериал Владимира Басова «Дни Турбиных». Это произвело эффект разорвавшейся бомбы! Лента была снята по роману опального Булгакова «Белая гвардия». Сериалу суждено было пролежать на полке десять лет! Басов более всех работ в кино любил именно эту, но его карьера после выхода сериала пошла к закату. Неприятности стали сыпаться на голову режиссёра одна за другой. Владимир Павлович пережил несколько сердечных приступов. По завершению съёмок от режиссёра ушла жена Валентина Титова, сыгравшая в картине Елену Тальберг – главную женскую роль. В разговоре с корреспондентом «МК» Титова впервые поделилась пикантными историями о съёмках фильма, который разрешили снимать только её мужу.
Фото: Igor Gnevashev/Russian Look/Global Look Press
— Валентина Антиповна, как получилось, что в разгар социализма Владимиру Басову разрешили снимать картину по пьесе неугодного власти писателя?
— Для того, чтобы это понять надо знать Басова, он был упёртым человеком. Басов снимал только то, что хотел. Он считался надёжным режиссёром, от него не ожидали подвоха. Думаете Владимиру Павловичу не завидовали?! Ещё как завидовали! «Конечно, только Басову могут разрешись снимать запрещённого Булгакова!». — ехидно шушукались у него за спиной коллеги. Он об этом знал, переживал, но шёл к своей цели. Надо иметь силу духа, чтобы ничего не бояться. Басов не боялся, он был внутреннее свободным человеком, шёл к своей цели. В детстве, он много раз ходил во МХАТ на спектакль «Дни Турбиных». Да, да, не удивляйтесь, пьеса шла во МХАТе! Скажу вам больше, постановка нравилась Сталину, поэтому её и не снимали с афиш. Вождь народов раз десять смотрел этот спектакль. По крайней мере, так рассказывали театральные старожилы тех лет.
— Интересно, что же так Сталина зацепило в этой постановке?
— Для того, чтобы Станиславскому протащить «Белую гвардию» на сцену в 26 — м году надо было изменить финал. Константин Станиславский, его второй режиссёр Судаков и Немирович – Данченко, который адаптировал роман сценически расстарались! Артисты под занавес пели «Интернационал», а герой белого офицера Мышлаевского читал оду Красной армии. Басов был вдохновлён этой постановкой, но и без этого, он часто возвращался к теме Булгакова. он «Булгаковские герои живут в нас, хочется напомнить зрителям о нашей истории, иначе мы живём как Иваны, непомнящие родства», — говорил Владимир Павлович. Но и потом, муж хотел сыграть военного, поэтому в своей картине сыграл поручика Виктора Викторовича Мышлаевского. Образ человека в погонах был близок для него, он знал военных, ведь прошёл Великую Отечественную, хлебнув по самую голову, только не любил об этом рассказывать.
— Валентина Антиповна, помните, как муж сообщил вам о том, что его мечта сбылась, он будет снимать картину по Булгакову?
— Конечно помню! Владимир Павлович пришёл домой как никогда окрылённый. – Валя, — сказал он, — мне дали разрешение на съёмки «Дни Турбиных». Не обольщайся, сказала я Басову, — как дали, так и могут отнять. Но на следующий день начальство киностудии своего решения не поменяло, однако Володя помнил, что измениться оно может в любой момент, поэтому снимал быстрыми темпами, мы за два месяца сняли этот фильм, который я тоже люблю. Булгаков – гений, он великий предсказатель, но людей, которых он описывал в своей «Белой гвардии» уже, увы нет или слишком мало в нашей стране. Почти в каждом его произведении — драма русского аристократа, которому приходится выживать в чуждых для него условиях, а он это делает с поднятой головой. Величие характера, непреклонность перед трудностями и хотел показать Басов.
— И всё же, картина пролежала на полке десять лет, хоть и произвела фурор.
— Не совсем так. Картину всё же показали в 76 — ом, затем в начале 80 — го, а потом уже через семь лет, перед смертью Басова.
— Владимир Павлович переживал?
— Не то слово, он ждал другого эффекта. Басов был уверен, что картина будет на экране чаще. Но этого не случилось, несмотря даже на то, что вставили текст, которого у Булгакова и близко не было. Басов переживал по этому поводу, но это было единственным выходом, иначе картину бы никогда не показали.
— Какой именно текст вставили в фильм?
— Об освобождении Киева от Белой армии. Так картина выглядела как тогда говорили «идеологически надёжной».
