Конституционный суд Казахстана дал твердый ответ действующему президенту республики Касым-Жомарту Токаеву на его вопрос, может ли он, отработав на посту максимальные два срока, выдвигаться и дальше. "Можете, — ответил суд, — потому что вступила в действие новая конституция, при которой вы еще не избирались ни разу".

Фото: Maksim Konstantinov/Global Look Press/Global Look Press

Ранее президент Токаев инициировал создание новой конституции, которая действительно вступила в действие 1 июля. А когда это произошло, он решил официально выяснить, какие последствия это будет иметь именно для него. И вот теперь выяснил, примерно за три года до официального окончания срока своих полномочий. 

Еще раньше, сменяя на президентском посту своего ушедшего в отставку предшественника Нурсултана Назарбаева, Касым-Жомарт Токаев многократно заявлял, что выступает категорически против бесконечных продлений президентских сроков и уж с ним-то точно такого не произойдет никогда, просто потому что иначе шаг в будущее не сделать.

Впрочем, сразу делать из этого всего однозначные выводы вряд ли стоит. Просто потому что современная политика это царство неевклидовой геометрии – без глубокого знания подробностей можно легко заблудиться. И потому МК попросил прокомментировать ситуацию с бросающимся в глаза политическим разворотом казахстанского лидера на 180 градусов политолога, старшего научного сотрудника Института востоковедения РАН, завотделом Средней Азии Казахстана Института стран СНГ Андрея Грозина.

— Что заставило Токаева так очевидно и так радикально поменять своё мнение насчет допустимой продолжительности нахождения президента на посту? Он ведь еще при завершении эры Назарбаева использовал лозунги обновления, чуть ли не смены элит, и теперь такой сюрприз.

— Касым-Жомарт Кемелевич помимо того, что он говорил, когда менял Назарбаева, он ведь именно на тему возможного изменения законов республики в связи с возможной пролонгацией власти говорил прямо, что этого не будет. И что он не держится за власть, что не будет прибегать к различным законодательным ухищрениям, чтобы получить возможность продлить свое президентство.

Теперь мы видим, что ситуация поменялась. Ну, наверное, как бы времена меняются, и люди меняются вместе с ними. Дальше, 23 августа, состоятся выборы в новый парламент, который по новой Конституции республики радикально трансформировался: из двухпалатного – в однопалатный, из парламента –  в курултай.

Как это всё будет работать? Казахстанские коллеги вообще до сих пор не пришли к какому-то единому пониманию, что происходит, и что из этого всего у воспоследует. Плюс еще заявление президента в Новой Эре (в связи со вступлением в действие новой Конституции – авт.) многим напомнили то, что у нас когда-то звучало накануне Девятнадцатой парк-конференции КПСС. То есть  «дух свободы, перестройки, вся страна стремится, полицейский в грязной мойке хочет утопиться», как писал Саша Чёрный. 

Этот замах на какие-то гигантские реформы, он, с одной стороны, понятен – то есть Касым-Жомарту Кемелевичу необходимо демонстрировать удачность, успешность на посту второго президента, а с другой стороны, у него постоянно за спиной маячит тень первого президента, который его и сделал вторым президентом. Что, откровенно говоря, все это в республике знают. 

Отсюда и недавние новации в партостроительстве, когда старая партия власти «Аманат» растворяется в новой партии власти «Адилет», которая возникла в апреле и была зарегистрирована в мае, а в июне уже поглотила предыдущую партию власти, которая правила до этого 30 лет. Отсюда же и заявление Конституционного Суда от 7 июля о возможности для второго президента, с принятием новой Конституции, обнулить свои президентские сроки.

Всё это укладывается именно в логику необходимости сохранения устойчивости политической системы страны с действующим президентом во главе, потому что, мягко говоря, в последний год-полтора складывалась достаточно неприятная ситуация. Президент неоднократно говорил, что он не будет идти на какие-то изменения Конституции и уйдёт в соответствии с действующим законодательством, то есть в ноябре 2029 года, и поэтому некоторые в республике говорили, что Токаев прямо на глазах превращается в хромую утку. И как управлять страной, как строить какие-то далеко идущие планы, как выстраивать какие-то экономические, внешнеполитические стратегии, если коллеги по президентскому цеху смотрят на тебя и у них в глазах читается немой вопрос: «А что с тобой будет через три года?». Надо было что-то с этим делать. Вот и ответ на эти вопросы.

