«Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть…» Мысль, мягко говоря, не новая. Так что свежее высказывание патриарха на тему истории создания советской ядерной бомбы — она, по словам Кирилла, появилась благодаря божественному вмешательству, — тоже, строго говоря, не бог весть какое открытие. Но вот тон, выбранный предстоятелем РПЦ для такого «разговора о важном», является, безусловно, новым.
Фото: Наталия Губернаторова
Пожалуй, никто из предшественников патриарха Кирилла не говорил столь восторженно-страстно о пусть и нашем, пусть и родном, отечественном, но все ж таки оружии массового уничтожения.
Вот прямая речь предстоятеля РПЦ — первосвятительское слово, произнесенное 1 августа этого года в стенах Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря (Нижегородская область): «Ученые, работавшие здесь, в Сарове, создали нашу русскую атомную бомбу, которая остановила замыслы врага разрушить и поработить наше Отечество. Так через труд ученых, инженеров, рабочих, трудившихся здесь, явилась благодать и милость Божия над страной нашей.
Совершенно очевидно, что не случайно именно в этом месте велись научные исследования и инженерные работы, сохранившие наш народ и страну от страшного разрушения, в результате которого могло бы не остаться ни страны, ни народа нашего. То, что это произошло именно в том месте, где молился преподобный Серафим, — не случайность… Все это происходило в том числе и по молитвам преподобного и богоносного отца нашего Серафима Саровского.
Вот так смиренный старец через свою святость, через свою молитву содействовал тому, что народ наш и страна наша продолжают свое существование… Господь действительно творит чудеса, Он — Господин истории, и от Него зависит жизнь всего рода человеческого. То, что по Его милости через старца Серафима здесь явилось чудо Его присутствия и именно в этом месте был создан щит, защитивший нашу Родину, — все это не случайности, но части одного целого».
Нет, если воспринимать речь патриарха как спич политика-государственника, то придраться к ней совершенно невозможно. Для советского государства и его наследника, Российской Федерации, ядерный арсенал был и остается безусловным благом. Но если рассматривать первосвятительское слово под богословским углом, то логика представленной концепции несколько хромает.
Если отталкиваться от этой концепции, то тогда надо признать, что еще большую благодать и милость Господь явил американцам, создавшим атомную бомбу на четыре года раньше СССР. И если бы не некоторые из участников «Манхэттенского проекта» — такие, как, например, Клаус Фукс, — то отставание могло быть еще большим. Намного большим.
Вот что сообщает о роли Фукса в советском ядерном проекте официальный сайт госкорпорации «Росатом»: «Глава «Манхэттенского проекта» генерал Л. Гровс горделиво заявлял, что «в Лос-Аламос (имеется в виду Лос-Аламосская национальная лаборатория, где велась разработка ядерного оружия. — «МК«) и мышь не проникнет», однако помимо Клауса Фукса там трудились еще несколько советских агентов.
В январе 1945 года связь резидента с К. Фуксом была восстановлена. Он передал расчеты, размеры и чертежи «бэби», как ласково называли атомную бомбу ее создатели. В начале июня 1945 года состоялась очередная встреча резидента с Клаусом Фуксом. От него была получена подробная документальная информация по устройству атомной бомбы…
Информация, добытая научно-технической разведкой органов государственной безопасности СССР, играла важную роль в советском атомном проекте. Игорь Курчатов… в частности, отмечал, что переданные разведчиками данные «заставляют нас по многим вопросам пересмотреть свои взгляды и установить три новых для советской физики направления в работе». Ученый подчеркивал, что получаемая разведкой информация создает «технические возможности решения всей этой проблемы в значительно более короткие сроки»…
К. Фукс сообщил, что ученые Чикагского университета Энрико Ферми и Эдвард Теллер занимаются созданием еще более разрушительного оружия — водородной бомбы, и разъяснил принцип ее устройства. По заданию резидентуры в дальнейшем Клаус собрал и передал подробные сведения о конструкции боеприпаса: принципиальную схему и теоретические выкладки по его созданию…»
Короче говоря, из песни слов не выкинешь: отцы американской атомной бомбы были в значительной степени (пожалуй, даже можно сказать, в огромной) и отцами бомбы советской. История последней началась не в Сарове, а в далеком Лос-Аламосе. Где о Серафиме Саровском слыхом не слыхивали. И вообще были весьма далеки от православных святынь и святых.