— Где проходили съёмки?
— Все натурные съёмки проходили в Киеве. В кадре есть и Крещатик, и Софийский собор, Андреевский спуск, Владимирская горка. Особняк Турбиных с внешней стороны снимали в Киеве, там сейчас, если не ошибаюсь находится театр «На Подоле», но мы даже в этот дом не заходили. Все помещения изнутри в том числе и нашу квартиру, то есть Турбиных снимали в павильоне на «Мосфильма», где мне причёску делали по два с половиной часа.
— Как вам работалось с Басовым как с режиссёром?
— Замечательно. Басов – гений. Режиссёра надо только слушаться и всё. Басов особо меня не спрашивал, хочу того и не хочу, он просто сказал, что я буду играть Елену и всё. У него ничего и никогда не надо было переспрашивать, с ним не стоило спорить, ему только нужно было мотать головой в ответ, что я все 14 лет и делала. Булгаковская героиня была копия — я в его представлении, он это понял, когда увидел меня впервые. Елене Васильевне Турбиной – Тальберг в романе 24 года, мне уже было 34, но несмотря на это Басов меня снял. Я – не исключение. В картине все актёры старше булгаковских героев, он в этом ничего зазорного не видел.
— И вы вскоре расстались…
— Да. На момент съёмок у нас уже были прохладные отношения, а если быть точной, то уже ничего между нами не было. Не было и прежнего Басова, алкоголь его сильно изменил. Поэтому, всё и закончилось двумя инсультами.
Печально…
— Да, но мне несказанно повезло, выйдя замуж за Басова, я попала в творческую мастерскую талантливого режиссёра, но его пристрастие к алкоголю перечёркивало всё. — «Конечно, повезло Титовой, Басов снимал её во всех своих фильмах», — слышу у себя за спиной. Да, это правда и что здесь плохого, когда мужчина снимает свою любимую женщину?! Надо признать и то, что лучшие свои работы Басов снял за нашу совместную жизнь. И в своих лучших фильмах Басов снялся, когда я была с ним рядом. В ту пору у него был крепкий тыл, когда не надо было думать, что поесть, чистая ли у тебя рубашка, наглажены ли брюки. Всё всегда было готово, даже тогда, когда мы вместе были на съёмках.
— Басов сам утверждал актёров?
— К сожалению, нет. Владимир Павлович категорически не хотел снимать Ланового, но пришлось уступить партийному руководству, чтобы дали возможность снять других, которых он обожал, например, талантливейшего Андрея Мягкова. На роль Шервинского Басов утвердил Олега Борисова, они оба были вдохновлены. Увы, большие люди из кино Олега не утвердили. Пришлось вместо него снимать Ланового.
Басов не хотел снимать Ланового?!
— Васю Ланового никто на площадке всерьёз не воспринимал, но пришлось принять. Лановой существовал отдельно, а вся группа – отдельно. Вы сами посмотрите, какой из Ланового пылкий воздыхатель? А его герой по сценарию именно таков. Лановой — не герой-любовник. Вася никогда не тянул на эту роль: ни в жизни, ни на экране! Причина здесь ясна… Василий — я чувствовала! — никакой в общении с женщиной, но мне приходилось с ним обниматься, всё должно было быть натуралистично, так требовал Басов. Мы с Васей обнимались, и пели романс. Я выполняла требования режиссёра. К счастью, моего мужа, Владимира Робертовича Тальберга сыграл Олег Басилашвили, как и хотел Басов.
— Какие впечатления остались от Басилашвили?
— Олег прекрасный партнёр, ему играть ничего не надо было, он – порода, аристократ. Кроме внешних данных у Олега высочайшие человеческие и профессиональные качества, Басилашвили чувствует партнёра по дыханию. Мы с ним были знакомы ещё из Питера, вместе работали в БДТ у Товстоногова.
— Как сработались с Андреем Ростоцким и Петром Щербаковым?
— Ростоцкий здесь играет моего брата, он и был на площадке как младший братик. Андрюша подходил, советовался, это была одна из дебютных его ролей. Но и конечно, Пётр Щербаков, он сыграл капитана Студзинского. Такого лица как у Петра Щербакова сейчас не найти. Породистый человек. Всё у нас было сыграно с любовью, потому что Басов вложил в эту картину душу, а это главное. Достаточно посмотреть момент, где мы все вместе сидим за столом и исполняем роман «Белой акации гроздья душистые…». Красиво, трогательно, аристократично.