Я так понимаю, что это заявление Конституционного суда прокладывает чёткую дорогу к тому, чтобы после 23 августа, когда состоятся выборы в парламент, назначить быстренько, где-нибудь на осень, президентские выборы, чтобы президент избирался в соответствии с новой Конституцией. Переизбраться, и тогда вопрос ноября 2029 года отодвигается ещё на какой-то неопределённый срок – как минимум, до начала тридцатых годов. Это, в общем-то, вполне нормально. Назарбаев, кстати, делал такие вещи за годы своего президентства три раза.

— Означает ли эта история, что теперь Токаев уже весьма долго будет оставаться у власти – ровно столько, сколько будет сохраняться нынешний консенсус элит?

— Да, так, скорее всего, и будет. Поэтому я и говорю, что теперь рубеж, очевидно, отодвигается, тема того, что президент досиживает последние годы, снимается с повестки дня. Никто теперь не будет говорить о том, кто же будет наследовать второму президенту, кто же будет третьим президентом. Вопрос о третьем президенте как бы не актуален.

Я так понимаю, Касым-Жомарт Кемелевич замахнулся там на очень масштабное строительство нового Казахстана – куча планов, множество задумок превратить республику мало того, что в транспортно-энергетический хаб Евразии, так ещё и в информационно-цифровой. Ещё масса разных интересных тем озвучено за последние полтора года. И для того, чтобы реализовать все эти проекты, надо править очень долго –  ну как минимум, если не случится какого-то форс-мажора –  всё-таки Касым-Жомарт Кемелевич тоже не молоденький.   Как минимум лет семь-восемь, может быть, десять предсказуемого развития у высшего руководства страны, у республики после  заявления Конституционного суда есть. Плохо ли это или хорошо? Ну, это пусть граждане Казахстана оценивают. 

— Подозреваю, что граждане Казахстана, и, главное, тамошний бизнес, и, так сказать, властьимущие, больше сейчас ориентированы на стабильность, нежели на что-то иное…

— Да, это так. С новым Казахстаном, кстати, был даже казус из-за корявости применяемой риторики – в начале идеологи из администрации пытались использовать слово «перестройка», молодые люди не знали, что это слово у многих вызывает разные, скажем так, ассоциации. Слово задвинули, и та же тематика теперь звучит по-другому: модернизация, Новый Казахстан, Справедливая Республика, мы выслушаем каждого и услышим каждого, и всем будет хорошо.

А что касается стабильности, на самом деле она является в сегодняшнем мире уже, можно сказать, серьёзнейшей нематериальной категорией, потому что те экономические достижения, которые страны Центральной Азии и Казахстан в том числе демонстрируют в последние годы, они обусловливаются не только перестройкой мировых транспортных, энергетических и товарных потоков, не только прокси-войной, которую Запад развязал против России, возможностями вторичного экспорта и так далее, но и тем, что Центральная Азия остаётся, при всех серьёзных проблемах обществ, политических и экономических систем, достаточно стабильным островком определённой стабильности. До неё пока, слава богу, не дотянулись метастазы мировых конфликтов, которые мы наблюдаем на Ближнем Востоке, на Среднем Востоке, в Южной Азии, в Северной Африке и так далее, в Восточной Европе, кстати, тоже.

То есть пока Центральная Азия и Казахстан, в том числе, находится, что называется, в таком закукленном состоянии и имеют возможность, не испытывая внешнего давления или, скажем, испытывая его по минимуму, развиваться и выстраивать собственное благополучие и так далее.

Кстати, именно эту тематику они и продвигают везде: и на встречах с Трампом, и на встречах с Путиным, и на встречах с Си Цзиньпином или Эрдоганом и так далее – это казахстанская многовекторность до сих пор спасает республику. Но, по мере роста мировых конфликтов, у нее, вполне возможно, появятся определённые пределы. Это, кстати, стало заметным и в последний год, и это касается основной темы нашего разговора. Форсированная внутриполитическая перестройка в Казахстане  объясняется не только процессом де-назарбаизации, перестройки элиты и общества, внутренними вопросами, но и внешним давлением тоже. Потому что стране становится всё труднее балансировать и дружить со всеми: и с русскими, и с американцами, и с англичанами, и с Европейским Союзом, и с турками, и с китайцами, и со всеми остальными.

Это требует очень больших ресурсов и главное, это требует серьёзной эффективности и дисциплины аппарата управления. А когда действующий президент не до конца уверен в значительной часть элитариев, сидящих в парламенте или в правительстве, рассчитывать на эффективную работу, наверное, не приходится. Поэтому приходится пытаться перестраивать страну. Получится или нет, опять же, посмотрим..