Тем не менее свою ответственность перед человечеством отцы бомбы вполне сознавали. «Если атомным бомбам будет суждено пополнить арсенал средств уничтожения, то неминуемо наступит время, когда человечество проклянет слова «Лос-Аламос» и «Хиросима», — предсказывал научный руководитель проекта «Манхэттен» Роберт Оппенгеймер в октябре 1945 года. — Люди нашей планеты должны объединиться или они погибнут… Результаты нашего труда не оставляют человечеству другого выбора, кроме как создать объединенный мир, мир, основанный на законности и гуманизме».
Оппенгеймер яростно отстаивал идею международного контроля над ядерным оружием, выступал за ограничение ядерных арсеналов, настаивал на том, что энергия атома должна применялась лишь в мирных целях. В общем, никакой родительской любви к своему детищу у отца бомбы не было и в помине. Впрочем, Русская православная церковь к «нашей русской атомной бомбе» тоже до поры до времени относилась без больших симпатий. Как и к любому иному ядерному оружию.
В феврале 1986 года Священный Синод РПЦ выступил с посланием «О войне и мире в ядерный век», где предельно четко выразил отношение церкви к этому виду вооружений и к его возможному применению. Вот некоторые выдержки из этого исторического, но, думается, далеко не устаревшего документа: «Война всегда есть насилие, но иногда насилие вынужденное, направленное на пресечение зла, а вместе с тем, по широко распространенному убеждению, и справедливое…
Картина того страшного и непоправимого бедствия, которое может принести ядерная катастрофа, столь ужасающа, что к ней не может быть применимо понятие справедливость… Если даже предположить, что ядерная война будет преследовать справедливую цель, ее она не достигнет, ибо о такой цели, то есть о восстановлении порядка и мира не может идти речи там, где все разрушено и истреблено…
Если бессмысленно дискутировать о втором ядерном ударе, то о первом ударе следует со всей решительностью сказать, что он недопустим ни при каких обстоятельствах… Ядерная война несправедлива и бессмысленна. Недопустимая ни при каких условиях с естественно-моральной точки зрения, она явилась бы преступлением против человечества… Явилась бы безумным порождением греха и была бы ужасающим грехом против Бога, грехом, обязанность предотвратить который — самая жгучая и настоятельная задача Церквей и всего человечества…
Позиция ядерного устрашения порочна… Через это устрашение становится реальной опасность истребления не только человечества, но и всякой жизни на Земле… На пути разоружения первым шагом должно быть замораживания существующих уровней ядерного вооружения…
Необходимо поставить преграду гонке вооружений, остановить ее и повернуть вспять, дабы навсегда избавить мир от ядерного и иного оружия массового уничтожения… Мы, сыны и дочери Русской православной церкви, укрепляемые всесильной помощью Божией, не ослабим своих усилий по созиданию мир без оружия и войн».
Формально послание сорокалетней давности сохраняет силу: никто его не отменял. Тем не менее за прошедшие десятилетия позиция церкви сильно изменилась. Во всяком случае, изменилась позиция руководства РПЦ. Выражается это не только в провозглашении советской атомной бомбы Божьим чудом, явленным стране и миру благодаря молитвам Серафима Саровского. Для политика, повторим, восторги по поводу отечественного «ядерного щита», естественны, однако «обожествление» ОМУ христианским деятелем вряд ли можно считать делом обычным.
Но еще более удивительно и странно, что патриарх призывает паству не бояться ядерной войны. «Нагнетание страха вокруг возможных апокалиптических сценариев, чрезмерный алармизм и спекуляции на ядерную тему не полезны, с духовной точки зрения, — заявил Кирилл, выступая на XXVI Всемирном русском народном соборе. — Христиане не боятся так называемого «конца света». Мы ждем Господа Иисуса, Который придет в великой славе, уничтожит зло и будет судить все народы».
…Как вспоминал Роберт Оппенгеймер, хорошо знавший санскрит, увлекавшийся древнеиндийской философией, когда была впервые испытана ядерная бомба, ему пришли в голову слова из Бхагавадгиты: «Я стал смертью, разрушителем миров». Какие слова из каких священных книг приходят в голову патриарха Кирилла, когда он размышляет на тему войны и мира, неизвестно. Возможно, «Апокалипсис». Но не факт.
Возможно, речь тут идет уже о какой-то совершенно иной системе взглядов и ценностей, очень далеко отошедшей от «гнилого пацифизма» РПЦ советского образца. Атомном православии.