Хотя Владимир Зеленский и рассказывает всем, кто готов слушать, что исход конфликта с РФ определяется дронами и ракетами, на самом деле он понимает, что все это не совсем так, и потому напрямую и через порученцев ведет активные переговоры с Брюсселем и Берлином с целью заполучить в свое распоряжение украинцев, оказавшихся в странах ЕС. При этом не стоит думать, что речь идет только о лицах, скрывшихся от призыва. Потому в ходе переговоров и совещаний речь идет не только о депортациях, но и просто о механизмах достаточно жесткого стимулирования репатриации или попросту выдавливании. 

Фото: Michael Kappeler/dpa/Global Look Press

Зачем эти эти люди Зеленскому, рассуждать можно долго, но ясно, что вовсе не для того, чтобы приобрести головную боль по части обеспечения их необходимым для хотя бы сносного существования. При этом те, кто представляет интерес для ВСУ, и скрывшиеся от призыва это явно не совпадающие по составу и численности группы.

Есть и еще кое-что. Помня об известной парадоксальности мышления и изобретательности киевских стратегов, можно предположить, что интерес к «пушечному мясу» может объяснять не весь объем их активности на этом направлении. Учитывая большую усталость принимающих стран от проблем с беженцами,  дезертирами и этническим криминалитетом, киевские руководители и их группа поддержки в ЕС, возможно просто пытаются делать вид, что проблемы как-то решаются.

О том, на самом ли деле власти Украины заинтересованы в возвращении беженцев, и в чем их интерес, мы поговорили с заместителем директора Института стран СНГ Владимиром Жарихиным.

— Эта затея с возвращением, например, беженцев из Германии – много ли от неё будет проку Зеленскому, да и ВСУ?

— Ну, там надо смотреть, какой состав. Там довольно много молодёжи, которая у них не призывается, это во-первых. Во-вторых, там довольно много женщин, которые тоже не призываются. И что там от этой цифры останется? И кроме того, и это, с моей точки зрения, самое главное, что, судя по тому, как они возвращают беженцев с Ближнего Востока, вряд ли у них это получится: будут суды-пересуды, апелляции и так далее. Вряд ли выйдет это сделать в ближайшее время.

— И с другой стороны. Предположим, вот он этих людей, которые от него убежали фактически, насильно вернул обратно на Украину. А как это может отразиться на политической ситуации в стране? Особенно учитывая, что он там какие-то сказки выдумывает про выборы…

— Это тоже хороший вопрос, безусловно. Потому что вряд ли те, кто от него убежал, мечтают оказаться не просто на Украине, а снова под ним. Поэтому это такая задумка не простая для него. Но это ж очевидно – людей нет, все меньше удается вылавливать. Поэтому делаются попытки таким способом увеличить доблестную армию. Но вряд ли она будет очень уж доблестная с таким контингентом.  

— Хотя, с другой стороны, он же в Анкаре сказал, что теперь войну ему выиграют воздушные операции. А тут вдруг солдаты… Но, возвращаясь к депортации беженцев на Украину, а кто сказал, что эти люди, изгнанные, скажем, из Германии,  просто не попытаются свернуть, не доезжая до Украины, в условную Чехию или Словакию?

— И это, несомненно, будет. Хотя вообще именно эти две страны тоже не очень мечтают об украинских беженцах. Так что там это довольно противоречивый получается у него процесс, момент. С помощью дронов достигается террористический эффект или психологический. Но с их помощью не отвоевывают территории. Так что свою главную заявленную задачу – отвоевать территорию – он с помощью только их одних не решит.